— Я схожу в управу и расспрошу о деревне Хуабао, — сказал Суэли, когда они спустились с горы. — Думаю заодно навести справки о жителях, перебравшихся в город. Для вашей охраны было бы, конечно, лучше, если бы госпожа Юэцзи пошла со мной...
Он замолчал, погрузившись в задумчивость.
— С делами в управе вы справитесь и один, — сказала Юэцзи. — Чем без толку ходить толпой, лучше разделиться и вести расследование порознь.
На бесстрастном лице Суэли мелькнуло колебание, но в конце концов он кивнул.
— В таком случае прошу вас позаботиться о госпоже Юэцзи.
Обратившись к Линъяо и Си с серьёзным видом, словно напоминая о своём предупреждении, Суэли быстро зашагал прочь один. Едва ли он тревожился о самой Юэцзи. Скорее, ему было бы некстати, если бы что-нибудь случилось, пока он её не видит.
— Быть чиновником — тяжкая доля, — буркнул Си себе под нос.
— А мы чем займёмся? — спросил Линъяо.
— Хм... — Юэцзи перевела взгляд на Хуан Чжоу. Ключом к происходящему, скорее всего, был он.
Хуан Чжоу боялся того, что чувствовалось в той деревне. Это наводило на мысль, что между чудовищем, пожиравшим его труп, и деревней всё-таки есть связь.
Юэцзи обратилась к Хуан Чжоу:
— Хотела бы я знать, кто вас убил и за что. Может быть, убийца как-то связан с чудовищем?
Иначе непонятно, почему чудовище пожирало тело Хуан Чжоу.
— Вы не помните, где вас убили? Помните, что было до этого или после?
Пока они спускались с горы, Юэцзи несколько раз задавала ему похожие вопросы, но он лишь задумчиво склонял голову набок, и толку от него не было никакого. Вот и сейчас он только растерянно моргал, выглядя обеспокоенным.
— Раз тело сожрали и его так и не нашли, то и убийством это небось никто не считает, — сказал Си.
— Даже если и узнали бы, что меня убили, никакой чиновник не стал бы это расследовать, — криво усмехнулся Хуан Чжоу. — Если кто из таких, как я, покалечится в поножовщине или вовсе отдаст концы — дело обычное, каждый день такое случается. Никто и внимания не обратит.
Пока они шли и разговаривали, городской шум становился всё громче. Суета поглощала и свет, и тьму, и инь, и ян, укрывая всё вокруг покровом великолепия. Сколько бы человеческих отбросов ни погибло, они оставались невидимыми в тени этого блеска. И всё же там, в тени, они понемногу гнили. Казалось, зловоние гниения постоянно висело над городскими улицами.
— И всё же близким людям было бы не всё равно. Неужели у вас таких нет?
— У меня...
Хуан Чжоу вдруг умолк, и взгляд его сделался пустым.
— Хуан Чжоу?
— А-а, — рассеянно отозвался он и помотал головой. — В голове будто туман. Ничего не разберу.
Юэцзи забеспокоилась: неужели его память постепенно угасает? Хуан Чжоу был важной зацепкой, способной пролить свет на странности, творившиеся в этом городе. Надо было успеть разобраться, пока воспоминания ещё ясны и пока он не утратил своего облика.
— Тогда, может, перед смертью вы встречали кого-нибудь подозрительного? Что-нибудь в этом роде?
Хуан Чжоу устремил взгляд в пустоту и пробормотал:
— Подозрительного... Разве что того типа.
— Значит, всё-таки есть кто-то на примете?
— Да нет. Ничего такого, за что убивают, я не делал, и злобы на меня никто не держал. Он просто погадал мне, только и всего.
— Погадал?
— Если игрок хочет погадать, он идёт к прорицателям духов. Неужто не знаешь, сестрица?
Юэцзи не знала. Она взглянула на Линъяо, но и тот недоумённо склонил голову набок. Понимающий вид был только у Си.
