Ослепительный свет вдруг хлынул на него, полностью окутав Фэн Юйгуя.
Когда крытую повозку из чёрного железа отперли, до него донёсся многоголосый гул.
— Вылазь! Вылазь!
Грубый и дикий голос раздался снаружи, сопровождаемый ударами железного прута о кузов.
Фэн Юйгуй медленно вылез из повозки, и его глаза постепенно начали привыкать к яркому свету.
Однако, прежде чем зрение полностью прояснилось, он почувствовал, как на него бросилось какое-то крупное создание. Инстинктивно Фэн Юйгуй перекатился в сторону, вскидывая руку для контратаки.
Но, совершая это движение, он вдруг вспомнил, что его духовная сила давно запечатана.
Резкий порыв ветра скользнул по его щеке; в панике Фэн Юйгуй увернулся, но всё же заработал на лице несколько саднящих кровавых царапин. Запах крови поплыл от раны на щеке, а жгучая боль обострила зрение и медленно вернула разуму ясность...
— Убей его!. Убей его!.
— Разорви его! Разорви его!
— Давай же! Чего стоишь? Разум от страха потерял?
Фэн Юйгуй поднялся и окинул взглядом окрестности. Ярусные круглые трибуны были заполнены бесчисленными безумными и свирепыми лицами: люди кричали, проклинали, ревели, выплёскивая наружу эмоции.
Под ногами лежал слой грубого песка, и даже сквозь подошвы обуви он чувствовал его колкость.
До его слуха донёсся низкий звериный рык и едкий запах животного.
Он быстро перевёл взгляд и увидел крупного леопарда, который в упор смотрел на него. Хищник непрерывно скреб лапами песок, поднимая клубы пыли, а из его оскаленной пасти виднелись кроваво-красные дёсны и острые, крепкие зубы!
Глаза Фэн Юйгуя сузились: «Это же арена!»
— Р-р-ар! — леопард вовсе не собирался давать Фэн Юйгую много времени на раздумья и снова бросился на него.
В глазах Фэн Юйгуя мелькнула свирепость, распаляя грызущую сердце ярость!
С каких это пор благородному принцу страны Ли суждено терпеть унижения от какой-то твари?
Фэн Юйгуй взмахнул кулаком, ударив по занесённым лапам леопарда и успешно отклонив атаку, но в то же время когти зверя распороли тыльную сторону его руки. Глубокие кровавые царапины заалели на коже, а капли крови потекли по пальцам прямо на песок.
Повторяющиеся неудачные выпады и запах крови еще больше разъярили леопард, заставив его начать ещё более яростный штурм. Утратив духовную силу, Фэн Юйгуй мог рассчитывать только на собственные рефлексы и физическую мощь.
Человек и леопард сошлись в жестокой схватке на круглой арене, и ни один из них не мог взять верх.
Напряжённая битва человека со зверем вызвала безумие у зрителей. Овации взметнулись волнами — одна за другой, и каждая становилась громче предыдущей.
И всё же ВИП-сектор на трибунах казался уединённым, резко контрастируя с творящимся снаружи хаосом.
Внутри царили комфорт и покой, а всевозможные удобства были под рукой.
Стены украшали бесчисленные звериные головы, придавая комнате суровый и дикий шарм.
Рядом с помостом стояло большое и удобное кресло, мягкие подушки которого были сплетены из шёлка высшего качества, создавая ощущение, будто сидишь на облаке.
В этот момент в кресле лежал человек, лениво прислонившись и опершись локтем на мягкую подушку. Он был облачён в алые одежды, которые словно потоки пламени стекали с подлокотника.
Её алые губы чуть изогнулись в улыбке, а в ясных глазах читалось лёгкое озорство, с которым она наблюдала за битвой на арене.
— Р-р-ар!. — леопард на арене издал жалобный вопль, его тело тяжело рухнуло на землю, едва цепляясь за жизнь.
Сам Фэн Юйгуй тоже выглядел плачевно: его одежды превратились в лохмотья, кожа покрылась кровавыми ранами, а лоб был разбит так, что кровь заливала половину лица.
