Фань Шэнмэй и подумать не могла, что когда-нибудь ради уплаты долгов переступит через собственные принципы. Шмыгнув носом, она решила поболтать с Гуаньгуань или Сяо Цюинь, чтобы хоть как-то отвлечься. Однако, постучав к ним в комнаты, поняла, что девочки еще не вернулись с работы.
Фань Шэнмэй и подумать не могла, что когда-нибудь ради уплаты долгов переступит через собственные принципы. Шмыгнув носом, она решила поболтать с Гуаньгуань или Сяо Цюинь, чтобы хоть как-то отвлечься. Однако, постучав к ним в комнаты, поняла, что девочки еще не вернулись с работы.
Совсем упав духом, она вернулась к себе. Обняла подушку и разрыдалась. Еще в ресторане ей позвонила мать. Шэнмэй до последнего надеялась выкроить у семьи хоть немного денег, чтобы закрыть огромную брешь в бюджете и вернуть долг Чэнь Шо. Но не успела она и рта открыть, как мать сама принялась судорожно требовать денег.
Совсем упав духом, она вернулась к себе. Обняла подушку и разрыдалась. Еще в ресторане ей позвонила мать. Шэнмэй до последнего надеялась выкроить у семьи хоть немного денег, чтобы закрыть огромную брешь в бюджете и вернуть долг Чэнь Шо. Но не успела она и рта открыть, как мать сама принялась судорожно требовать денег.
— Сяо Мэй, твой брат с невесткой попали в беду! Их полиция забрала! — запричитала та на другом конце провода. — Что же нам делать, а? Сяо Мэй, ты ведь работаешь в Хайши! У тебя там полно богатых знакомых. Мама умоляет тебя, попроси их помочь, пусть вытащат твоего брата и его жену! Лэйлэй еще совсем кроха, ему нельзя без папы и мамы!
— Сяо Мэй, твой брат с невесткой попали в беду! Их полиция забрала! — запричитала та на другом конце провода. — Что же нам делать, а? Сяо Мэй, ты ведь работаешь в Хайши! У тебя там полно богатых знакомых. Мама умоляет тебя, попроси их помочь, пусть вытащат твоего брата и его жену! Лэйлэй еще совсем кроха, ему нельзя без папы и мамы!
Шэнмэй от этих слов окончательно растерялась.
Шэнмэй от этих слов окончательно растерялась.
— Мама, да успокойся ты, расскажи толком, что стряслось?
— Мама, да успокойся ты, расскажи толком, что стряслось?
— А то и стряслось, что ты вовремя денег не прислала! Вот брат с невесткой и пошли раздавать листовки, чтобы хоть что-то заработать. Кто же знал, что их обманут? Полиция проводила облаву на притоны и замела обоих! Теперь требуют какой-то залог, иначе не выпустят! Что делать-то, Сяо Мэй? Лэйлэй не может остаться сиротой при живых родителях!
— А то и стряслось, что ты вовремя денег не прислала! Вот брат с невесткой и пошли раздавать листовки, чтобы хоть что-то заработать. Кто же знал, что их обманут? Полиция проводила облаву на притоны и замела обоих! Теперь требуют какой-то залог, иначе не выпустят! Что делать-то, Сяо Мэй? Лэйлэй не может остаться сиротой при живых родителях!
В голове у Шэнмэй загудело.
В голове у Шэнмэй загудело.
— Я же оставляла тебе деньги!
— Я же оставляла тебе деньги!
— Так сваты пришли и зажали нас в угол, долги требовали! Мне пришлось все им отдать...
— Так сваты пришли и зажали нас в угол, долги требовали! Мне пришлось все им отдать...
Шэнмэй в отчаянии попятилась. По ее щекам катились слезы, а на губах застыла горькая, вымученная усмешка.
Шэнмэй в отчаянии попятилась. По ее щекам катились слезы, а на губах застыла горькая, вымученная усмешка.
— Мама... у меня больше нет денег. Совсем нет.
— Мама... у меня больше нет денег. Совсем нет.
С этими словами она нажала на отбой.
С этими словами она нажала на отбой.
Собственно, именно после этого разговора она и пошла на сделку с Чэнь Шо, переступив через себя.
Собственно, именно после этого разговора она и пошла на сделку с Чэнь Шо, переступив через себя.
