Глубокой ночью Цзинь Лань сидел, откинувшись в кресле, и в одиночестве потягивал вино. Всё вокруг было окутано тьмой и зловещей тишиной.
«От тела Чжу Ляня избавились как обычно. Теперь беспокоиться не о чем».
Так он думал, и всё же смутная тревога не уходила. С Хуан Чжоу, который, видимо, был его сообщником, тоже разобрались, но как Чжу Лянь пронюхал о контрабанде, так и осталось неясным. Одних уроженцев деревни Хуабао для этого дела, разумеется, не хватало; в деле участвовало много людей, но все были тщательно отобраны. Они либо не имели другого пристанища, либо были ему обязаны, так что держали язык за зубами. Так откуда же просочилась информация? У Чжу Ляня ведь и правда была при себе соль. Может, подобрал то, что случайно обронили при перевозке? Сколько раз было говорено: на деле смотреть в оба...
Раздражение понемногу нарастало, и он залпом осушил чарку. Выругавшись, Цзинь Лань налил себе ещё.
«Ещё и шаманы эти странные тут шныряют...»
Плохо дело. Откуда-то просочилась тайна контрабанды соли, и теперь люди из столицы суют нос в его дела. Неизвестно, как скоро всё выплывет наружу. Раз они взялись за дело Хуан Чжоу, он решил ускорить завершение расследования, отправив с повинной Мо И, который и в самом деле убил его.
«Проклятье».
А ведь он был так близок. Контрабанда соли приносила деньги, на которые он подкупал чиновников, и денег становилось ещё больше. Многие из уцелевших жителей деревни Хуабао обзавелись семьями, у них рождались дети. Он рассудил, что пришло время восстановить деревню.
Он не хотел и вспоминать о том, как они лишились деревни, — но и забыть не мог.
Неизвестно, кто занёс болезнь: то ли кто-то из тех, кто водил знакомство с горожанами, то ли странствующий торговец, заходивший в деревню. Стояла осень, горы ещё не замело снегом. Первыми начали умирать старики. Когда они стали умирать один за другим, поначалу никто не придал этому большого значения. Возраст, думали все. Потом старики начали заболевать всё чаще, и, пока за ними ухаживали, заболела и молодёжь. Умирали младенцы, умирали женщины и дети. Если бы это случилось в пору, когда снег заметает горные тропы, не выжили бы, пожалуй, и крепкие молодые мужчины.
После погребения несметного множества мёртвых им оставалось только бросить деревню и перебраться в город.
Фэнтао в ту пору как раз начал погрязать в азартных играх, пьянстве и разврате, и Цзинь Лань — к тому времени уже отказавшийся от имени Мо Лай — сколотил состояние на нечестной игре и выбился в люди. Он поднялся до устроителя игр, и всё это ради возрождения деревни.
Деревня Хуабао была красива. Летом её укутывала зелень, а скалы пестрели фиолетовыми цветами. Осенью она пылала багряной листвой, зимой укрывалась снегом, но белизна этого снега для живущих на горе Байцзе была знаком божественного. Он обязательно вернёт к жизни эту прекрасную деревню.
Его рвение разделяли не только уцелевшие жители деревни; был у него и влиятельный «союзник». Это тоже служило Цзинь Ланю опорой.
«Да. Всё ради деревни».
Ради неё приходится мириться со многим: и с тем, что он запятнал себя контрабандой соли, и с тем, что трупов становится всё больше. Прибыль от подпольной торговли огромна, и он не мог от неё отказаться. То место ни в коем случае не должно быть раскрыто. Будь то хоть столичные чиновники, хоть кто угодно.
Он взял чарку, наполненную до краёв. Хотел осушить её, но рука дрогнула, и чарка упала на пол. Она разбилась, пол залило вином, и Цзинь Ланя окутал винный аромат. Он цокнул языком.
«Ради деревни понадобится ещё немало трупов».