Он тяжело дышал, а во взгляде его таилась зловещая злоба.
Ликование, не стихающее на трибунах, наполнило его сердце жаждой убийства!
Он — благородный принц, так неужели теперь его опустили до драки со зверями ради развлечения этой невежественной черни?!
— Кто это?! Кто, чёрт возьми, это сделал?! Фэн Юйфэй, это ты?! — вдруг яростно завопил Фэн Юйгуй, но его громкий голос так и не привлёк ничьего внимания.
— Выходи! Кто меня подставляет? Покажись! — Фэн Юйгуй безумно шарил глазами по сторонам в поисках хоть какой-нибудь подозрительной фигуры, но так ничего и не добился.
Вдруг три железные решетки под ареной распахнулись, мгновенно заставив Фэн Юйгуя насторожиться.
Из-за темных железных решеток послышался топот копыт.
Вскоре оттуда вырвались три разъяренных быка и бросились прямо на Фэн Юйгуя.
Острые бычьи рога метили прямо в него, отчего глаза Фэн Юйгуя сузились, а сердце захлестнула волна страха.
Тройка зверей быстро приближалась с разных сторон и в мгновение ока оказалась перед Фэн Юйгуем.
Фэн Юйгуй вцепился в летевшие на него рога, отчаянно мешая им подобраться ближе. Из-за чрезмерного усилия на его руках тут же полопались сосуды и брызнула кровь.
— А-а-а! — Фэн Юйгуй покатился назад под натиском быков.
В этот же момент подоспели и остальные звери: они врезались в него с боков, целясь в поясницу и живот.
Глаза Фэн Юйгуя расширились. Он поспешно разжал руки, пытаясь увернуться от ударов с флангов, но всё равно опоздал на мгновение. Быки жестоко впечатались ему в бок и живот, выбив изо рта целую горсть крови и швырнув в воздух.
Бычья мощь оказалась невероятной — его швырнуло вверх по широкой дуге.
Фэн Юйгуй испытывал невыносимую боль. Пока его несло по воздуху, его налитые кровью глаза случайно заприметили ослепительно красный силуэт в ВИП-ложе, а вместе с ним — те самые насмешливые, ледяные глаза!
Его зрачки резко расширились, а алая тень навечно запечатлелась перед глазами.
Бах-х-х!
Его спина тяжело рухнула оземь, внутренности едва не сместились от удара, и изо рта снова хлынула кровь.
«Му Цинге, это ты!»
Фэн Юйгуй до боли сжал пальцы в песке, а в его глазах застыла осязаемая, звенящая ненависть.
Три быка пошли на новый круг, и Фэн Юйгую, не имеющему времени на раздумья, оставалось лишь, превозмогая боль в изломанном теле, подниматься на ноги и метаться из стороны в сторону.
Жалкий и плачевный вид юноши вызвал на трибунах бурю свиста и улюлюканья.
Эти насмешки, издевки и оскорбления, долетавшие до его ушей, заставили Фэн Юйгуя возненавидеть Му Цинге еще сильнее!
Он обязан выжить!
Выжить, чтобы отомстить Му Цинге!
Возможно, именно ненависть пробудила в Фэн Юйгуе скрытые силы: голыми руками он умудрился обломать одному из быков рог, превратив его в собственное оружие.
После жестокой схватки Фэн Юйгуй распотрошил всех трех быков, но сам лишился правой ноги, а его внутренние органы были разбиты вдребезги.
Чувствуя, как силы покидают его, Фэн Юйгуй пластом рухнул на песок, моля лишь об одном — чтобы этот кошмар поскорее закончился.
В ВИП-комнате распорядитель арены почтительно приблизился к Му Цинге и с опаской осведомился: — Маленький Лорд, нам продолжать?
Судя по его опыту, тот парень внизу долго не протянет.
Улыбка Му Цинге таила в себе опасное очарование. Не отводя взгляда с Фэн Юйгуя на арене, она спокойно бросила: — Дайте ему паршивого зелья, а затем... Продолжайте.