— Сам я у них не гадал, но видеть видел. Бродячий гадатель, а на спине у него ящик навроде киота*. Хотя таких, пожалуй, правильнее называть колдунами.
[*Киот — ящик/шкафчик, где хранится изображение божества.]
Хуан Чжоу кивнул.
— В ящике у него изваяние божества, ну и выходит что-то вроде моления о милости. Игроки в хуахуэй ходят к нему погадать, на что лучше поставить, чтобы выиграть. Напрямую, какой иероглиф выпадет, никто, конечно, не спрашивает. Просто когда ставишь, всегда сомневаешься: то ли на этот, то ли на вон тот. Вот чтобы решить, к нему и идут. Гадают по-разному. Тот прорицатель духов, к которому ходил я, бросал красные и синие камни.
Как именно гадают с их помощью, было непонятно, но не это было главным.
— А почему подозрительный? — подтолкнула его Юэцзи.
— Про прорицателей духов, сестрица, ходит слух, и весьма убедительный. Будто изваяние, которое носит прорицатель, славящийся своей точностью, — это «кровавое изваяние». Его делают из того, что принесли в жертву: из человеческих рук, органов и всякого такого.
Юэцзи и Линъяо оторопели. Кровавое изваяние. О подобном они слышали впервые.
— Про того прорицателя тоже шла молва, что он верно угадывает. Вот и говорили, что изваяние у него на спине кровавое. Правда это или нет, не знаю. Иные нарочно такие слухи пускают, чтобы цену себе набить. Но тот прорицатель и впрямь был какой-то жутковатый, хоть и приветливый.
— Значит, если поискать, в этом городе можно отыскать такого прорицателя?
Юэцзи огляделась. В шумной толпе то тут, то там виднелись люди с поклажей на спине, похожие на странствующих торговцев.
— Кто его знает... Такие подолгу на одном месте не засиживаются. Странники ведь. Обычно они кочуют вместе с убанами.
Убан — это труппа бродячих артистов. Они ходят из города в город, играя музыку и показывая разные представления. Говорят, в старину это были общины шаманов, странствовавших от порта к порту и молившихся о богатом улове.
— Путешествовать в одиночку опасно, поэтому обычно они прибиваются к какому-нибудь каравану, — пояснил Си. — Прорицатели духов ходят больше с убанами. С купеческими караванами они не путешествуют. Вернее, порядочный купец такого сомнительного человека, как прорицатель духов, с собой и не возьмёт. Бывает, что прорицатель и сам состоит в убане.
— Вот как...
Обо всём этом Юэцзи слышала впервые.
— В столице я прорицателей духов что-то не встречала.
Си едва заметно усмехнулся.
— В столице с азартными играми строго. Кто же станет там нарочно промышлять таким ремеслом? К тому же, если кровавые изваяния и правда существуют, за них тоже по головке не погладят. Мутное ремесло вроде гадания по духам может прокормить только в провинции.
Неудивительно, что Юэцзи и Линъяо, жившие в столице, ничего об этом не знали.
— Если искать этого прорицателя, то быстрее найти убан, с которым он ходит. Ты знаешь, с каким убаном он был? — спросил Си у Хуан Чжоу.
У каждого убана есть своё прозвание. Это знала даже Юэцзи. Если она правильно помнила, чаще всего они брали себе имена птиц.
Хуан Чжоу склонил голову набок и ответил:
— Вроде бы Хэйу*. Тогда в городе стоял как раз этот убан.
[*В оригинале 黒鵐 (Hēi wú) — Черноголовая овсянка.]
Такое он, значит, помнил, а самое важное помнил смутно. Ну что тут поделаешь.
— Тогда давайте поспрашиваем, не ушёл ли этот убан из города.
