Наверху располагался просторный, светлый зал.
В нем стояло с десяток красного дерева столов, на стенах висели свитки с пейзажами, а в углу красовалась ширма из ценного сандалового дерева.
Перед ней сидела молодая певичка, перебирающая струны шанхайской лютни; аккуратно заплетенные тугие косы и белоснежное ципао гармонично дополняли мелодичный мотив.
Поодаль, в разных концах зала, скучали два десятка охранников.
За самым большим столиком у окна восседал сорокалетний господин.
Опрятный, гладко выбритый, в элегантном европейском костюме и золотой оправе очков на носу.
Рядом с ним пристроилась девица в ярко-желтом платье, которая аккуратно очищала для него спелый мандарин и подносила дольки прямо ко рту.
Это и был Гу Цинь.
Главный патрон хусийского филиала Банды Топоров.
Вся местная шпана почтительно величала его не иначе как господином Цинь.
Сторонний наблюдатель, глядя на его утонченные манеры, непременно счел бы его университетским профессором или клерком из солидной иностранной конторы.
Чжао Цзюнь втащил пленника прямо к их столу, и Сэ Хунцзянь тут же рухнул на колени.
Пальцы певички дрогнули, и струна оборвалась со звонким треском.
Гу Цинь пренебрежительно взмахнул рукой, и девушка, подхватив инструмент, поспешно скрылась на лестнице.
Находившиеся в зале чайные посетители тоже были людьми тертыми: завидев избитого человека под конвоем, они тут же молча бросили на столы монеты и поспешили испариться.
В считанные секунды в зале остались только свои.
Гу Цинь не спеша поднес к губам чашку, отпил глоток благоуTхающего напитка и, поставив её на блюдце, перевел ленивый взгляд с дрожащего на полу Сэ Хунцзяня на своего главного бойца.
─ Разве я не велел тебе забрать выручку из отделения? Что стряслось?
Чжао Цзюнь склонил голову, едва сдерживая раздражение: ─ Господин Цинь, наш филиал разгромлен. Три десятка братьев пропали, касса вычищена до нитки, а на дверях красуются полицейские печати. Когда я прибыл туда, этот единственный уцелел – висел привязанный на втором этаже.
Взгляд Гу Циня скользнул по фигуре Сэ Хунцзяня.
Тот затрясся еще сильнее прежнего.
Прижавшись лбом почти к самому полу, он заикающимся голосом выдал всю историю с самого начала.
Про то, как они отправились за деньгами, как появился Ли Шаоцзэ, как их повязали и привели в участок, а затем приволокли обратно под дулами винтовок.
Про то, как новоявленный начальник лично застрелил двоих парней, проломил череп Сэ Ху, разграбил всю кассу и оставил послание на память.
─ Он... он велел передать, чтобы вы лично явились с выкупом, – всхлипывая, пролепетал Сэ Хунцзянь. – Сказал, что ему известны все наши игорные дома, точки сбыта опиума и подпольные заведения в Хуси. Если не заплатим, он будет громить их одно за другим.
Выпалив это, он уткнулся лицом в пол и замер, не смея поднять глаз.
Зал погрузился в тяжелое молчание.
Чжао Цзюнь выпрямился, мышцы на его лице натянулись струной, а шрам на брови от злобы искривился еще сильнее.
Рука сама собой легла на рукоять маузера, а голос, хоть и звучал приглушенно, едва сдерживал кипящую желчь: ─ Господин Цинь, позвольте мне взять людей и сравнять с землей этот паршивый участок! Какая-то кучка ментов вздумала за наш счет авторитет зарабатывать? Совсем обнаглели! Выделите мне две сотни бойцов, и я приволоку этого щелка по фамилии Ли прямо к вашим ногам!
Он уже собирался повернуться к выходу.
─ Сидеть, – негромко произнес Гу Цинь.
Ноги Чжао Цзюня словно приросли к полу. Злость не исчезла, но ослушаться приказа он не смел. Скрипя зубами, он рухнул на стул.
Гу Цинь сохранял полное спокойствие.
Полицейское отделение Цаоцзяду.
Он никогда прежде не слышал этого названия.
Район Хуси испокон веков считался ничейной землей. Прокладывавшие сюда дороги иностранцы устанавливали свои порядки лишь в пределах сеттльмента, а местные китайские власти десятилетиями спорили за юрисдикцию, не желая тратиться на содержание гарнизонов.
Во всей округе Цаоцзяду не было ни одного поста. Здесь властвовали банды, а полиция носа не казала.
Откуда вдруг взялся новый околоток?
Судя по словам этого труса, силы у них нешуточные.
Свыше полусотней вооруженных до зубов людей, с винтовками наперевес и целым автопарком армейских «фордов».
Такой выучкой и арсеналом не каждый столичный участок мог похвастаться.
Откуда у новоиспеченного подразделения столько стволов и людей?
Еще страннее выглядела фигура самого начальника.
Если верить рассказу, этот малец едва разменял третий десяток, а еще год назад волочил мешки на пристани, перебиваясь случайными заработками и голодая через день.
Как простой портовый грузчик мог дослужиться до начальника полиции?
Должности такого уровня в Шанхае не раздавали направо и налево – за ними всегда стояли влиятельные покровители или серьезные деньги.
В голове Гу Циня мгновенно выстроилась логичная цепочка.
Скорее всего, создание этого отделения – инициатива городских властей, решивших прибрать к рукам бесхозный район.
А этот выскочка по фамилии Ли – всего лишь марионетка, посаженная на хлебное место. Прошлое портового грузчика служило либо удобным прикрытием, либо простым средством занять нужную пешку в чужой игре.
Новый начальник решил заявить о себе громко. И для первого шага выбрал самый лакомый кусок – отделение Банды Топоров.
Разгром, аресты, грабеж кассы и требование выкупа – всё это мало походило на наведение порядка. Больше смахивало на банальный рэкет со стороны самих стражей закона.
Гу Цинь неторопливо взял с блюда еще один мандарин и принялся аккуратно сдирать кожуру.
Очистив дольки, он угостил девушку в желтом платьице, а затем взял платок и тщательно вытер сок с пальцев.
Раз уж новый шеф не прочь поживиться, стоит пойти ему навстречу.
В конце концов, это проявление уважения к новому чину.
В их деле ценились деньги, а не пустые амбиции.
Раз уж парень стремится закрепиться в Хуси и решил самоутвердиться за счет банды – что ж, это вполне в порядке вещей.
Пачка хрустящих банкнот станет хорошей взяткой за мирное сосуществование. Пусть знают, что делить им нечего.
Остается надеяться, что у этого молодого человека хватит ума оценить жест.
Если же он решит идти напролом – что ж, тогда пенять на себя.
В Хуси никто не задержится против воли Банды Топоров.
Бросив платок на стол, Гу Цинь отдал распоряжение: ─ Стутупай. Подготовь десять тысяч серебряных долларов.
Чжао Цзюнь опешил. Губы его беззвучно шевелились, но возразить он не посмел.
Десять тысяч – сумма колоссальная.
И отдать её просто так какому-то выскочке?
Однако многолетний опыт подсказывал, что идти против решения шефа бессмысленно.
─ Веши машины. Я сам навещу этого господина начальника, – бросил Гу Цинь, поднимаясь из-за стола, поправляя полы халата и подбирая веер.
Чжао Цзюнь поспешил следом и на выходе пнул ногой съежившегося Сэ Хунцзяня: ─ Вставай! Пойдешь с нами!
Тот вскочил на дрожащих ногах и поплелся в самом хвосте процессии.

Комментарии

Загрузка...