─ Что за бред, похож я на такого человека? ─
Чэнь Цинъюань напустил на себя суровый вид.
─ А разве нет? ─
Бросив взгляд на чашу со спиртным, У Цзюньянь пока воздержался от дегустации, устроив собеседнику допрос с пристрастием.
─ Брат У, мы хоть и соперники, но ведь и товарищи тоже, к чему такая враждебность? ─
возмутился Чэнь Цинъюань.
─ Погоди-ка, с каких это пор мы стали товарищами? ─ У Цзюньянь слегка нахмурился. ─ Наши отношения еще не зашли так далеко. ─
─ В прошлую встречу мы вместе пили вино и болтали за жизнь. ─
Поразмыслив, выдал ответ Чэнь Цинъюань.
─ Ты все выдумал, у меня отродясь не было друзей, ─
холодно отчеканил У Цзюньянь.
─ Да ладно! У тебя нет ни единого друга? До чего же ты жалок, ─
Чэнь Цинъюань, казалось, вовсе не уловил скрытого смысла слов У Цзюньяня и лишь изобразил глубочайшее сочувствие. ─ Ничего страшного, с этой минуты мы друзья. ─
Моя цель состояла в том, чтобы держать тебя на дистанции и рассматривать лишь как грозного соперника, четко обозначив границы: нам далеко до приятельских отношений.
С какой стати ты меня жалеешь? Ты вообще человеческую речь понимаешь или нет?
У Цзюньянь на секунду остолбенел. Уставившись в упор на Чэнь Цинъюаня, он погрузился в тягостное молчание.
─ Ну, за встречу! ─
Не дожидаясь ответа, Чэнь Цинъюань поднял свою чашу и осушил ее до дна.
Заметив, что У Цзюньянь даже не шелохнулся, он подбодрил его жестом: ─ Пей же! Не боись, я туда яду не подсыпал. ─
Спустя какое-то время У Цзюньянь отвел взгляд от Чэнь Цинъюаня и потупил взор на стоявшую перед ним чашу.
Поколебавшись, он взял кубок и сделал маленький глоток.
Странное дело: стоило Чэнь Цинъюаню бросить фразу о том, что теперь они друзья, как на душе у У Цзюньяня скретнули кошки – ощущение вышло донельзя смутным и трудноописуемым.
С момента своего рождения У Цзюньянь почти ни с кем не общался; даже с кровными родственниками он держался холодно, подобно горному лотосу на недосягаемой высоте.
─ Старина У, давай-ка перейдем к делу, ─
расплылся в улыбке Чэнь Цинъюань.
─ Говори, ─
кратко бросил У Цзюньянь, не сводя с него настороженного взора.
─ До нашей битвы осталось чуть больше четырех лет. Если до того момента меня поколотит какая-нибудь шпана, а потом мы сойдемся с тобой на равных стадиях, и ты случайно проиграешь или мы скатаем ничью – не выйдет ли так, что посторонние выедут на наших горбах к славе на весь белый свет? ─
Чэнь Цинъюань пододвинул стул поближе к У Цзюньяню.
─ И что с того? ─ У Цзюньяню не терпелось узнать, какую именно хитрость задумал этот прохвост, но лицо его осталось бесстрастным.
─ А то, что тебе придется выйти наружу и приструнить этих ребят. По крайней мере, чтобы они перестали скакать вокруг да около в ближайшие годы. ─
Чэнь Цинъюань выложил карты на стол.
─ И не подумаю, ─
отрезал У Цзюньянь.
─ Ну не ломайся! ─ зачастил Чэнь Цинъюань. ─ Эта братия не станет со мной состязаться на равных стадиях, они просто занимаются избиением младенцев. Если они блокируют мой порог, а я, не сдержав гнева, выйду на бой и огребу, будет ли тебе после этого смысл со мной сражаться? ─
─ Мне плевать на это. Подавление за счет превосходства в культивации – удел слабаков. Для меня истинной победой и утешением духа станет лишь то, что я одолею тебя на равных, продолжая восхождение к вершинам Дао. ─
У Цзюньяня не волновали ни слава, ни выгода – он жаждал лишь ясности ума на пути к запредельным высотам великого Пути.
─ Эх! Из-за всей этой суеты я истощен морально и физически. К моменту нашей схватки моя боевая форма изрядно просядет, так что твои шансы на победу наверняка подрастут. ─
Столкнувшись с подобным непробиваемым упрямцем, Чэнь Цинъюаню оставалось лишь надавить на его слабое место.
При этих словах лицо У Цзюньяня помрачнело.
Победа в нечестном бою не имела для него ровно никакого значения.
Он превыше всего ценил данное слово: дав обещание, он исполнил бы его ценой собственной жизни. Именно поэтому он заключил с Чэнь Цинъюанем договор о битве через десять лет и сейчас не спешил бросать вызов, предпочитая дождаться назначенного дня.
Столкнувшись со столетней давности попыткой сразиться, он тогда сорвался лишь потому, что Чэнь Цинъюань полез в Тяньюань, сделав поединок невозможным.
На сей раз У Цзюньянь не желал никаких накладок.
Вспоминая случай с Тяньюанем, Чэнь Цинъюань и сам понимал, что лез туда вовсе не ради острых ощущений – просто обстоятельства вынуждали. В те дни ему чудилось, будто разум затуманен, а какая-то незримая сила властно тянет вперед, требуя непременно ступить в ту бездну.