Теперь же, сидя на холодной постели, Фань Шэнмэй беспомощно обнимала колени. Она и не ждала от родных поддержки, но бесконечные семейные неурядицы выжимали из нее последние силы. Казалось, сколько ни бейся, из этого замкнутого круга никогда не выбраться.
Теперь же, сидя на холодной постели, Фань Шэнмэй беспомощно обнимала колени. Она и не ждала от родных поддержки, но бесконечные семейные неурядицы выжимали из нее последние силы. Казалось, сколько ни бейся, из этого замкнутого круга никогда не выбраться.
Она достала телефон и замерла, глядя на имя Ван Байчуаня на экране.
Она достала телефон и замерла, глядя на имя Ван Байчуаня на экране.
Немного успокоившись, Шэнмэй шмыгнула носом и набрала его номер. После того, что она только что сделала для Чэнь Шо, ее терзали стыд и раскаяние. Ей отчаянно требовалось спасительное плечо Байчуаня, но в то же время она до смерти боялась услышать его голос.
Немного успокоившись, Шэнмэй шмыгнула носом и набрала его номер. После того, что она только что сделала для Чэнь Шо, ее терзали стыд и раскаяние. Ей отчаянно требовалось спасительное плечо Байчуаня, но в то же время она до смерти боялась услышать его голос.
Длинные гудки сменились механическим голосом автоответчика: «Аппарат абонента временно недоступен или находится вне зоны действия сети...»
Длинные гудки сменились механическим голосом автоответчика: «Аппарат абонента временно недоступен или находится вне зоны действия сети...»
Шэнмэй растерянно уставилась на замолкший экран. Вдруг телефон коротко звякнул, извещая о новом сообщении. Она торопливо открыла его, но, прочитав короткую строчку, окончательно разрыдалась.
Шэнмэй растерянно уставилась на замолкший экран. Вдруг телефон коротко звякнул, извещая о новом сообщении. Она торопливо открыла его, но, прочитав короткую строчку, окончательно разрыдалась.
«Сяо Мэй, я сейчас на деловом ужине с клиентами. Давай созвонимся позже».
«Сяо Мэй, я сейчас на деловом ужине с клиентами. Давай созвонимся позже».
«Ни на кого нельзя положиться... — она бессильно сжала кулаки. — Все мужчины одинаковы!»
«Ни на кого нельзя положиться... — она бессильно сжала кулаки. — Все мужчины одинаковы!»
Шэнмэй до боли стиснула зубы, глотая горькие слезы. Семья, неопределенность в отношениях — все эти непосильные заботы разом рухнули на ее плечи. Она смертельно устала. Почему судьба так несправедлива? За что ей одной, хрупкой женщине, все эти испытания?
Шэнмэй до боли стиснула зубы, глотая горькие слезы. Семья, неопределенность в отношениях — все эти непосильные заботы разом рухнули на ее плечи. Она смертельно устала. Почему судьба так несправедлива? За что ей одной, хрупкой женщине, все эти испытания?
В самый разгар ее душевных терзаний в прихожей раздался стук.
В самый разгар ее душевных терзаний в прихожей раздался стук.
Кто-то настойчиво барабанил в дверь.
Кто-то настойчиво барабанил в дверь.
— Да кто там еще? — всхлипнула она.
— Да кто там еще? — всхлипнула она.
Стук повторился.
Стук повторился.
— Иду!
— Иду!
Шэнмэй вытащила из пачки салфетку и кое-как вытерла заплаканное лицо. Сил не было ни на что. Она подошла к вешалке, потянулась было к домашней накидке, но передумала и опустила руку.
Шэнмэй вытащила из пачки салфетку и кое-как вытерла заплаканное лицо. Сил не было ни на что. Она подошла к вешалке, потянулась было к домашней накидке, но передумала и опустила руку.
«Какая разница... — решила она. — Скорее всего, это девчонки вернулись. Они меня всякой видели, незачем наряжаться».
«Какая разница... — решила она. — Скорее всего, это девчонки вернулись. Они меня всякой видели, незачем наряжаться».
Обув тапочки, Шэнмэй вышла в коридор.
Обув тапочки, Шэнмэй вышла в коридор.
Стук стал громче и нетерпеливее.
Стук стал громче и нетерпеливее.
— Да иду я, иду!
— Да иду я, иду!
Распахнув дверь, она уже приготовилась выговориться подругам, но замерла. На пороге стоял Чэнь Шо — невозмутимый, холеный и чертовски привлекательный. На нем был отлично сидящий светло-серый спортивный костюм, а небрежно взъерошенные короткие волосы довершали образ беззаботного, обаятельного парня.
