Выпучив глаза, Чжан Шоучэн наклонился к самому кувшину и шумно втянул воздух.
Резкий винный дух ударил в самую макушку, отчего в голове мгновенно зашумело.
─ Божественный нектар! Ваше величество... что это за эликсир? ─
Чэнь Фэн налил в крошечную чашечку кристально чистой жидкости и велел министру оценить.
─ Благодарю, государь! ─
Обеими руками приняв чарку, Чжан Шоучэн пригубил самую малость.
И тут же закашлялся так, что лицо побагровело.
Зато следом по груди и животу разлилась горячая волна, мгновенно разошедшаяся по всем конечностям.
Ощущение блаженства было таково, будто паришь на небесах.
─ Ох и крепко же! ─
Старик принялся смачно причмокивать.
─ После этого напитка все прочие вина в Поднебесной – сущая брага! ─
Чэнь Фэн поднял керамический кувшин и сделал добрый глоток.
Знакомое жжение алкоголя, пусть и уступающее земному крепкому спиртному, наголову превосходило всё, что знала эта эпоха.
─ Назовем-то его... пожалуй, «Государственным погребом»...
Услышав это, Чжан Шоучэн покосился на котел и погрузился в раздумья.
Император окрестил зелье «Государственным погребом».
Значит, продвигать его собираются от лица имперской казны.
И где? Прямо здесь, в его собственном доме.
Явный намек на то, что ведать этим делом поручено первому министру.
Хе-хе... Мудр наш государь!
Старый слуга не посрамит высочайшего доверия!
Завтра же переговорю с Министерством работ, начнем строительство первой казенной винокурни Великого Цянь.
Как и велел император – назовем «Государственным погребом»!
Спрос на такое вино будет бешеным.
В имперской казне появится еще одна стабильная статья дохода.
Как же глубоко скрыт талант государя.
Сначала технология производства цветных чулок, теперь вот – искусство дистилляции крепкого алкоголя.
Стоит ему достать из рукава пару таких штуковин, как дыры в казне закрываются сами собой.
Истинно говорю, наш государь – истинный Сын Неба!
Тем временем Чэнь Фэн плеснул чарочку и Чжан Мяоцзин.
Та пригубила – и личико ее тотчас вспыхнуло ярким румянцем.
Она бросила на императора долгий взгляд.
Вино и впрямь отменное.
Но ты же владыка империи, почему твой ум занимает исключительно всякая праздная чепуха?
Тьфу! Истинный тиран-сластолюбец!
...
Трапеза возобновилась.
После нескольких чарок крепкого спиртного языки у отца с дочерью развязались.
Желая оживить застолье, Чжан Мяоцзин предложила сыграть в стихотворную игру по кругу.
Загадывать рифму будет Чжан Шоучэн, а они с императором – по очереди сочинять стихи.
Проигравший выпивает штрафную чарку...
Предлагая это, она втайне всё еще слегка презирала Чэнь Фэна.
Подумаешь, император!
Подумаешь, свалилась сказочная удача!
Подумаешь, изобрел диковинку!
Истинный талант измеряется умением слагать стихи.
Уж в поэзии-то этот повеса точно не сможет блеснуть...
Видя, что император не возражает, Чжан Шоучэн с улыбкой кивнул:
─ Что ж, дерзну предложить тему...
─ Раз уж мы собрались за вином, пусть темой будет «Вино» или «Хмель», а стихи – хоть в каком жанре, лишь бы соблюдался размер!
В голове Чэнь Фэна уже созрел готовый ответ.
Однако спешить он не стал, а перевел взгляд на девушку, предлагая ей ходить первой.
Чжан Мяоцзин ослепительно улыбнулась.
Струсил? Ничего не придумал?
Предложил мне первой, чтобы подглядеть размер и выиграть время, да?
Ну и ладно.
Я с детства штудировала классиков, для меня сложить стих – раз плюнуть.
Она откашлялась и запела звонким голосом:
─ В чаше – безбрежный мир, в суете – легка печаль... ─
Чжан Шоучэн сначала замер, а затем захлопал в ладоши.
─ Недурно! Через каплю вина – к просторам мироздания, отрешенность от мирской суеты. Широкий размах, выдержанный тон и прекрасная рифма...
Он осекся на полуслове, внезапно осознав всю глубину проблемы.
Погодите-ка!
В таком темпе император проиграет в два счета!