— Слушаюсь. — Распорядитель арены беспрекословно удалился, чтобы исполнить все указания Му Цинге.
«Всё кончено? Всё уже кончено, да?.» Лёжа на песчаном полу, Фэн Юйгуй чувствовал, как усталость и боль захлестывают его с головой. Он отчаянно пытался снять печать со своей духовной силы, но как бы ни старался, разрушить ее не удавалось.
Теперь его единственной надеждой оставалось лишь то, что Му Цинге не захочет убивать его так быстро, даст перевести дух и подарит шанс на побег!
Лишь выжив, он сможет отомстить!
Фэн Юйгуй лежал среди звериных туш под безумными взглядами толпы. В этот момент он отчетливо понял, что для всех остальных он — не более чем дешевая зверушка на забаву.
Вдруг он услышал человеческие шаги.
Сердце Фэн Юйгуя бешено заколотилось от надежды: он поверил, что спасен и ему больше не придется расплачиваться за жизнь прямо сейчас!
Наконец он увидел, что к нему приближаются два человека.
Выражения их лиц были безразличны, словно они привыкли к подобным зрелищам.
Подойдя, они достали какой-то дешевый целебный порошок, который Фэн Юйгуй не стал бы мазать даже своей собаке, посыпали им раны, а затем грубо вправили ему кости.
Скрипя зубами от боли и превозмогая неприятный запах низкосортного лекарства, он терпел. Он понимал, что эти двое обрабатывают его раны.
— Спасите меня! Я — принц страны Ли. Помогите мне сбежать, и я щедро отблагодарю вас богатством и величайшими почестями! — быстро прошептал им Фэн Юйгуй.
Из кожи вон лезя, он пытался подкупить их, чтобы они помогли ему бежать.
Однако те словно не слышали его — они методично продолжали заниматься его ранами.
Закончив перевязку, они тут же удалились.
— Постойте! — попытался остановить их Фэн Юйгуй.
К сожалению, это не дало никаких результатов.
Чувство полного поражения навалилось на него, пока его тело изнывало от действия дешевого лечебного порошка.
Вдруг тяжелые железные ворота арены снова отворились.
На этот раз створка была лишь одна, но оттуда вышел огромный волк, не евший уже три дня!
Зверь ростом почти не уступал самому Фэн Ююгую. Стоило хищнику заметить человека, как у него от голода потекли слюны, а глаза зажглись жутковатым зеленоватым светом.
Ужас вдруг обрушился на Фэн Юйгуя, и все его мышцы мгновенно напряглись.
Едва боль в ранах немного утихла, как ему снова предстояло вступить в бой?
Суровая реальность заставила Фэн Юйгуя опереться о землю и медленно подняться, настороженно глядя на приближающегося гигантского волка.
В другой руке он по-прежнему сжимал сломанный бычий рог.
Прихрамывая и волоча поврежденную ногу, он пытался отступить подальше от волка.
Это было подлинное издевательство — как духовное, так и физическое, — державшее его на волоске между жизнью и смертью и расшатывающее остатки рассудка...
«Му Цинге, до чего же ты жестока!» — с ненавистью подумал Фэн Юйгуй.
Но умирать ему не хотелось, поэтому оставалось лишь пассивно защищаться.
— Ррр-рр!...
— Разорви его!...
— Сожри его!...
— Прикончи тварь!...
Ожесточенная схватка на арене завязалась с новой силой, еще больше распалив зрителей на трибунах; некоторые даже повскакивали со своих мест, без конца швыряя вниз разные вещи.
Лтели не только объедки фруктов, кое-кто даже сбросил свои вонючие носки.
Один из носков чиркнул Фэн Юйгуя по щеке и упал прямо к его ногам.
От тошнотворного смрада его чуть не вывернуло наизнанку.
Он убийственным взглядом уставился на трибуны, но толпа в ответ принялась поливать его потоком оскорблений.
— На что уставился? Всего лишь раб, делящий сцену с животными!
— Еще раз глянешь так — до смерти забью!
— Тьфу! Возомнил себя благородным принцем, подума подумаешь!