Распахнув дверь, она уже приготовилась выговориться подругам, но замерла. На пороге стоял Чэнь Шо — невозмутимый, холеный и чертовски привлекательный. На нем был отлично сидящий светло-серый спортивный костюм, а небрежно взъерошенные короткие волосы довершали образ беззаботного, обаятельного парня.
Шэнмэй опустила взгляд на свою безразмерную, наспех наброшенную пижаму, и краска мгновенно залила ее лицо. Думая, что пришли девчонки, она даже не подумала переодеться.
Шэнмэй опустила взгляд на свою безразмерную, наспех наброшенную пижаму, и краска мгновенно залила ее лицо. Думая, что пришли девчонки, она даже не подумала переодеться.
Заметив его оценивающий взгляд, Шэнмэй попыталась захлопнуть дверь, но крепкая мужская ладонь мягко, но уверенно перехватила створку.
Заметив его оценивающий взгляд, Шэнмэй попыталась захлопнуть дверь, но крепкая мужская ладонь мягко, но уверенно перехватила створку.
— Чэнь Шо, тебе чего еще надо? — процедила она сквозь зубы.
— Чэнь Шо, тебе чего еще надо? — процедила она сквозь зубы.
Он неторопливо окинул ее взглядом с ног до головы. Тонкая ночная сорочка едва прикрывала бедра, а наброшенный поверх хлопковый кардиган распахивался на груди, обнажая едва заметные розоватые следы. Чэнь Шо мысленно усмехнулся: он лично и весьма тщательно «проверял» эту роскошную грудь всего полчаса назад. Формы у Фань Шэнмэй были выдающимися, а после его особого массажа казались еще пышнее.
Он неторопливо окинул ее взглядом с ног до головы. Тонкая ночная сорочка едва прикрывала бедра, а наброшенный поверх хлопковый кардиган распахивался на груди, обнажая едва заметные розоватые следы. Чэнь Шо мысленно усмехнулся: он лично и весьма тщательно «проверял» эту роскошную грудь всего полчаса назад. Формы у Фань Шэнмэй были выдающимися, а после его особого массажа казались еще пышнее.
Его взгляд скользнул выше. Помада на губах Шэнмэй размазалась, а сами губы слегка припухли, придавая ее лицу томный, соблазнительный вид.
Его взгляд скользнул выше. Помада на губах Шэнмэй размазалась, а сами губы слегка припухли, придавая ее лицу томный, соблазнительный вид.
Но стоило Чэнь Шо посмотреть ей в глаза, как он едва не отшатнулся.
Но стоило Чэнь Шо посмотреть ей в глаза, как он едва не отшатнулся.
«Мать твою... — пронеслось у него в голове. — Похоже, зря я сначала пялился только на ее ноги!»
«Мать твою... — пронеслось у него в голове. — Похоже, зря я сначала пялился только на ее ноги!»
Вокруг глаз Шэнмэй расплылись огромные угольно-черные круги. Чистой воды панда!
Вокруг глаз Шэнмэй расплылись огромные угольно-черные круги. Чистой воды панда!
От неожиданности Чэнь Шо даже отпустил дверь и озадаченно указал пальцем на ее лицо:
От неожиданности Чэнь Шо даже отпустил дверь и озадаченно указал пальцем на ее лицо:
— С тобой все в порядке?
— С тобой все в порядке?
— Что? — Шэнмэй растерянно моргнула.
— Что? — Шэнмэй растерянно моргнула.
Только что он разглядывал ее с наглой ухмылкой похотливого мерзавца, а теперь смотрит так, словно увидел привидение. Совсем из ума выжил?
Только что он разглядывал ее с наглой ухмылкой похотливого мерзавца, а теперь смотрит так, словно увидел привидение. Совсем из ума выжил?
— Да ничего! — Чэнь Шо нахмурился. — Чего у тебя с лицом? Накрасилась как чудище лесное.
— Да ничего! — Чэнь Шо нахмурился. — Чего у тебя с лицом? Накрасилась как чудище лесное.
Шэнмэй опешила, но тут же до нее дошло.
Шэнмэй опешила, но тут же до нее дошло.
