Огненный поток пришёл и ушёл столь же стремительно. Всего через несколько вдохов жар пронёсся по телу Лу Шэна десятком кругов, и организм начал понемногу привыкать — температура спала, хоть и оставалась высокой. Внутренняя ци «Искусства Нефритового Журавля» ускорила бег. Бесчисленные тонкие нити распустились, залечивая повреждённые каналы и внутренности. Прошло ещё немного времени, и краснота сошла с его кожи, вернув ей прежнюю бледность.
Огненный поток пришёл и ушёл столь же стремительно. Всего через несколько вдохов жар пронёсся по телу Лу Шэна десятком кругов, и организм начал понемногу привыкать — температура спала, хоть и оставалась высокой. Внутренняя ци «Искусства Нефритового Журавля» ускорила бег. Бесчисленные тонкие нити распустились, залечивая повреждённые каналы и внутренности. Прошло ещё немного времени, и краснота сошла с его кожи, вернув ей прежнюю бледность.
Выдох его был горячим, словно пар из горна. Всё тело — каждая мышца, каждая кость — ныло так, будто его искололи тысячей игл. Это было совсем не похоже на ту слабость, что оставалась после «Искусства Нефритового Журавля»; теперь его словно перемололи в гигантской ступе.
Выдох его был горячим, словно пар из горна. Всё тело — каждая мышца, каждая кость — ныло так, будто его искололи тысячей игл. Это было совсем не похоже на ту слабость, что оставалась после «Искусства Нефритового Журавля»; теперь его словно перемололи в гигантской ступе.
«Хорошо, что за это время я накопил достаточно ци, чтобы пустить её на исцеление, — подумал он, чувствуя, как внутренняя энергия принимается врачевать поражённые органы, и облегчённо выдохнул. — Одно лишь вхождение в «Чёрное Убийственное Искусство» оказалось таким яростным — что же будет на высоких уровнях?» — он даже боялся представить.
«Хорошо, что за это время я накопил достаточно ци, чтобы пустить её на исцеление, — подумал он, чувствуя, как внутренняя энергия принимается врачевать поражённые органы, и облегчённо выдохнул. — Одно лишь вхождение в «Чёрное Убийственное Искусство» оказалось таким яростным — что же будет на высоких уровнях?» — он даже боялся представить.
— Сяо Цяо! — позвал он громко.
— Сяо Цяо! — позвал он громко.
— Иду, господин! — она выбежала из-за угла, руки её были мокрыми — видно, стирала что-то в ручье.
— Иду, господин! — она выбежала из-за угла, руки её были мокрыми — видно, стирала что-то в ручье.
— Принеси лечебный чай, — приказал он.
— Принеси лечебный чай, — приказал он.
Тело ломило, внутри пылал сухой жар, и его мучила жажда. Сяо Цяо принесла заранее заваренный чай с обильными добавками иньских трав — нефритовая орхидея, южный черепаший панцирь, снежная гардения, зимняя хризантема и другие редкие снадобья этого мира. Один глоток прохладной влаги скользнул в горло, растёкся по желудку и оттуда — по всему телу, гася внутренний огонь. Он выпил целый кувшин, а оставшиеся травы разжевал и проглотил, и только тогда с облегчением перевёл дух.
Тело ломило, внутри пылал сухой жар, и его мучила жажда. Сяо Цяо принесла заранее заваренный чай с обильными добавками иньских трав — нефритовая орхидея, южный черепаший панцирь, снежная гардения, зимняя хризантема и другие редкие снадобья этого мира. Один глоток прохладной влаги скользнул в горло, растёкся по желудку и оттуда — по всему телу, гася внутренний огонь. Он выпил целый кувшин, а оставшиеся травы разжевал и проглотил, и только тогда с облегчением перевёл дух.
Он пролежал на постели несколько часов, и к вечеру боль немного утихла. Сяо Цяо, видя, что с господином всё в порядке, унесла посуду и снова отправилась к ручью стирать бельё. А Лу Шэн, едва боль отпустила, схватил меч и вышел во двор — ему не терпелось проверить, на что способно его новое искусство.
Он пролежал на постели несколько часов, и к вечеру боль немного утихла. Сяо Цяо, видя, что с господином всё в порядке, унесла посуду и снова отправилась к ручью стирать бельё. А Лу Шэн, едва боль отпустила, схватил меч и вышел во двор — ему не терпелось проверить, на что способно его новое искусство.
В сумеречном лесу он отошёл подальше от домика и нашёл тихую поляну. Циркуляция ци в «Чёрном Убийственном Искусстве» была странной: она опоясывала поясницу от почек до живота, словно тугой пояс. Эта энергия, с самого начала толщиной с палочку для еды, подчинялась ему куда легче, чем ци журавля. Он направил одну нить из живота в плечо, затем в руку, и наконец — в лезвие. В тот миг, когда ци коснулась стали, он услышал лёгкое шипение. Рука налилась жаром, и, не в силах сдержать порыв, он обрушил удар на ствол ближайшего дерева.