— Да, ради деревни... — пробормотал Цзинь Лань и глубоко откинулся на спинку кресла.
Из окна было видно ночное небо, в котором мерцали звёзды.
※ ※ ※
«Следуй за звездой...»
— Мне кажется, речь о пурпурной шпильке, — сказала Юэцзи.
Она делилась своими догадками, пока они шли по горной тропе Байцзе. Линъяо она рассказала обо всём ещё прошлым вечером.
— Это она, что ли, «звезда»? — отозвался Си, шедший рядом. — По форме, может, и похоже, но тогда при чём тут «следуй»?
— В деревне Хуабао окружающие скалы были сплошь покрыты этими цветами, помнишь? Мне кажется, там что-то есть.
Си хотел что-то сказать, но передумал.
— ... Ладно, поищем это твоё «что-то» в деревне. Сейчас болтать — только попусту силы тратить.
Он шумно вздохнул и замолчал. Суэли, шедший впереди, и Линъяо, замыкавший цепочку, тоже не говорили ни слова. Юэцзи умолкла.
Суэли шёл, поглядывая то на следы на земле, то на ветки и подлесок вокруг. Похоже, он проверял, не оставили ли следов те, кто прошёл здесь раньше. Это была единственная тропа в горы. Если люди, нёсшие тело Чжу Ляня, шли по ней не сворачивая, они должны были выйти к деревне Хуабао. Если же нет, где-то остались бы следы того, что они сошли с тропы.
Таких следов не нашлось: тело Чжу Ляня, судя по всему, доставили в деревню. Как и в прошлый раз, деревня была погружена в тишину. Заброшенные дома выглядели по-прежнему. Куда именно в деревне отнесли тело Чжу Ляня, оставалось неизвестным.
Юэцзи и остальные первым делом направились к скалам, окружавшим деревню. Не сразу решив, с какой стороны начать, они выбрали восточную, ближайшую к святилищу.
Скалы по-прежнему покрывали пурпурные цветы. Мелкие цветки, рассыпанные по тёмному камню, и вправду напоминали звёзды в ночном небе.
— И правда, если так посмотреть, похоже на звёзды, — сказал Линъяо.
Юэцзи подошла к скале вплотную и подняла взгляд на цветы. Стена изгибалась внутрь, и у самого её подножия небо было скрыто, а потому здесь было темно. Она раздвинула рукой густые заросли. За ними был только камень.
— Мы же проверили скалы, когда приходили в прошлый раз. Искали пещеру, но так ничего и не нашли, — сказал Си.
Видимо, это он и хотел сказать ещё по дороге.
— Да, но... вдруг мы что-то упустили. Или, может, это вовсе не пещера.
— А если не пещера, то что?
— Я не знаю, — вяло ответила она.
«Следуй за звездой...»
Если «звезда» не пурпурная шпилька, то у Юэцзи не было других идей. Это было наитие, пришедшее в тот миг, когда она увидела засушенный цветок. Юэцзи не пренебрегала интуицией, но, разумеется, и она не была безошибочной.
Разделившись, все принялись проверять, что скрывается за цветами. На восточной стене ничего необычного не нашлось. Они двинулись вдоль скал на север и там так же осмотрели камень за цветами. И снова ничего примечательного. Юэцзи начала понемногу нервничать.
«Неужели „звезда“ всё-таки не пурпурная шпилька? Или „следуй“ нужно понимать иначе...»
Терзаясь сомнениями, она раздвигала цветы и гладила камень.
«Звезда... Может, это не образ, а настоящая звезда в ночном небе? Если речь о стороне света, где восходит какая-то звезда, или о звёздной карте, или о названии звезды...»
Рука Юэцзи вдруг замерла.
— Юэцзи? Что-то нашла?
Линъяо сразу это заметил и подошёл.
Юэцзи пристально смотрела на камень. Линъяо заглянул ей через плечо.