— Убей его! Вырви ему глаза, пусть посмотрим, как он еще посмеет пялиться!
Фэн Юйгуй жаждал перебить здесь всех, но был бессилен. Он уворачивался от атак гигантского волка, но зверь оказался не из простых — тот легко уходил от ответных ударов и раз за разом оставлял на теле Фэн Юйгуя всё новые раны.
Фэн Юйгуй был близок к безумию и взревел: — Му Цинге—! Разве ты не боишься развязать войну между двумя странами, обращаясь со мной вот так?!
Арена вдруг погрузилась в тишину.
Его голос раскатился над трибунами.
Когда зазвучавшие было слова затихли, воцарилось безмолвие.
Спустя мгновение сверху донёсся насмешливый смех.
А следом прозвучали издевательские слова: — Ты вообще понимаешь, где находишься и кто тебя сюда отправил? Всё ещё считаешь себя гордым и великим принцем? Ты всего лишь паршивая собака! Это земля Цинь, и здесь всё под моим контролем.
— Маленький Лорд—! Маленький Лорд—! Маленький Лорд—!
Зрители, которых Фэн Юйгуй считал презрённым отребьем, разразились неистовыми криками восторга в ответ на слова Му Цинге.
Казалось, в их глазах и сердцах всё, что исходило от Му Цинге, было абсолютной истиной!
Этот фанатизм вызывал у Фэн Юйгуя зависть, ревность и жуткий страх!
— Тихо, — один короткий приказ Му Цинге вернул арене спокойствие.
Никто не видел её силуэта, но одного лишь голоса хватило, чтобы каждый житель Цинь был готов беспрекословно следовать её приказам, даже если за это пришлось бы заплатить жизнью.
— Зачем! Почему ты так со мной поступаешь, используя столь жестокие методы? — с ненавистью выкрикнул Фэн Юйгуй.
Смех повторился, но на этот раз в нём отчетливо звучала едкая сатира.
Затем до него донёсся голос Му Цинге: — Фэн Юйгуй, толщина твоей кожи поистине поражает! Как у тебя хватает наглости спрашивать, за что я так с тобой обращаюсь? Или ты забыл, что именно ты постоянно доставлял мне неприятности и пытался подставить на каждом шагу? Теперь, когда я просто отвечаю тем же, ты вдруг почувствовал себя обиженным и оскорблённым?
Что?! Этот человек посмел неоднократно подставлять Маленького Лорда!
Толпа на трибунах мгновенно взъярилась, и кто-то завопил: — Убить его! Он смеет измываться над нашим Маленьким Лордом, неужели он думает, что жители Цинь уже мертвы?!
— Верно! Убить его! Убить!
— Убить его!
— Ты... — Фэн Юйгуй лишился дар речи, подавленный со всех сторон громовыми криками, требовавшими его смерти.
— Но я же не преуспел! Напротив, это я всё это время страдал! — попытался оправдаться Фэн Юйгуй.
Му Цинге усмехнулась, и шум вокруг мгновенно стих. — Кажется, у тебя совсем с логикой беда? То, что твоя попытка подставить меня провалилась, вовсе не значит, что ты не пытался. Ты напал — я ответила. Теперь моя очередь наносить удар, и ты тоже можешь ответить. Если не хочешь играть по моим правилам, можешь покончить со всем этим, лишив себя жизни. Только... Фэн Юйгуй, хватит ли у тебя духу наложить на себя руки?
Последние слова Му Цинге прозвучали в сознании Фэн Юйгуя словно демоническое проклятие.
Покончить с собой ради избавления?
Фэн Юйгуй попытался направить бычий рог в своей руке прямо себе в сердце, но рука не слушалась.
В тот же миг все железные ворота под ареной распахнулись, и из мрачных провалов полезли волки.
В считанные мгновения на арене собралось больше тридцати гигантских волков.
Они окружили Фэн Юйгуя плотным кольцом и неумолимо сжимали круг.
Справиться с одним огромным волком было непросто, а теперь, когда их стало больше тридцати, Фэн Юйгуя захлестнула волна отчаяния.