Так они и решили и тут же принялись за расспросы. Спрашивали прохожих, лоточников, куртизанок, проходимцев, раздававших листки для хуахуэй, хозяев лавок. Выяснилось, что Хэйу уже покинул Фэнтао. Прорицатель духов, похоже, тоже.
Приуныв, они решили передохнуть в маленьком чайном доме. Выбрали его потому, что Хуан Чжоу поручился: игорного дома при нём нет.
Заказав чай и что-нибудь перекусить, они перевели дух. Говорили, что в этом городе подают в основном дешёвую еду, которую можно съесть на скорую руку. Все здесь были помешаны на играх, и тратить время на нормальную трапезу никому не хотелось. Поэтому горячего сторонились, а неудобную еду не жаловали. Лепёшек и паровых пирожков, которые можно жевать, не отрываясь от игры, было великое множество. В этом чайном доме большим спросом пользовались лепёшки с тушёной свининой и пирожки с рубленой квашеной зеленью. Отщипывая от них понемногу, все пили начавший остывать чай.
— Тот прорицатель духов? Так он обедал у нас несколько раз.
Когда пожилой хозяин чайного дома принёс еду, у него тоже спросили, как бы между делом. Он ответил, не задумываясь.
— Приветливый был человек. На вид лет тридцати. Выглядел слишком уж ухоженным и опрятным для такого ремесла, даже странно было. И обходительный такой. Здесь ведь сплошь грубое мужичьё, я ещё думал, как он со своей обходительностью вообще дело ведёт. А прорицатель он, похоже, хороший был, хвалили его.
— Говорят, его гадания часто сбывались, — сказал Линъяо.
— Вот-вот. Вроде был кто-то, кто благодаря ему выиграл в хуахуэй и разбогател. Правда, тот на радостях загулял и быстро всё спустил. Кто к большим деньгам непривычен, тот и тратить их не умеет. Накупил он тогда золота, серебра, драгоценных камней видимо-невидимо.
— Если его гадания так хорошо сбываются, мог бы и сам ставить, — заметила Юэцзи.
Услышав её слова, хозяин расплылся в улыбке.
— Я ему то же самое говорил. Да только, видишь ли, когда он сам ставит, ничего не выходит. Ни разу не угадал, говорит. Чудно. Но и других обогащать при этом — это ж каким чудаком надо быть.
Посмеиваясь, хозяин ушёл обратно в глубь дома. Прорицатель духов, чьи предсказания сбываются, и к тому же чудак. Этот человек почему-то не шёл у Юэцзи из головы.
— Эй, ты чего?
Услышав голос Си, Юэцзи подняла голову. Си смотрел на Хуан Чжоу, который стоял рядом с отсутствующим видом. Лицо Хуан Чжоу окаменело, его била крупная дрожь.
— Что-то... сейчас... я вспомнил...
Взгляд Хуан Чжоу метался.
— Да... точно, драгоценные камни.
Вздрогнув, Хуан Чжоу поднял глаза к небу.
※ ※ ※
Едва взглянув на Суэли, в котором сразу было видно хатаньца, вышедший к нему мелкий чиновник не стал скрывать презрения.
Даже в столице хатаньцев, служивших чиновниками где-либо, кроме Управления Дунгуань, было немного, а в провинции и подавно. Поскольку нынешний Дунгуань и Распорядитель обрядов происходили из народа хатань, в столице их окружал ореол таинственности — впрочем, это был лишь однобокий взгляд. И всё же это было куда лучше, чем глубоко укоренившиеся предрассудки и презрение, из-за которых хатань зачастую приравнивали к евнухам.
Суэли предъявил подорожную, удостоверявшую его личность, и письмо. Даже мелкий чиновник мог разобрать звание, записанное в подорожной, и печать на письме. В письме говорилось, что его податель исполняет высочайшее повеление и что ему надлежит оказывать всякое содействие, о каком он попросит. Скреплено оно было личной печатью императора. Чиновник бросил на письмо беглый взгляд, глаза его расширились, и он мгновенно побледнел.