В сумеречном лесу он отошёл подальше от домика и нашёл тихую поляну. Циркуляция ци в «Чёрном Убийственном Искусстве» была странной: она опоясывала поясницу от почек до живота, словно тугой пояс. Эта энергия, с самого начала толщиной с палочку для еды, подчинялась ему куда легче, чем ци журавля. Он направил одну нить из живота в плечо, затем в руку, и наконец — в лезвие. В тот миг, когда ци коснулась стали, он услышал лёгкое шипение. Рука налилась жаром, и, не в силах сдержать порыв, он обрушил удар на ствол ближайшего дерева.
Вжух! — клинок глубоко вошёл в древесину, и крона вздрогнула, осыпав его градом листьев. Края раны на стволе были обуглены — тёмно-серые, почти чёрные.
Вжух! — клинок глубоко вошёл в древесину, и крона вздрогнула, осыпав его градом листьев. Края раны на стволе были обуглены — тёмно-серые, почти чёрные.
«Чёрные? — он выдернул меч и провёл пальцем по краю. — Словно от огня... это жар? Или нечто другое?»
«Чёрные? — он выдернул меч и провёл пальцем по краю. — Словно от огня... это жар? Или нечто другое?»
Он огляделся, заметил в кустах пёструю дикую курицу и в мгновение ока поймал её за шею. Вернувшись к дереву, он соскоблил ногтем немного чёрного пепла и скормил его птице. Та сначала встревоженно закричала, затем притихла. Он дал ей ещё — и через некоторое время она зашаталась, сделала несколько шагов и упала на бок. Курица дышала, но была слаба и горяча, словно в лихорадке.
Он огляделся, заметил в кустах пёструю дикую курицу и в мгновение ока поймал её за шею. Вернувшись к дереву, он соскоблил ногтем немного чёрного пепла и скормил его птице. Та сначала встревоженно закричала, затем притихла. Он дал ей ещё — и через некоторое время она зашаталась, сделала несколько шагов и упала на бок. Курица дышала, но была слаба и горяча, словно в лихорадке.
«Точно! Это ядовитая техника — и яд огненной природы!» — подтвердились его догадки. Он достал запрятанный манускрипт и перечитал короткую запись: «Чёрное Убийственное Искусство: суть его — палящий, яростный и коварный яд. Поражённый им, если не нейтрализовать противоположной энергией, умрёт через три дня».
«Точно! Это ядовитая техника — и яд огненной природы!» — подтвердились его догадки. Он достал запрятанный манускрипт и перечитал короткую запись: «Чёрное Убийственное Искусство: суть его — палящий, яростный и коварный яд. Поражённый им, если не нейтрализовать противоположной энергией, умрёт через три дня».
Он восхищённо покачал головой: это искусство действительно было создано для боя, в отличие от оздоровительных техник. Разница в силе была колоссальной. Проверив запас ци, он понял, что на его уровне хватит примерно на десять таких ударов. К тому же внутренняя энергия усиливала взрывную мощь — очень полезное свойство. Он с нетерпением ждал, что откроется на следующих уровнях.
Он восхищённо покачал головой: это искусство действительно было создано для боя, в отличие от оздоровительных техник. Разница в силе была колоссальной. Проверив запас ци, он понял, что на его уровне хватит примерно на десять таких ударов. К тому же внутренняя энергия усиливала взрывную мощь — очень полезное свойство. Он с нетерпением ждал, что откроется на следующих уровнях.
Вернувшись к домику, он увидел двух стражников из дома Чжэн, которые принесли еду. Они почтительно поклонились, сообщили, что в коробе лежат свежие новости, и быстро ушли. Лу Шэн открыл короб, нашёл запечатанное письмо и, войдя в дом, разорвал сургуч.
Вернувшись к домику, он увидел двух стражников из дома Чжэн, которые принесли еду. Они почтительно поклонились, сообщили, что в коробе лежат свежие новости, и быстро ушли. Лу Шэн открыл короб, нашёл запечатанное письмо и, войдя в дом, разорвал сургуч.
«Брат Лу, дело о гибели рода Сюй в городе закрыто. Нанятый управой мастер схватил большую группу людей, и сегодня в полдень на рыночной площади отрубили больше десятка голов».
«Брат Лу, дело о гибели рода Сюй в городе закрыто. Нанятый управой мастер схватил большую группу людей, и сегодня в полдень на рыночной площади отрубили больше десятка голов».
Первая же строка заставила Лу Шэна замереть. Он читал дальше: из-за череды страшных происшествий в городе началась паника. Несколько дней назад вспыхнули беспорядки — жители и арендаторы пытались бежать в сторону Пурпурного Цветения. Власти подавили бунт, силой вернув беглецов, а затем, чтобы успокоить народ, схватили несколько десятков человек и объявили их виновными во всех предыдущих преступлениях. Это ненадолго успокоило людей.
Первая же строка заставила Лу Шэна замереть. Он читал дальше: из-за череды страшных происшествий в городе началась паника. Несколько дней назад вспыхнули беспорядки — жители и арендаторы пытались бежать в сторону Пурпурного Цветения. Власти подавили бунт, силой вернув беглецов, а затем, чтобы успокоить народ, схватили несколько десятков человек и объявили их виновными во всех предыдущих преступлениях. Это ненадолго успокоило людей.