— Здесь же ничего нет.
Юэцзи молча снова провела рукой по камню. На мгновение что-то показалось не так. С камнем было что-то странное.
Её коснулась тонкая струйка холодного воздуха.
Она отдёрнула руку и поднесла её к камню. Ладонь обдало прохладой.
— Здесь... С той стороны тянет холодом.
— Что? — Линъяо приложил ладонь к камню. Лицо его стало напряжённым.
— ... Действительно.
Если присмотреться, можно было различить тонкую трещину. Что это? Может, за ней пустота?
Си и Суэли тоже подошли. Суэли внимательно осмотрел камень. Через некоторое время он обернулся к остальным.
— Скорее всего, это дверь.
— Дверь?
Юэцзи оглядела камень. Ничего, кроме тонкой трещины, на нём не было, и на дверь это ничуть не походило.
— Взгляните сюда.
Суэли указал на основание скалы.
— ... Похоже на выемку.
У самой земли было небольшое углубление. Но и только.
Суэли огляделся и направился к деревьям, густо разросшимся неподалёку. Раздвигая траву, он что-то искал. Наконец подобрал с земли, видимо, ветку и вернулся. Впрочем, это была скорее созданная руками палка: сучья с неё были срублены, и её явно обтесали.
— Думаю, вот этим и пользуются.
Суэли вставил палку в выемку. Он с силой надавил, и трещина разошлась. Камень немного подался вперёд.
Си и Линъяо просунули пальцы в образовавшуюся щель и потянули на себя. Стало понятно, почему Суэли назвал это «дверью»: отверстие закрывала плоская, похожая на створку каменная плита. Когда её отодвинули, открылся вход в пещеру, в который едва мог протиснуться один человек. Юэцзи и остальные переглянулись.
※ ※ ※
Пройдя от входа немного вглубь, они оказались в месте пошире. Сюда проникал свет снаружи, так что совсем темно не было, но нависающие со всех сторон каменные стены создавали гнетущую атмосферу. Камень казался мокрым, вокруг было сыро. И холодно. Где-то гулко капала вода.
— Отсюда начинается лестница. Будьте осторожны, — сказал Суэли, шедший впереди.
Вниз уходили ступени, вырубленные в скале. Внизу стояла непроглядная темнота.
— А со светом как быть? Там же темень, ни черта не видать, — сказал Си.
Суэли молча достал что-то из парчового мешочка, висевшего у него на поясе. Это были кремень и кусочек смолистой сосны. С их помощью он, похоже, что-то разжигал у стены. Вскоре затеплился огонёк, и вокруг стало чуть светлее. Когда Суэли отступил на шаг, в нише, выдолбленной в стене, показался подсвечник. На нём горела свеча. Видимо, всякий, кто приходил сюда, так же её и зажигал.
Суэли взял подсвечник и начал спускаться. Остальные двинулись за ним. Снизу поднимался сырой холод, ноги и пальцы начали стынуть. Растирая руки, Юэцзи осторожно спускалась по ступеням.
Лестница, проложенная с учётом естественного рельефа, была неровной: ноги то и дело норовили соскользнуть со ступеней или зацепиться за выступ. К тому же она петляла, и где-то впереди, за её изгибами, уже угадывалось обширное пространство.
Суэли, спустившийся раньше остальных, застыл на месте. По его лицу было видно, что он ошеломлён. Подобное было для него немыслимо.
— Суэли? Что случилось?
Услышав её голос, он словно очнулся и отступил в сторону, освобождая проход. Суэли поднял подсвечник повыше, и стало понятно, отчего он замер.
Стены мягко белели, словно светились изнутри.
— Это... что?
Стены были покрыты белыми кристаллами. Казалось, они вырастали прямо из камня. Одни были крупными, другие — крошечными. Цвет их тоже слегка разнился: молочно-белые, почти белоснежные, прозрачные, с фиолетовым отливом.