— П-прошу подождать... то есть прошу вас, присаживайтесь вон туда.
Чиновник поспешно скрылся в глубине здания. Следом появился мужчина, по виду его начальник, и проводил Суэли в кабинет главы уезда, расположенный в самой дальней части уездной управы.
Глава уезда встретил его с почтением и осторожно осведомился о цели приезда. Суэли сказал, что хотел бы навести справки о деревне Хуабао, но не желает огласки. Глава уезда тотчас кликнул подчинённых и велел принести записи. Тем временем подали чай и сладости, а глава уезда, потирая руки, заглядывал гостю в лицо. Суэли тихонько вздохнул. Ведь он ясно сказал, что не желает огласки. Императорским указом всё-таки следует пользоваться как можно реже.
Наконец принесли бамбуковые дощечки и бумажные свитки с записями о деревне. Глава уезда без конца пытался завести разговор, и Суэли холодно произнёс: «Не могли бы вы оставить меня одного?» Когда тот удалился, Суэли принялся просматривать записи одну за другой.
Кое-что из записей извлечь удалось, и, закончив с делами, Суэли собрался покинуть управу. У ворот суетились несколько чиновников. Он остановился посмотреть, не случилось ли чего, и тут дознаватель провёл мимо какого-то мужчину. Похоже, его вели к главе уездной стражи.
— И зачем было являться с повинной из-за стычки с таким же отребьем? — услышал Суэли ворчание одного из чиновников.
— Убей он пару таких отбросов, никто бы и не узнал.
— Да и тюрьма, поди, уже битком набита.
Слова чиновников явно говорили об их нерадивости, но в них хорошо чувствовалась и усталость от вечной нехватки людей.
Слова о «стычке с таким же отребьем» почему-то зацепили Суэли, и он направился к чиновникам.
※ ※ ※
— Драгоценный камень? — переспросила Юэцзи.
Хуан Чжоу закивал.
— Вспомнил. Чжу Лянь.
— Что?
— Чжу Лянь мне предложил... точно, камень...
Рассказ Хуан Чжоу был сбивчивым, и уловить его суть оказалось непросто. Юэцзи то и дело задавала вопросы и терпеливо слушала.
— Чжу Лянь — мой земляк, мы с детства дружим. Вместе подались в Фэнтао. Как и я, он был бродягой и любителем азартных игр. Незадолго до того, как меня убили, Чжу Лянь сказал, что есть выгодное дельце. Что за дельце, он не сказал, мол, тайна. Но дал мне на хранение драгоценный камень, сказал, что он для этого дела. С кончик большого пальца, беловатый такой. А на следующий день Чжу Лянь пропал. Домой не возвращался, в игорном доме, где он всегда бывал, его не было. У куртизанки, к которой он ходил, тоже нет. Кого ни спрошу, никто его не видел. А пока я искал, кто-то меня ножом пырнул...
Если свести всё вместе, рассказ был примерно такой.
Юэцзи переглянулась с Линъяо. Тот слегка кивнул.
«Выгодное дельце. Драгоценный камень».
Всё это выглядело весьма подозрительно.
— И где же этот камень? — спросил Линъяо.
— У меня дома, — ответил Хуан Чжоу.
По его словам, жил он за захудалым чайным домом, в проулке, где теснились лачуги. Юэцзи вместе с Линъяо и Си тут же отправилась туда.
Оставив позади шум оживлённых улиц, они углубились в глухой переулок. В мрачном закоулке, где стояла вонь от помоев, гнили и всякой всячины, тянулись ряды убогих хибарок. Хуан Чжоу рассказал, что их сдаёт чайный дом с улицы и живёт здесь всякое отребье, перебивающееся случайными заработками.
Линъяо открыл дверь крайнего дома и хотел было шагнуть внутрь, но замер на пороге, нахмурившись. Юэцзи заглянула в комнату из-за его спины и тоже невольно нахмурилась.