Лу Шэн холодно усмехнулся: «Если бы виновных было так легко найти, дело не тянули бы до сих пор. Очевидно, схватили первых попавшихся, лишь бы закрыть вопрос». Хорошо, что в письме упоминалось: его семья не пострадала. Младший брат Лу Чэньсинь и другие прожигали жизнь в увеселительных заведениях, как ни в чём не бывало; в городе даже расцвели бордели и музыкальные дома — люди в страхе искали забвения.
Лу Шэн холодно усмехнулся: «Если бы виновных было так легко найти, дело не тянули бы до сих пор. Очевидно, схватили первых попавшихся, лишь бы закрыть вопрос». Хорошо, что в письме упоминалось: его семья не пострадала. Младший брат Лу Чэньсинь и другие прожигали жизнь в увеселительных заведениях, как ни в чём не бывало; в городе даже расцвели бордели и музыкальные дома — люди в страхе искали забвения.
«Это лишь временная мера. Истина не раскрыта, и если подобное повторится...» — он спрятал письмо и сосредоточился на главном. Семья Лу в Городе Девяти Связей была так же беззащитна перед сверхъестественным, как и простые люди. Если беда придёт, они не смогут противостоять. Потому он должен был расти и становиться сильнее — чтобы однажды, когда настанет час испытаний, у него нашлась сила для защиты.
«Это лишь временная мера. Истина не раскрыта, и если подобное повторится...» — он спрятал письмо и сосредоточился на главном. Семья Лу в Городе Девяти Связей была так же беззащитна перед сверхъестественным, как и простые люди. Если беда придёт, они не смогут противостоять. Потому он должен был расти и становиться сильнее — чтобы однажды, когда настанет час испытаний, у него нашлась сила для защиты.
Он не знал, насколько сильным нужно быть, чтобы выстоять перед той тьмой, но он должен был сделать всё возможное.
Он не знал, насколько сильным нужно быть, чтобы выстоять перед той тьмой, но он должен был сделать всё возможное.
Получив письмо, Лу Шэн стал пить укрепляющие отвары из привезённых с собой редких трав трижды в день после еды. Мощная поддержка лекарств позволила ему избавиться от последствий освоения техники всего за три дня.
Получив письмо, Лу Шэн стал пить укрепляющие отвары из привезённых с собой редких трав трижды в день после еды. Мощная поддержка лекарств позволила ему избавиться от последствий освоения техники всего за три дня.
На четвёртый день он снова пришёл к тому же дереву, на стволе которого всё ещё зияла глубокая рана — его удар проник на пятую часть толщины. Древесина вокруг засохла. Это дерево было одним из самых крепких в лесу, и теперь оно казалось чахлым. Здесь он решил провести второе повышение уровня.
На четвёртый день он снова пришёл к тому же дереву, на стволе которого всё ещё зияла глубокая рана — его удар проник на пятую часть толщины. Древесина вокруг засохла. Это дерево было одним из самых крепких в лесу, и теперь оно казалось чахлым. Здесь он решил провести второе повышение уровня.
Он сел у корней, расставил перед собой кувшины с лекарственным отваром и сосредоточился на циркуляции ци.
Он сел у корней, расставил перед собой кувшины с лекарственным отваром и сосредоточился на циркуляции ци.
— Глубокий Синий.
— Глубокий Синий.
Голубой экран возник перед глазами. Он нашёл строку «Чёрное Убийственное Искусство» и нажал кнопку модификации. Интерфейс мигнул.
Голубой экран возник перед глазами. Он нашёл строку «Чёрное Убийственное Искусство» и нажал кнопку модификации. Интерфейс мигнул.
— Повысить на один слой!
— Повысить на один слой!
Статус «начальный» мгновенно сменился на «первый слой». Волна жара, чуть слабее, чем в прошлый раз, окатила его тело, словно он стоял у раскалённой печи. Всего за несколько дыханий он покрылся потом, кожа снова покраснела, но на этот раз тело переносило легче — привыкло. Через четверть часа он уже пришёл в себя. Боль не утихла, но новые каналы открылись и влились в общую сеть; их следовало залечить. Но теперь он чувствовал себя наполненным энергией до предела.
Статус «начальный» мгновенно сменился на «первый слой». Волна жара, чуть слабее, чем в прошлый раз, окатила его тело, словно он стоял у раскалённой печи. Всего за несколько дыханий он покрылся потом, кожа снова покраснела, но на этот раз тело переносило легче — привыкло. Через четверть часа он уже пришёл в себя. Боль не утихла, но новые каналы открылись и влились в общую сеть; их следовало залечить. Но теперь он чувствовал себя наполненным энергией до предела.
«Попробуем ещё», — он встал и вытащил меч из-за пояса.
«Попробуем ещё», — он встал и вытащил меч из-за пояса.

Комментарии

Загрузка...