У кого-то вырвался восхищённый вздох. Может быть, у самой Юэцзи. Это было так величественно и красиво, словно их окружали драгоценные камни.
— Каменная соль, — коротко сказал Суэли.
«Каменная соль. Так вот она какая».
Линъяо огляделся и нахмурился.
— Это... соляная шахта.
— Шахта?
Линъяо указал вокруг. Тут и там были брошены кирки, заступы, бочки и какие-то инструменты, назначения которых Юэцзи не знала. Присмотревшись, она заметила, что местами стены пещеры подпёрты деревянными балками.
— Столько каменной соли, да ещё и неглубоко под землёй. Даже с учётом всех трудов это приносит огромную прибыль, — невозмутимо сказал Суэли, оглядывая пещеру. — В таких копях, если продвигаться вглубь, рано или поздно доберёшься до подземных вод, и их приходится выводить наружу. А бывает, рудокопы гибнут при обвалах. Да и от долгой работы под землёй люди болеют.
Линъяо поднял с земли кусок каменной соли.
— Значит, вот откуда у Цзинь Ланя соль.
«Понятно», — подумала Юэцзи.
— Интересно, занимались ли они контрабандой, когда деревня была ещё цела?
— Кто знает. Если так, такой близкой к поверхности жилы уже не осталось бы.
В этом Юэцзи не разбиралась. Она вгляделась вглубь пещеры. Там стояла темнота.
Ей вспомнились слова Хуан Чжоу:
«Я... очнулся, а кругом темень, вроде как в пещере. И там меня сожрали».
«Моё мёртвое тело жрало чудовище».
Пещера подходила к этим словам как нельзя лучше.
Юэцзи вглядывалась в сырую темноту. Оттуда веяло холодом. И этот запах.
— ... Суэли, дай мне свет. Я хочу пройти туда.
Суэли подошёл и поднял перед ней подсвечник. Юэцзи двинулась вглубь.
Почти сразу Суэли остановился и слегка поморщился.
— Этот запах...
— Запах смерти, — твёрдо сказала Юэцзи.
Это действительно был запах смерти. Запах крови, чего-то, что появляется гораздо позже, и разложения. Впрочем, пахло не так уж сильно. Возможно, из-за холода, царившего в этом месте.
Не обращая внимания на замершего Суэли, Юэцзи пошла дальше. Суэли тут же догнал её. Они вышли на небольшое открытое место. И здесь стены покрывали кристаллы соли, толстым слоем, словно выступившим из самого камня. Следом подошли Линъяо и Си. Пройдя вглубь, все четверо разом остановились.
На стене напротив были вырезаны статуи. Их высекли прямо в соляном пласте.
Статуи изображали людей. Была богиня и бог, была ещё одна фигура, по-видимому тоже богиня. Все разного размера, и резали их, судя по всему, разные руки.
— Так вот где было святилище.
Неудивительно, что в деревенском святилище не нашлось изваяния божества. Настоящее святилище было здесь.
— И что же это за боги такие? — спросил Си, разглядывая изваяния с явной опаской.
— Непохоже, чтобы это были изображения известных богов, — сказал Суэли, осматривая статуи одну за другой. — Это местные божества, свойственные только этим краям. Скорее всего, обожествлённые люди. Иногда это прославившиеся в округе люди или герои преданий. Думаю, и здесь что-то в этом роде.
— Может, эти изваяния вырезали рудокопы? — пробормотал Линъяо. — Однако...
Юэцзи хорошо понимала, что он хочет сказать. Это, без сомнения, были изваяния богов. Но божественного в них не было. Они были пропитаны злом, от них веяло недобрым. Из белых кристаллических тел, из прекрасных лиц словно сочилась тьма.