А он-то рассчитывал напоить дочку, а не чтобы государь захмелел раньше времени.
─ Ваше величество... может, сыграем во что-нибудь другое? ─
Но Чэнь Фэн лишь покачал головой: ─ Прекрасные стихи... теперь моя очередь! ─
Прищурившись, он вмиг переменился в лице – во взгляде промелькнула холодная сталь.
─ Навзрыд вино пить, впотьмах меча касаясь, во сне сквозь трубы мчимся мы в стройные ряды... ─
Первые строки «Идём в атаку» Си Цицзи.
Стоило им прозвучать, как по саду повеяло леденящим дыханием прифронтовой полосы.
Чжан Мяоцзин вздрогнула от неожиданности и широко распахнула глаза.
У сидевшего рядом Чжан Шоучэна от усердия выпала пара волосков из бороды.
Превосходные строки!
Сон и реальность сплелись воедино, статика сменилась бешеной динамикой.
Слышался даже непрерывный рокот боевых горнов.
Сильные стихи!
Он покосился на дочь: ─ Цзинцзин, в первой же паре ты проиграла, признаешь поражение? ─
Девушка закусила губу и кивнула.
Залпом осушила чарку.
На словах признала, но в душе осталась несогласна.
Скажем так – наполовину!
Не верю я, что твои следующие строки окажутся столь же сильными.
И она выдала собственное продолжение:
─ Свежий ветер коснется легкой чаши, и сердце чуждо суеты! ─
Изящные, утонченные строки, безупречно продолжающие первую мысль.
От пейзажа – к чувствам, от внешнего – к внутреннему.
Никакой фальши, лишь чистая безмятежность.
Для ее лет – поистине выдающееся достижение!
И в этот момент с губ Чэнь Фэна сорвалось продолжение:
─ Восемьсот ли пути – под знаменами жарят мясо, под звуки пятидесяти струн несется северный мотив, осенний смотр войск на поле брани! ─
Отец с дочерью остолбенели.
Э?...
Почему три строки?
И размер... совсем не вяжется с первыми двумя строками?
Хотя стихи безусловно хороши.
Вместе с прошлыми строками они создавали цельную, пронзительную картину полной боли и отваги.
Даже стороннему наблюдателю передавалось то мрачное, величественное напряжение.
А концовка про осенний смотр войск на поле брани –
вообще исполнена такой мощи, что мороз продирал по коже!
─ Ваше величество, что это за стихотворный размер... ─
─ Это не цы, а цы-пай, ─ с улыбкой пояснил Чэнь Фэн. ─ Новый поэтический жанр. Что до рифмы... здесь соразмерны не отдельные строки, а целые строфы первой и второй части...─
Услышав это, отец и дочь воспылали желанием услышать концовку.
Но прежде...
─ Цзинцзин, пей штрафную! ─
Чжан Шоучэн не преминул подтолкнуть дочь.
─ Ой?! ─
Чжан Мяоцзин поморщилась и бросила на отца убийственный взгляд.
Скрепя сердце, она вновь опрокинула чарку.
Для молодой девушки, впервые попробовавшей крепкий напиток, этого было слишком.
В голове зашумело, щеки пылали алым.
Однако сознание пока оставалось ясным.
─ Прошу государя продолжить...─
Чэнь Фэн кивнул и договорил:
─ Кони мчатся быстрее ночных скакунов, луки звенят раскатами грома...
От этих строк оба замерли окончательно.
Неистовая решимость идти на смерть наполняла каждый слог, заставляя их трепетать от нахлынувшего страха.
Тела невольно задрожали.
─ Достичь великих дел во славу государя, стяжать бессмертную славу при жизни и после смерти... эх...
Добравшись до последних строк, Чэнь Фэн вдруг осёкся.
Строчку «Ах, белые волосы на висках!» произносить было нельзя!
Он родился в этом мире восемнадцать лет назад, ему отроду всего восемнадцать.
Произнеси он эти слова – и вся конспирация рухнет.
С неловкой усмешкой он поскреб в затылке.
И в наказание самому себе опрокинул полную чару.
Зато сидевшие напротив отец и дочь едва не взвыли от досады.
Ну как так-то?!
Оставалась всего одна строка до конца стихотворения.
Самый кульминационный момент, все на нервах.
А он взял и замолчал.
Это же хуже, чем оборвать песню на высокой ноте!

Комментарии

Загрузка...