— А-а-а, не подходите! Не подходите ближе! — шатаясь, Фэн Юйгуй безумно махал бычьим рогом, пытаясь отпугнуть зверей.
Но всё было напрасно.
Бычий рог в его руке не шёл ни в какое сравнение со «вкуснейшим пиром», которым он сам для них был.
Волки медленно надвигались, не оставляя Фэн Юйгую ни единого шанса на спасение.
— Назад! — Окруженный волками, Фэн Юйгуй приставил острый кончик бычьего рога к собственной шее, словно угрожая: сделай хищники еще шаг вперед, и он покончит с собой.
— Фэн Юйгуй, неужели ты не можешь заставить себя покончить с собой?
Слова Му Цинге вдруг всплыли в памяти Фэн Юйгуя, и хватка на быкульем роге ослабла.
Рог выскользнул из его руки и упал в песок.
Падающий рог лишь усилил страх Фэн Юйгуя. Он бросился, чтобы поднять его, но волки ринулись вперед, накрыв его с головой.
— А-а-а–!
Из глубины волчьей стаи донесся жуткий крик.
Оторванные конечности летели в стороны, тут же становясь добычей хищников.
Му Цинге равнодушно поднялась, развернулась и покинула ВИП-ложу, игнорируя кровавую бойню на арене и безумные вопли зрителей.
Выбравшись из подземной арены, Му Цинге подняла взгляд на чистое небо.
С момента своего попадания в этот мир она нажила немало врагов, но одного за другим отправила их в преисподнюю.
Сегодня она проводила в последний путь и Фэн Юйгуя.
Она чувствовала облегчение, словно все старые долги были наконец взысканы. Но вот чужие благодеяния...
Долгов за ней числилось немного, зато вернуть их было труднее всего, и почти все они принадлежали Сы Мо.
Взгляд Му Цинге слегка потемнел, а на душе вновь стало тяжело.
Эта запутанная, неразрывная связь с Сы Мо заставляла её чувствовать, что всё выходит из-под контроля, и так и манила броситься бежать!
...
В стране Цин новый монарх взошел на престол.
Регент Цинь Цзиньчэнь унаследовал великое наследие, став новым императором Цинь. Такова была воля народа, и все чиновники единогласно поддержали его.
Страна Цинь вновь зажила мирной жизнью.
Вернувшись в Цинь, Му Цинге погрузилась в совершенствовани\1.
Время от времени она просила Шао Панцзы составить компанию Чжу Линь и побродить по Луоду, выполняя обязанности гостеприимной хозяйки.
Стоило Шао Панцзы увидеть Чжу Линь, как его глаза округлялись, и он напрочь забывал, что она здесь начальница. Он целыми днями вился вокруг Чжу Линь.
К счастью, Чжу Линь обладала на редкость мягким характером и вовсе не казалась раздраженной или уставшей.
Напротив, она очень охотно болтала с Шао Панцзы.
Поэтому в дальнейшем Му Цинге решила больше не сопровождать Чжу Линь в прогулках, полностью переложив это дело на Шао Панцзы.
Она смутно чувствовала: перейдя в Фиолетовое Царство, она обрела некое странное ощущение в развитии духовной силы. Казалось, оно не имеет границ — словно даже после прорыва пика Фиолетового Царства предела видно не будет.
Пока это чувство оставалось очень туманным, но Му Цинге верила: по мере того как её совершенствование будет расти и приближаться к вершине Фиолетового Царства, всё прояснится.
— Неужели Фиолетовое Царство — это и правда лишь отправная точка? Тогда что же лежит за его пределами? — закончив медитацию, Му Цинге продолжала сидеть на подушке, погрузившись в глубокие раздумья.
Не найдя ответа, Му Цинге вдруг вспомнила об обрывке древнего писания, доставшемся ей от деда, который тоже ставил её в тупик.
Она решила снова достать его и изучить как следует.
Му Цинге развернула фрагмент свитка из неизвестного материала; на пожелтевшую основу было нанесено множество незнакомых ей символов.