─ До нашего поединка никто не смеет тебе докучать, ─
поразмыслив немного, У Цзюньянь дал обещание.
─ То-то же, вот это по-настоящему дружеский подход, ─
довольно улыбнулся Чэнь Цинъюань.
─ Гадость редкая, ─
пригубив вино еще раз, изрек У Цзюньянь со всей серьезностью, словно жалуясь на глубокую душевную травму.
─ Да это же лучший нектар нашей секты Сюаньцин! ─
возмутился Чэнь Цинъюань.
─ Сначала вроде ничего, но сейчас – дрянь. ─
Смысл читался между строк: дело было вовсе не в вине, просто присутствие самого Чэнь Цинъюаня делало этот напиток невыносимым.
У Цзюньянь умел ругаться на редкость утонченно, оставив Чэнь Цинъюаня в некотором замешательстве.
Впрочем, подобные выпады тот пропускал мимо ушей – главное, чтобы У Цзюньянь уладил возникшую проблему.
─ Уже уходишь? ─
поинтересовался Чэнь Цинъюань, заметив, что гость поднялся с места.
─ Слово дал – слово держу. ─
Бросив напоследок эту фразу, У Цзюньянь пересек порог двора и величественно удалился.
─ До чего ж хорош! ─
восхитился Чэнь Цинъюань.
Честно говоря, общаться с У Цзюньянем было на удивление легко – не приходилось ломать голову над интригами. А вот веди он дела с теми старыми лисами, пришлось бы ступать по тонкому льду в постоянном напряжении.
─ Схватка с ним на равных стадиях избавляет хотя бы от унижения и оставляет отличные шансы на победу. А драться с беспринципными отморозками, когда пропасть в культивации столь огромна – чистое избиение. ─
Чэнь Цинъюань уже настроился на честный поединок с У Цзюньянем: смертоубийства они устраивать не собирались, а выявление сильнейшего не сулило серьезных проблем.
У горных ворот секты Сюаньцин У Цзюньянь воспарил над облаками, окидывая взглядом все окрестности. Его холодный голос пронесся над миром: ─ С этой минуты никому из сверстников не дозволено вызывать Чэнь Цинъюаня на бой и блокировать подходы к секте Сюаньцин. Коль сыщется несогласный – пусть сойдется со мной в поединке. ─
Вух...
Стоило этим словам прозвучать, как поднялся ропот, а волна изумления прокатилась раскатами грома.
─ Какого черта? ─
Одаренные юноши, прибывшие из разных уголков света, опешили.
─ У Цзюньянь что, решил в открытую поддержать Чэнь Цинъюаня? Кем они друг другу приходятся? ─
У тех гордецов, что метили ввысь за счет поражения Чэнь Цинъюаня, в головах роился целый рой вопросов.
─ Насколько я помню, У Цзюньянь отродясь не заступался ни за кого другого. ─
Практикующие из звездного региона Бэйцан знали У Цзюньяня лучше прочих и прекрасно понимали: перед ними одиночка с суровым нравом, не желающий делить ни с кем кров.
Ходила байка о самом диком случае: некая святая дева из какой-то секты Бэйцана потратила массу сил на хитроумный план, заманив У Цзюньяня в закрытую каменную комнату и вокурив благовония для пробуждения плотских инстинктов.
Девица не имела дурных помыслов – она лишь жаждала разделить с ним ложе, а в идеале и стать его спутницей жизни. Расчет был прост: если У Цзюньянь когда-нибудь достигнет вершин, он, быть может, вспомнит ту ночь душевного и телесного единения.
Однако святая дева просчиталась: У Цзюньянь справился с искушением и сохранил ясный рассудок.
Глядя на обнаженную девицу у себя перед глазами, он не проронил ни слова, а в его глазах стояла лишь первозданная чистота. Затем он направился к выходу из тайника и начал методично, удар за ударом, лупить по каменной стене.
Зная, сколь прочна эта комната и сколько древних защитных рун начертано на ее плитах, он тем не менее не останавливался.
Сбив кулаки в кровавое месиво и чувствуя, как внутри бушует сорванная ци, У Цзюньянь наотмашь пробил каменную дверь насквозь, оставив позади лишь одинокую, гордую фигуру.
Шила в мешке не утаишь, и эта история просочилась наружу. С той поры весть о равнодушии У Цзюньяня к женскому полу разлетелась повсюду, вызвав немалый переполох.
Один прославленный мастер изрек тогда следующее: ─ Если этот мальчишка не сгинет преждевременно, в грядущем он непременно воцарится на вершине этого мира. ─
Из этого следовало, что славящийся своей ледяной отстраненностью У Цзюньянь никогда и никому не уделял лишнего внимания.
И тем не менее, его нынешнее поведение перевернуло представления тысяч людей с ног на голову.
─ Какого хрена происходит?! ─
Многие едва не сходили с ума от непонимания.
Паря в пустоте, бывший член Десятки Гениев Северной Пустоши Янь Цяньлин нахмурился, перевел взгляд на У Цзюньяня и бросил: ─ Никому из сверстников нельзя бросать ему вызов – что это за фокусы? ─

Комментарии

Загрузка...