Перед стеной с изваяниями стоял стол. На нём лежали связанные в пучки травы нескольких видов, принесённые в дар. Рядом стояла большая чаша, полная густой чёрной жидкости, похожей на саму темноту. Чёрной — нет, с едва заметным багровым отливом. Вокруг виднелись тёмно-красные брызги. В нос бил густой, липкий запах, который никак не выветривался. Запах крови.
— Кровавый идол...
Эти слова сами сорвались у Юэцзи с губ. Где же она их слышала? Совсем недавно... Ах да, изваяние провидца духов. Ему подносят человеческие руки, внутренности и тем обретают зловещую силу. То, что создано таким образом, и называют кровавым идолом. Значит, и это изваяние, которому подносили кровь, тоже кровавый идол. Изваяние, обретшее силу зла.
По коже пробежали мурашки.
В глубине пещеры, ещё глубже под землёй, что-то было. Юэцзи это чувствовала. Оно следило за ними из земных недр. Нечто чёрное и страшное. Чудовище из тьмы. Чудовище, порождённое кровавым идолом.
— Юэцзи, — сдавленно произнёс Линъяо. — Посмотри вниз.
Суэли опустил подсвечник к земле. Вглядевшись в то, что там лежало, Юэцзи едва не закричала. Она зажала рот ладонью и с трудом сдержалась. Вырвался лишь глухой стон.
— Это... неужели...
Повсюду были разбросаны желтовато-белые осколки. И что-то похожее на куски плоти. И, кажется, обрывки одежды.
Суэли опустился на колено и присмотрелся.
— ... Здесь и волосы, и зубы. Кости почти все раздроблены, — тихо сказал он. — Их пожирали без разбора.
Изваяниям подносили не только кровь. Хуан Чжоу, должно быть, сожрали именно здесь. И Чжу Ляня, наверное, тоже. Их тела принесли сюда и поднесли в жертву чудовищу.
— Неужели все, кто пропал без вести...
Едва она начала высказывать мрачную догадку, как за спиной раздался голос:
— Ну, не все, разумеется. В Фэнтао полно бродяг, что пропадают невесть куда.
Голос был глубоким, тон — мягким и спокойным. Однако за этим спокойствием явственно ощущалось нечто хищное и свирепое.
Обернувшись, они увидели у входа в зал со святилищем Цзинь Ланя. За его спиной стояли подручные с фонарями в руках.
— Не думал, что это место будет обнаружено. Что ж, у меня с самого начала было плохое предчувствие.
Цзинь Лань драматично вздохнул.
— Надо было покончить с вами ещё вчера. Ли Хэн влез... Если столичные шаманы сгинут в Фэнтао, про соль никто не прознает. А чиновник ваш от двора, говорят, не по государственным делам, а по обрядам? Невелика птица.
Пока Цзинь Лань говорил, его подручные понемногу подступали ближе. Они перекрыли выход, бежать было некуда. Хорошо бы в глубине был другой проход, но святилище было тупиком.
— Раз выбирать не из чего, всё просто, — шепнул Линъяо и вышел вперёд, заслонив Юэцзи.
Всё просто: выход один, значит, бежать можно только через него. Раскидав Цзинь Ланя и его подручных. Вот что он имел в виду.
Вряд ли Цзинь Лань привёл с собой всех своих людей. На вид их было всего человек пять-шесть. Пусть от Юэцзи в драке толку нет, но Линъяо, Си и Суэли втроём, пожалуй, справятся. Линъяо держался спокойно.
— Не могли бы вы немного подождать? — произнёс Суэли своим обычным, ничего не выражающим голосом. — Мне нужно расспросить об этом святилище и его богах.
— Нашёл время, — опешил Си. — Того и гляди убьют, а он...
— Я не намерен дать себя убить, поэтому и должен расспросить сейчас. Это мой долг.
«Был ли его ровный тон признаком уверенности?» — задумалась Юэцзи.
Си тоже пробормотал: «Ну и выдержка».
Суэли направил свет на стену с изваяниями.
