Когда Линь Мо очнулся, за окном уже стемнело. Он лежал на полу, и всё его тело ломило так, словно его отлупили палкой с ног до головы.
Он открыл глаза, несколько секунд тупо разглядывал ветхие потолочные балки над головой, а затем вспомнил, что натворил.
Сыворотка.
Он вколол себе сыворотку.
Линь Мо кубарем вскочил и принялся осматривать себя. Он задрал футболку и уставился на живот — твою мать, и правда восемь кубиков пресса!
И это были не те едва заметные очертания, что раньше, а самый настоящий рельеф — кубик к кубику, твердые, как стиральная доска. Он потрогал их рукой — да, определенно его собственная плоть.
Линь Мо обрадовался, поспешно поднялся на ноги, желая осмотреть остальное тело. Он подошел к окну и при тусклом свете, проникавшем снаружи, оглядел себя с ног до головы.
Ноги остались прежними, руки тоже, плечи стали чуточку шире, но ненамного. Он опустил взгляд на задницу, покрутился, пытаясь рассмотреть ее, но ничего толком не понял.
Затем он прикинул свой рост.
Что-то не так!
Он подошел к стене, прижался к ней спиной и приложил ладонь к макушке. На стене была трещина, положение которой он хорошо помнил. Когда он только пришел сюда, то прислонялся к этой стене, и его макушка находилась аккурат чуть ниже трещины.
Сейчас его макушка по-прежнему была чуть ниже трещины.
Ничего не изменилось.
Линь Мо застыл на месте, примерился еще раз. Всё так же.
Твою ж мать!
Он повернулся к окну и, вглядываясь в отражение на стекле, принялся изучать свое лицо. Лицо осталось прежним: ни вытянулось, ни раздалось вширь, подбородок остался точно таким же.
Он снова посмотрел на задницу. На этот раз разглядел получше: она осталась абсолютно такой же, как раньше — ни округлилась, ни увеличилась. Линь Мо стоял посреди комнаты, а в его голове гудело.
Где его метр девяносто?
Где гора мышц?
Где упругие ягодицы?
Он повернулся туда, где лежал Лао Дао. Тот всё еще валялся на полу без сознания. Линь Мо подошел ближе, опустил взгляд и опешил.
Лао Дао изменился. Лицо осталось прежним, но сам он раздался вширь. Плечи у лежащего на полу мужчины стали широкими, как дверная створка, буквально натянув ткань одежды. Ноги тоже удлинились, а ступни вытянулись гораздо дальше, чем раньше.
Линь Мо несколько секунд сверлил его взглядом, затем снова посмотрел на себя и разразился отборной бранью.
— Да вы издеваетесь?! Решили подстроиться под клиента, суки?!
Его голос эхом разнесся по заброшенному цеху, стряхнув с потолка несколько пылинок.
— Какого хрена?! Почему он вырос, а я нет?! Почему у него упругая задница, а у меня хрен собачий?! Блядь! Что это за бракованная сыворотка, которая еще и людей выбирает?!
Лао Дао проснулся от его криков. Открыв глаза, он увидел стоящего рядом Линь Мо, который орал до хрипоты с багровым от злости лицом. Лао Дао сел, осмотрел себя, затем перевел взгляд на Линь Мо и замер.
А затем поднялся на ноги.
Глядя на то, как Лао Дао встает, Линь Мо разозлился еще сильнее. Раньше Лао Дао был чуть ниже его, а теперь возвышался на целую голову.
Метр девяносто.
Точно метр девяносто.
К тому же, если смотреть сзади, ягодицы Лао Дао стали настолько упругими, что на них можно было поставить тарелку. Точь-в-точь как у Стива на том агитационном плакате. Давление у Линь Мо подскочило, а голова закипела, словно разогретый чайник, готовый вот-вот выпустить пар.
— Какого хрена? — Линь Мо ткнул пальцем в Лао Дао. — Скажи мне, какого хрена?! Мы вкололи одно и то же дерьмо! Почему ты вытянулся, а я нет?! Почему у тебя задница как орех, а у меня ничего?!
Лао Дао молча посмотрел на него. Он опустил голову, проверяя свое тело: пошевелил руками и ногами, пощупал кубики пресса на животе, а затем повернулся и оглядел собственную задницу.
На его лице промелькнуло довольное выражение. Увидев это, Линь Мо взорвался окончательно.
— Ты еще и лыбишься?! Твою мать, ты еще и доволен?!