— Что это за письмена? — Му Цинге нахмурилась, глядя на причудливые знаки на свитке. — Старик говорил, что этот обрывок принесли из первородных земель десятки тысяч лет назад. Неужели это те самые доисторические письмена древности?
От этой догадки у Му Цинге тут же кисло скривилось лицо.
Если это правда, то что ей делать? Где отыскать знатока письменности многовековой давности, способного перевести содержание свитка?
Му Цинге не сомневалась, что текст на обрывке имеет важнейшее значение. Иначе предок ни за что не стал бы хранить его.
— Какая жалость, что я ничего не понимаю, — Му Цинге с сожалением посмотрела на обрывок писания в руке и невольно вздохнула.
Вдруг она вспомнила кое о ком и буркнула про себя: «Он прожил неисчислимо долго, быть может, он смог бы разобраться!» Но тут же покачала головой и добавила: «Забудь, раз уж я решила порвать все связи, к чему снова быть кому-то обязанной?»
Му Цинге бережно убрала писание.
В мыслях она уже запечатлела общие очертания таинственных знаков, высеченных на нем.
...
Дни шли один за другим, и день отбытия в город Му неумолимо приближался.
Накануне отъезда Чжу Лин навестила Му Цинге и выложила на стол почти тысячу пилюль, которые сварила за последние дни.
Заметив удивленный взгляд Му Цинге, она пояснила: «В эти дни опека поместья Му стала для меня огромной поддержкой; это скромный знак моей благодарности. Младший брат Му, не спеши отказываться — всё это предназначено не тебе лично, а поместью Му».
Му Цинге усмехнулась и кивнула, принимая дар.
По правде говоря, она и сама оставила немало пилюль для поместья Му и Армии Семейства Му, но раз уж Чжу Лин проявила такую доброту, отказываться было неудобно.
— Завтра мы отправляемся в город Му, не нужно ли старшей сестре Чжу подготовить что-нибудь еще? — поинтересовалась Му Цинге.
Чжу Лин покачала головой: «У меня нет ничего ценного, так что готовиться не к чему».
Му Цинге легко кивнула и сказала ей: «Шао Панцзы узнал, что мы уезжаем, и специально устроил сегодня вечером прощальный банкет».
Чжу Лин улыбнулась: «Он уже говорил мне об этом; в эти дни он очень заботился обо мне».
— Старшая сестра Чжу слишком вежлива. Ты здесь гостья, а Шао Панцзы — хозяин дома. Оказать тебе теплый приём — это само собой разумеющееся, — с улыбкой ответила Му Цинге.
Обсудив вечерний ужин у Шао Панцзы, они разошлись по своим делам.
Несколько дней назад Му Ляньжун отправился в путь, и в поместье Му остался лишь Му Сюн. Чувствуя легкую тревогу, Му Цинге направилась во двор старика. Заметив, что тот с головой ушел в садоводство, она не стала ему мешать и терпеливо замерла в стороне.
Лишь когда Му Сюн закончил возиться с последним горшком цветов, она протянула ей полотенце, которое держала подоспевшая служанка.
— Ты пришла? — с улыбкой проговорил Му Сюн.
Му Цинге кивнула и сказала: «Кажется, дедушка и впрямь постигает дзэн и взращивает дух».
Му Сюн усмехнулся, указывая на цветы и травы: «Не недооценивай их; уход за ними ничуть не проще владения оружием».
— Лишь бы дедушка был доволен, — согласилась Му Цинге. — Дедушка, завтра я уезжаю в город Му, оставляя тебя здесь одного в поместье...
Му Сюн взмахом руки прервал ее: «Ступай, ступай, не беспокойся обо мне. Дома со мной всё будет в порядке, а теперь, когда на троне Цин восседает Цинь Цзиньчэнь, прежних происшествий больше не повторится».
Му Цинге широко улыбнулась: «В этот раз я не беру с собой Ю Хэ и Хуа Юэ — я оставляю их заботиться о дедушке».
— А? Не берешь? Но как же ты справишься без тех, кто будет за тобой ухаживать? — запротестовал Му Сюн.
Загрузка главы...

Комментарии

Загрузка...