— Изваяния богов, вырезанные в пещерах, не такая уж редкость, но высеченные из каменной соли я вижу впервые. Как давно они здесь?
Вопрос был обращён к Цзинь Ланю. Тот усмехнулся.
— Полагаю, проку тебе от этого знания не будет.
— В таком случае и вам не будет убытка, если я об этом узнаю.
Цзинь Лань посмотрел на него с интересом.
— Ты ведь из хатань? Раз уж такой выбился в столичные чиновники, значит, и умом остёр, и нервы крепкие. Ладно, расскажу. Только когда появилось это место, я и сам не знаю. Говорят, оно было ещё при деде моего деда и задолго до него. Должно быть, с тех пор как основали деревню. Наши предки ведь потому здесь и осели и построили деревню, что была эта соляная пещера. В горах соль — вопрос жизни и смерти.
Цзинь Лань перевёл взгляд на изваяния. Во взгляде была горечь, словно тоска по былому смешалась в нём с раскаянием.
— Эти изваяния, по словам деда, изображают кого-то из предков. Раньше их было больше, но со временем они осыпались, ломались, и теперь остались только эти. Словом, изначально это было наше родовое святилище.
Юэцзи перебила его:
— А зачем подносить кровь? Нет, не только кровь, но и тела.
Глаза Цзинь Ланя загорелись недобрым блеском. На лице проступили свирепость и жестокость, таившиеся в нём.
— Здешнюю соль изначально добывали только для нужд деревни. Поэтому, сколько ни копай, она быстро не кончалась. Но со временем жила всё равно истощается. Искать новую или копать глубже — на это у деревни не было ни сил, ни денег. И в конце концов соль здесь иссякла.
Юэцзи в недоумении огляделась. Соль здесь вовсе не иссякла. Цзинь Лань криво усмехнулся, словно наслаждаясь её растерянностью.
— Как думаете, что сделали деревенские, когда соль кончилась и деваться стало некуда? Воззвали к богам. Так всегда делают, и в засуху, и когда пересыхают источники. Приносят жертву и молят богов. Слыхал я, что обычно в жертву приносят быка или жрицу, а в этой деревне это был путник. Как раз когда решали, кого принести в жертву, в горах заплутал бродячий торговец. Попросился переночевать. Староста охотно пустил его на ночлег и той же ночью убил.
Цзинь Лань сдавленно засмеялся.
— Тело принесли в это святилище. Мол, даруйте нам соль. И что, думаете, было? Наутро пришли — тела нет, а вся пещера покрыта солью.
Юэцзи с содроганием оглядела пещеру. Вся эта соль появилась в обмен на жертвы.
— С тех пор так и повелось: как только соль в пещере подходила к концу, приносили жертву. Но, как я уже говорил, брали ровно столько, сколько нужно деревне, так что случалось это нечасто. Потом Фэнтао разросся, бродячие торговцы стали наведываться чаще, а с ними и торговцы солью. Казённая соль стоит бешеных денег, но не покупать её совсем значило навлечь подозрения. Пещера-то была тайной. Прознают чужие — отнимут. Поэтому соль стали покупать и у торговцев, а своей добывать меньше. А раз так, то и жертвы приносить приходилось ещё реже. Да что там, этот обычай и вовсе сошёл на нет. Ну, когда начинаешь водиться с городом, начинаешь и думать, что жертвоприношения — обычай дикий и мерзкий. При моём деде о нём знали уже только по преданиям.
— Но вот...
Взгляд Цзинь Ланя устремился вдаль.
Это был взгляд не человека, предающегося воспоминаниям. Это был потемневший взгляд, словно он смотрел в чёрную бездну.
— Когда деревня опустела, я спустя какое-то время задумался, нельзя ли пустить это место в дело. Контрабанда соли прибыльна, это всякому известно. Поймают — казнят, конечно. Но чтобы возродить деревню, нужны деньги. Вот я и нанял людей, добываю соль и сбываю её.
