Хуан Цзай бросился в комнату, бросил взгляд на лежащую на кровати госпожу Ли с простреленной головой, после чего рухнул на пол. Выражение его лица было совершенно тупым, словно он до смерти чего-то испугался.
Тем временем Янь Вэй отвесил Бао Луну еще пару пинков. Если бы не опасения по поводу статуса Бао Луна, Янь Вэй, пожалуй, пришил бы его на месте.
Однако Бао Лун твердил, что его подставили, вновь и вновь заявляя в свое оправдание, что он только-только вошел в комнату госпожи Ли и обнаружил ее труп, как вдруг прогремели два выстрела, а следом ворвались подручные и скрутили его.
Ли Фу тем временем внимательно осматривал комнату. Обзор отсюда открывался прекрасный: за исключением гостиной напротив окна, вокруг царило полное запустение.
По центру комнаты висела подвижная сетчатая штора чисто черного цвета. Прямо над ней красовалась люстра, на которой покоился ничем не примечательный миниатюрный пистолет.
Говорили, что оставлять так оружие — личная причуда госпожи Ли. Она безумно любила разбрасывать огнестрел в местах, незаметных для окружающих, но предельно понятных ей самой.
Помимо этого, в комнате стояла довольно роскошная мебель. Ванная, соединенная со спальней, тоже сияла чистотой: на полках стояла косметика, в мусорном ведре — ни единой соринки, судя по всему, уборку проводили вчера.
Но внимание Ли Фу привлекла серебристо-серая диктофонная ручка, висящая на двери комнаты. Работа была тонкой, изящной, а на самом корпусе виднелся след от губной помады.
Ли Фу попытался щелкнуть выключателем диктофона, но обнаружил, что батарейки сели.
— Какого хрена ты ее трогаешь?!
Янь Вэй неожиданно оттолкнул Ли Фу и выхватил диктофон у него из рук.
— Ого, — Ли Фу пожал плечами и произвел: — Просто гляжу. Старший братец Вэй, кажется, жутко нервничает.
— Ты что сказал?!
Янь Вэй мгновенно выхватил пистолет и наставил дуло прямо в грудь Ли Фу. Он терпеть не мог, когда его звали старшим братцем Вэй, но Ли Фу нарочно назвал его именно так.
— Хватит!
Лис одной рукой опустил ствол Янь Вэя, затем бросил косой взгляд на присевшего на корточки Бао Луна и перевел глаза на Линь:
— Инспектор Линь, что думаете?
Кожаные сапоги глухо застучали по полу, и Линь в два шага оказалась перед Янь Вэем. Сейчас невысокая Линь — метр семьдесят один — в упор смотрела острым, пронзительным взглядом на Янь Вэя ростом почти под метр девяносто:
— Найдите тихую комнату. Будем допрашивать по одному.
Западный кабинет. Диваны были забиты людьми. Вообще-то Ли Фу совсем не горел желанием соваться в это грязное дело, ведь речь шла об обыкновенном убийстве, никак не связанном с демонитами, но в конце концов Линь всё же затащила его в этот круг.
Бао Лун, Янь Вэй, Хуан Цзай, Лис, Ли Фу, Линь и те самые двое подручных, которые первыми влетели в комнату госпожи Ли, услышав выстрелы.
Линь щелкнула зажигалкой, прикуривая сигарету:
— Начальник Бао Лун, будьте добры, изложите обстоятельства происшествия еще раз во всех подробностях.
Хотя Бао Лун и занимал пост начальника Полицейской академии Южного района, во всех остальных отношениях он был совершенно бездарен, а кресло директора заполучил исключительно благодаря взяткам. Этот человек походил на пустую оболочку: снаружи грозный и величавый, но стоило подуть хоть малейшему ветру, как эта бутафория рассыпалась карточным домиком от малейшего дуновения.
Было очевидно, что Бао Лун — законченный бумажный тигр. Лицо его сейчас выглядело хуже некуда: несмотря на должность директора академии, в нем не осталось ни капли мужества. Услышав вопрос Линь, он тупо простоял с открытым ртом целых три секунды, прежде чем до него дошло, и наконец пролепетал дрожащим голосом:
— Всего несколько часов назад я явился на ее виллу в назначенное в письме от госпожи Ли время, чтобы обсудить недавние трения между Бандой Железной Руки и Полицейской академией Южного района.
Тогда меня, признаться, кое-что смутило, ведь встреча была назначена на три часа ночи. Но, приняв во внимание, что в конверте лежала личная визитка госпожи Ли, я всё же прибыл без опозданий.
Я постучал, госпожа Ли произнесла войдите, после чего я открыл дверь и вошел.
Едва переступив порог,
я уткнулся в черную сетчатую штору. Я пару раз окликнул госпожу Ли, но никто не откликнулся, и тогда я раздвинул штору.
Кто бы мог подумать, что стоило мне её отдернуть, как прогремели два выстрела. Заглянув на кровать, я увидел госпожу Ли в пижаме — ее голова была пробита пулей.
Тон Бао Луна выдавал нервозность, но в целом рассказ звучал гладко, без заминок и колебаний, выглядя весьма правдоподобно.