После того постыдного, унизительного занятия, которым она только что занималась у него в квартире, ее накрыло волной стыда перед Ван Байчуанем. Она рыдала взахлеб, а потом наспех вытирала лицо жесткими салфетками. Представить, какое месиво сейчас творится у нее на лице, было несложно.
После того постыдного, унизительного занятия, которым она только что занималась у него в квартире, ее накрыло волной стыда перед Ван Байчуанем. Она рыдала взахлеб, а потом наспех вытирала лицо жесткими салфетками. Представить, какое месиво сейчас творится у нее на лице, было несложно.
— Сам ты чудище! — в сердцах выкрикнула она и с грохотом захлопнула дверь перед его носом.
— Сам ты чудище! — в сердцах выкрикнула она и с грохотом захлопнула дверь перед его носом.
Случайно коснувшись пальцами припухших губ, Шэнмэй тут же вспомнила недавние непристойные сцены. Лицо обожгло жаром.
Случайно коснувшись пальцами припухших губ, Шэнмэй тут же вспомнила недавние непристойные сцены. Лицо обожгло жаром.
Ублюдок, проклятый эгоист! Кто бы мог подумать, что этот долговязый парень окажется настолько выносливым? Целых полчаса! У нее до сих пор челюсть ломило от боли!
Ублюдок, проклятый эгоист! Кто бы мог подумать, что этот долговязый парень окажется настолько выносливым? Целых полчаса! У нее до сих пор челюсть ломило от боли!
При мысли об этом ее вновь уколола совесть перед Ван Байчуанем, который сейчас из кожи вон лез на деловых встречах, пытаясь заработать им на будущее. На душе стало невыносимо тошно. Тяжкое чувство вины и тревоги мертвой хваткой сжало сердце.
При мысли об этом ее вновь уколола совесть перед Ван Байчуанем, который сейчас из кожи вон лез на деловых встречах, пытаясь заработать им на будущее. На душе стало невыносимо тошно. Тяжкое чувство вины и тревоги мертвой хваткой сжало сердце.
Из-за двери донесся насмешливый голос Чэнь Шо:
Из-за двери донесся насмешливый голос Чэнь Шо:
— Ладно-ладно, не как чудище. Хуже любого призрака, так пойдет?
— Ладно-ладно, не как чудище. Хуже любого призрака, так пойдет?
Шэнмэй промолчала, лишь крепче сжала кулаки. Она развернулась и зло зашагала в ванную. Щедрой струей плеснула на ладони мицеллярную воду и без всяких ватных дисков принялась яростно тереть лицо, мысленно проклиная Чэнь Шо на чем свет стоит.
Шэнмэй промолчала, лишь крепче сжала кулаки. Она развернулась и зло зашагала в ванную. Щедрой струей плеснула на ладони мицеллярную воду и без всяких ватных дисков принялась яростно тереть лицо, мысленно проклиная Чэнь Шо на чем свет стоит.
Смыв косметику, Шэнмэй уставилась на свое отражение. Из зеркала на нее смотрела измученная, бледная женщина с неестественно алыми, воспаленными губами. Она с силой провела тыльной стороной ладони по рту, едва сдерживая новые слезы.
Смыв косметику, Шэнмэй уставилась на свое отражение. Из зеркала на нее смотрела измученная, бледная женщина с неестественно алыми, воспаленными губами. Она с силой провела тыльной стороной ладони по рту, едва сдерживая новые слезы.
— Тварь ты, Чэнь Шо... — прошептала она, шмыгая носом.
— Тварь ты, Чэнь Шо... — прошептала она, шмыгая носом.
Шэнмэй вышла из ванной и тихонько подошла к входной двери. Прижавшись ухом к дверному полотну, она затаила дыхание.
Шэнмэй вышла из ванной и тихонько подошла к входной двери. Прижавшись ухом к дверному полотну, она затаила дыхание.
Снаружи царила тишина. Ни шороха, ни вздоха.
Снаружи царила тишина. Ни шороха, ни вздоха.
«Неужели ушел?»
«Неужели ушел?»
Она перевела дух. Больше всего ей сейчас хотелось избежать новых приставаний Чэнь Шо. Но стоило ей расслабиться, как прямо за дверью снова раздался его ленивый, тягучий голос.
Она перевела дух. Больше всего ей сейчас хотелось избежать новых приставаний Чэнь Шо. Но стоило ей расслабиться, как прямо за дверью снова раздался его ленивый, тягучий голос.

Комментарии

Загрузка...