— Похищая людей, убивая их и принося тела в жертву богам?
Если добывать соль не для нужд деревни, а на продажу, она быстро иссякнет. И всякий раз подносить тела... При этой мысли Юэцзи похолодела. Это была уже не жертва, принесённая ради выживания.
— Ради деревни. Ничего не поделаешь, — бросил Цзинь Лань.
— Поначалу я в эти предания не верил. Думал, добуду сколько есть да распродам. И того хватит, чтобы озолотиться. А потом случилась беда. Один рудокоп тайком пытался вынести соль, и его поймал кто-то из наших, деревенских. Сцепились, и рудокоп помер. Тело бросили здесь и пошли все вместе решать, как с ним быть. И что же? Возвращаемся, а там, где соль давно была выбрана, она лежит толстым слоем, а тела нет. Тогда-то я и понял, что предание не врёт.
Отсвет огня выхватывал из темноты лицо Цзинь Ланя. Глаза его лихорадочно блестели, лоснились жиром алчности. Это была не свирепость и не жестокость, а глаза человека, одержимого низменным, презренным желанием.
Должно быть, когда Цзинь Лань увидел проступившую соль, его и поглотила жадность.
— Пока приносишь в жертву тела, соль не кончится. Лучше дела и не придумаешь. Все жертвы — игроки да бродяги, так что в управе никому до них и дела нет. Я им деньжат подбрасываю, так что, даже если что заподозрят, копаться не станут. Ещё немного, и можно будет возрождать деревню. Уж не обессудьте, но мешать я вам не позволю.
Цзинь Лань шагнул вперёд. Подручные достали из-за пазухи кинжалы.
— Какое мерзкое самообольщение, — бросила ему Юэцзи.
От омерзения по её спине пробежала дрожь: перед ней стоял на редкость отвратительный человек.
— «Ради деревни»... Вы ведь и сами в это не верите.
— Что?
Лицо Цзинь Ланя исказилось.
— Если бы это было ради деревни, вы, как сами сказали, добыли бы сколько есть, и на этом всё. Продолжать добычу, принося людей в жертву, — это уже слишком, как ни посмотри. Вы сбились с пути. И сами это понимаете. Только закрываете глаза.
На лбу Цзинь Ланя вздулась жила.
— Закрой рот, — глухо прорычал он и махнул подручным. — Кончайте с ними, живо.
За миг до того, как мужчины двинулись, Юэцзи ощутила на щеке дуновение. Это был не свежий ветерок, а тёплый, влажный, тошнотворно отдающий сырым мясом. Запах вмиг стал гуще.
«Снизу».
Юэцзи посмотрела себе под ноги. Свет свечи туда не доставал, но смутные очертания угадывались. И вдруг там стало темнее. Тьма сгустилась.
Тьма медленно сочилась из земли. Она стекалась в одно место и сбивалась в ком. Но тот то вытягивался, то сжимался, не удерживая определённой формы. Это был большой чёрный сгусток тьмы.
— Ч... что это ещё такое?
Голос Цзинь Ланя прозвучал как-то нелепо. Подручные тоже растерялись и попятились.
Раздался звук, будто волокли что-то тяжёлое...
Сгусток тьмы двигался. К Цзинь Ланю.
— Ч-что это, почему ко мне...
Цзинь Лань отшатнулся, его лицо исказилось от страха, он споткнулся и упал. Тьма со стоном пригнулась, готовясь поглотить его.
— Прочь! Не подходи! Что это?!
Вокруг стоял тошнотворный дух сырого мяса, запах крови и смерти. Юэцзи прикрыла нос рукавом и не сводила глаз с тьмы.
Большое чёрное чудовище. Вероятно, то самое, что сожрало тело Хуан Чжоу. Иными словами, бог этого святилища.
«Нет, — подумала Юэцзи. — Это не бог».
Загрузка главы...

Комментарии

Загрузка...