Если убийцей действительно был Бао Лун, то ради чего он пошел на это преступление?
Неужели из-за каких-то раздоров между Полицейской академией Южного района и Бандой Железной Руки? Просто смешно.
Но если убийца не Бао Лун, то зачем преступнику понадобилось городить весь этот спектакль, подставляя его?
Ли Фу, опустив голову, пересчитывал разбросанные по полу окурки:
— А вдруг кто-то написал фальшивое письмо, чтобы заманить нашего директора на виллу?
— Чушь! — Янь Вэй свирепо зыркнул на Ли Фу. — Моя жена — поэтесса, она прекрасно владеет каллиграфией. Почерк в этом письме — стопроцентно её.
Хлоп!
Янь Вэй выдернул с полки толстый блокнот и швырнул его на стол.
Я хочу, чтобы ветер унес меня в свободный полет.
На полях ранней осени колосится золотая пшеница, я купаюсь в пшеничном море и во весь голос пою эту песню.
В жизни есть не только убогий быт, но также поэзия и далекие странствия.
Блокнот был заполнен стихами, написанными рукой госпожи Ли. Ли Фу не слишком разбирался в поэзии, но почерк действительно был точь-в-точь как в том письме.
Ли Фу полистал страницы дальше:
— В эту эпоху, окутанную золотом и прогнившую до мозга костей, если в твое сердце забредет редкая, подлинная дружба, вырваться из ее объятий уже не удастся — Цзян Нань.
Ли Фу положил блокнот на стол и, указав пальцем на строчку, поинтересовался:
— Скажите, пожалуйста, кто этот самый Цзян Нань?
Тут Янь Вэй издал холодный смешок, подошел к окну и распахнул створки. Сам он, судя по всему, не курил: окурки валялись под ногами у каждого, кроме Янь Вэя.
Человек, держащий подпольный бойцовский клуб, и вдруг не курит? Такая самодисциплина встречалась крайне редко.
— Цзян Нань — это поэт, с которым дружила моя жена. Нищий попрошайка, который даже за туалетной бумагой бегал к соседям через стенку. — Янь Вэй смотрел в окно, и в его голосе сквозило откровенное омерзение.
В блокноте нашлось немало стихотворений Цзян Наня. Например, вот это: Хоть я и не знаю, где конец дороги, но точно знаю, что у стоящих на месте дороги нет.
Весьма глубокая мысль. Пусть и простая, но по этим строкам легко угадывался характер человека, его идеалы.
— Ладно, — Линь стряхнула пехол. — Инспектор Ли Фу проявляет большой энтузиазм в работе, и мы, полиция, искренне признательны господину Янь Вэю за содействие.
И всё же у меня остается один вопрос: не будет ли господин Янь Вэй так любезен объяснить происхождение той самой диктофонной ручки в комнате госпожи Ли?
Где именно Янь Вэй припрятал этот диктофон сейчас, оставалось загадкой — может, в трусы засунул. Но стоило Ли Фу просто взять вещицу в руки и повертеть, как Янь Вэй занервничал до полусмерти, и это выглядело крайне подозрительно.
— Вы что, копы, подозреваете меня?
Уловив какой-то подвох, Янь Вэй окинул взглядом всех присутствующих и замахал руками:
— Этот диктофон — памятный подарок, с которого началось наше знакомство с женой.
Мы присмотрели его одновременно в одном магазине электроники, и из-за этой чертовой ручки обменялись контактами. Вот и всё!
Дальше допрос продолжила Линь, а Ли Фу предпочел умолкнуть и опустить голову. Прищурившись, он исподлобья внимательно изучал каждого находившегося в комнате.
Янь Вэй обладал внушительным ростом и широкими плечами, особенно мощным выглядел его низ — с первого взгляда было ясно, что стоит он на ногах с железобетонной устойчивостью. Телосложение людей, крутящихся на бойцовской арене, куда массивнее, чем у обычных людей. Впрочем, Ли Фу с самого начала следил за каждым движением Янь Вэя: тот всё делал левой рукой, даже открывая окно. Похоже, он был левшой.
Парень по прозвищу Хуан Цзай отличался тщедушным телосложением, но от него исходило ощущение опасности — с пустыми руками в приближенные крупной банды не выбиваются. К тому же Хуан Цзай страдал сильной никотиновой зависимостью: по зажатой в левой руке сигарете было видно, что мозоли на каждом его пальце пропитаны табачным дымом до грязно-желтого цвета.
Двое подручных, первыми влетевших на звуки выстрелов в комнату госпожи Ли, от начала и до конца сохраняли на лицах напряжение, к тому же то и дело переглядывались — выглядело это странно.
Но важнее всех был Лис. Этот самый опытный и хваткий сыщик Полицейской академии Южного района с самого начала и до конца предпочитал хранить молчание.
Взгляд Лиса блуждал по сторонам, а припасенная им бутылка белой водки опустела уже наполовину. Ли Фу знал этот сорт: крепость у него была чудовищная. Похоже, пристрастие этого офицера к спиртному зашло слишком далеко.
Продолжение следует!

Комментарии

Загрузка...