Лао Дао проигнорировал его выпад. Он достал из кармана пачку, выудил сигарету, прикурил и затянулся. Затем нашел место почище, уселся, прислонившись к стене, и принялся наблюдать за тем, как Линь Мо рвет и мечет.
Лао Дао прекрасно понимал: начни он сейчас успокаивать Линь Мо, тот заведется еще сильнее и станет орать пуще прежнего, а сгоряча может и по физиономии съездить пару раз. Этот парень вполне на такое способен. Чтобы не навлекать на себя гнев, Лао Дао просто сидел, курил и молча наблюдал за чужой истерикой.
Линь Мо мерил шагами цех, не переставая материться:
— Да пошло оно всё! У этой сыворотки что, мозги набекрень?! С какого перепугу она выбирает, кому что давать?! Чем я хуже тебя?! Ты что, красивее меня? Или способнее?! Когда я, рискуя шкурой, добывал эту сыворотку, ты где был?! И что теперь? Ты вымахал, обзавелся упругой задницей, а я остался при своем корыте!
Лао Дао молча пускал дым.
Линь Мо подскочил к нему и ткнул пальцем прямо в лицо:
— Колись, ты ведь знаком с тем ученым? Он тебе что, тайком двойную дозу бахнул или добавку подмешал?
Лао Дао выдохнул струйку дыма:
— Ничего он не подмешивал.
— Тогда почему?!
Лао Дао задумался:
— Возможно, дело в физиологии.
— В физиологии? В какой еще физиологии?! Твое тело что, лучше моего?! — Линь Мо уставился на него округлившимися глазами.
Лао Дао покачал головой:
— Не знаю. Ученый Чжоу говорил, что сыворотка усиливает то, что уже заложено внутри человека. Стив Роджерс изначально был хорошим парнем, и после инъекции стал еще лучше. Возможно...
Он покосился на Линь Мо и замолчал.
Линь Мо опешил:
— Возможно что?
Лао Дао промолчал. Линь Мо сверлил его взглядом несколько секунд, а потом до него дошло.
— Ах ты сука! Хочешь сказать, у меня внутренний мир подкачал?!
Лао Дао затянулся сигаретой, не подтверждая и не опровергая его слова. Линь Мо от злости хотел было снова разразиться руганью, но лишь беззвучно открыл рот. Он стоял, тяжело дыша, а в голове царил полнейший сумбур.
А ведь Лао Дао дело говорит. В фильме доктор Эрскин упоминал, что сыворотка усиливает всё, что скрыто внутри человека. Хорошее становится превосходным, плохое — ужасным.
Стив изначально был порядочным малым, и после сыворотки превратился в Капитана Америка.
А кто такой Линь Мо? Кем он был? Агентом, убийцей, расчетливым и прожженным типом. Хорошо это или плохо?
Да уж точно ничего хорошего. Получается, сыворотка расщедрилась лишь на восемь кубиков пресса, зажав рост и упругую задницу? Линь Мо злился всё сильнее, но даже не понимал, на кого именно. На сыворотку? На Лао Дао? Или на самого себя?
Он подошел к противоположной стене, присел на корточки, прислонившись спиной к кирпичной кладке, и закурил. Лао Дао сидел напротив и молча наблюдал за ним.
В цеху воцарилась тишина, нарушаемая лишь свистом ветра, гулявшего сквозь разбитые окна. Линь Мо докурил одну сигарету и тут же достал вторую.
Наконец Лао Дао нарушил молчание:
— Как ощущения в теле?
Линь Мо проигнорировал вопрос.
Лао Дао продолжил:
— Сила, скорость, регенерация — всё это должно было возрасти. Проверь сам.
Линь Мо на секунду задумался, а затем поднялся. Он подошел к бетонной колонне, сделал глубокий вдох и нанес резкий удар кулаком.
Раздался глухой удар. По поверхности колонны разбежались трещины, а кулак ушел в бетон на пару сантиметров.
Линь Мо уставился на выбоину, затем перевел взгляд на свою руку. С кулаком всё было в порядке: никакой боли, даже кожа не содралась.
Затем он решил проверить скорость. Расстояние в десяток метров от одной стены до другой он преодолел буквально в мгновение ока. Чуть не врезавшись в стену, он резко затормозил, оставив подошвами глубокий след на пыльном полу.
Сила действительно возросла, скорость увеличилась, да и тело стало невероятно крепким. Линь Мо стоял на месте, глядя на свои ладони. Все эти улучшения были налицо.
Вот только рост остался прежним, да и задница не округлилась.
Твою мать.
Лао Дао поднялся, подошел к нему и протянул сигарету. Линь Мо взял ее и прикурил.
— Хватит сокрушаться, что есть, то есть. По крайней мере, ты стал сильнее, намного сильнее, чем раньше, — произнес Лао Дао.
Линь Мо затянулся и промолчал.
Лао Дао продолжил:
— К тому же в твоем телосложении есть свои плюсы. Ты не выделяешься из толпы, не привлекаешь лишнего внимания. А вот я теперь слишком приметный. Куда ни пойди — все пялиться будут. Для нашей работы это сплошная головная боль.
Линь Мо покосился на него. Рост под метр девяносто, косая сажень в плечах, упругая задница — такое телосложение и впрямь бросалось в глаза. На улице девять из десяти прохожих точно будут оборачиваться ему вслед.
А он, Линь Мо, остался прежним — затеряется в любой толпе, и не найдешь. Лао Дао дело говорил: для агента незаметность — это огромный плюс. Но на душе у Линь Мо всё равно скребли кошки.
— А как же задница? Какого хрена у меня нет упругой задницы? — с обидой в голосе проворчал Линь Мо.
Лао Дао на секунду опешил, а затем не выдержал и усмехнулся.
Линь Мо зыркнул на него:
— Ты чего ржешь?
Лао Дао тут же посерьезнел и покачал головой:
— Да так, ничего.
Линь Мо буравил его взглядом несколько секунд, после чего сплюнул:
— Твою мать, так и скажи, что просто издеваешься, получив всё на блюдечке.
Лао Дао спорить не стал. Они стояли плечом к плечу, курили и смотрели, как за окном сгущаются сумерки. Спустя какое-то время Линь Мо нарушил молчание:
— Попробую кое-что еще.
Он бросил окурок на пол, затушил его носком ботинка и вышел на середину цеха, выбрав свободное место. Затем он начал двигаться: прыжки, кувырки, удары руками и ногами.
Его скорость поражала. В прыжке он легко дотягивался до потолочных балок на высоте более трех метров, а приземлялся совершенно бесшумно. Каждый его удар кулаком рассекал воздух со свистом, а мощный пинок с легкостью переломил деревянный брус толщиной в руку.
Линь Мо остановился и перевел дыхание.
Он действительно стал сильнее.
Несоизмеримо сильнее. Теперь он чувствовал, что без труда уложит два-три десятка прежних себя. Он подошел к окну и вгляделся в свое отражение на стекле.
Лицо осталось прежним, фигура — тоже, разве что на животе теперь красовались восемь кубиков пресса. И вдруг Линь Мо подумал, что в этом действительно есть своя прелесть.
Не бросается в глаза, не привлекает внимания. Он сможет по-прежнему разносить документы в отделе снабжения и жить спокойной жизнью с Эмили. Никто не станет присматриваться к нему, никто ничего не заподозрит.
А когда придет время действовать, он покажет всем, что такое настоящий суперсолдат. Он повернулся к Лао Дао:
— Ладно, сойдет.
Лао Дао кивнул и затушил окурок о подошву.
— Что дальше? — спросил Линь Мо.
— Возвращайся на работу, живи как обычно, — ответил Лао Дао. — А мне придется сменить место. С такой комплекцией я слишком приметный, нужно залечь на дно на какое-то время.
Линь Мо кивнул. Они быстро прибрались, сложили шприцы и стеклянные ампулы обратно в кейс. Лао Дао взял кейс, подошел к выходу и обернулся:
— Береги себя.
Линь Мо кивнул в ответ, и Лао Дао скрылся в темноте. Линь Мо постоял немного в пустом цеху, снова разглядывая свои ладони. На руке, которой он бил по бетонной колонне, не осталось ни единой царапины.
Он сжал кулаки, чувствуя, как по венам струится колоссальная сила.
Да и хрен с ним, с этим ростом.
И без упругой задницы проживу.
Главное — я стал сильнее.
Он вышел из заброшенного здания и направился к дому Эмили. На улице уже окончательно стемнело, зажглись фонари. По пути он вдруг подпрыгнул и легко коснулся ветки дерева над головой. Достал. Раньше ни за что бы не дотянулся.
Затем он пробежал несколько шагов — так быстро, словно порыв ветра, до смерти напугав какого-то старика, выгуливавшего собаку на обочине.
Линь Мо замедлил шаг и пошел спокойным шагом. Что ж, пусть будет так. Впереди еще вся жизнь.

Комментарии

Загрузка...