— Ну и ну, какой разгром.
Внутри всё было перевёрнуто вверх дном. Это была тесная комнатушка с земляным полом. Кувшин для воды опрокинулся и разбился; всё вокруг было залито водой. Котёл, стоявший, видимо, на очаге, лежал перевёрнутым, а зола была выгребена из очага. Повсюду валялись бутыли и чарки, циновка и тонкое одеяло были изодраны. Здесь явно что-то искали.
— Где вы хранили камень? — спросила Юэцзи.
— В очаге, в золе.
Хуан Чжоу тоже растерянно разглядывал комнату. В ответ на вопрос Юэцзи он указал на очаг.
— Я сам не стряпаю, вот и завернул его в бамбуковый лист и закопал в золу.
Золу из очага выгребли подчистую, и, смешавшись с водой из кувшина, она превратила землю вокруг в грязное месиво. Си заглянул в очаг и покачал головой.
— Ничего нет. Пусто.
Хуан Чжоу совсем скис.
— Мне ж его на хранение дали...
— Из-за этой вещи тебя, скорее всего, и убили, — с досадой бросил Си. — Этого твоего Чжу Ляня наверняка тоже прикончили.
— Как же так...
Си, скорее всего, был прав. Глядя на эту комнату, нельзя было усомниться: выгодное дельце с драгоценным камнем было очень опасным. Если Чжу Ляня и Хуан Чжоу убили из-за него, всё вставало на свои места. И всё же...
Непонятным оставалось чудовище. Если Хуан Чжоу убили в ссоре из-за опасного дельца, то что же это за чудовище пожирало его труп?
Юэцзи разглядывала разгромленную комнату и раздумывала, когда Хуан Чжоу упавшим голосом окликнул её:
— Сестрица. Неужто Чжу Ляня и правда убили? Может, он понял, что дело опасное, и просто затаился? Может, он жив, а?
Юэцзи не решалась ответить. Как ни посмотри, надежды на это было мало.
— Сестрица, может, поищешь Чжу Ляня? Он наверняка жив. Прошу тебя.
— Я шаманка, людей я не разыскиваю. Да и не знаю, как за это взяться.
Хуан Чжоу понурил голову. Юэцзи не знала, что ему сказать. К собственному убийству Хуан Чжоу отнёсся легко и без всякой обиды, а теперь сник, словно пёс, вымокший под внезапным ливнем. Человеческое сердце непостижимо.
— Может, сходим к Чжу Ляню домой? — предложил Линъяо.
Трое людей и дух отправились к дому Чжу Ляня, который, по словам Хуан Чжоу, был неподалёку. Дом оказался такой же убогой съёмной лачугой, как у Хуан Чжоу. Как они и ожидали, внутри всё было перевёрнуто, и разгромили его так же, как дом Хуан Чжоу. Они расспросили соседей, но Чжу Ляня в последнее время действительно никто не видел. Не видели и того, кто устроил погром.
— Неясно, жив Чжу Лянь или мёртв, — сказал Линъяо.
— Скорее, доказательств его смерти нет, — заметил Си. — Пока их нет, мёртвым его, конечно, не назовёшь.
Юэцзи молчала. Линъяо мельком взглянул на неё. Она понимала, что он хочет сказать.
«Способ выяснить есть».
— Если вызвать дух Чжу Ляня, всё станет ясно.
Если он мёртв, дух можно призвать. Если жив — нет.
— Только вызвать его можно всего один раз, и тратить это понапрасну не хочется...
А главное, если дух явится, станет ясно, что Чжу Лянь мёртв. Юэцзи взглянула на Хуан Чжоу. Лицо у того было мрачным.
— И как же это всё так вышло... — пробормотал Хуан Чжоу, низко опустив голову.
Что же это было за выгодное дельце, которое предложил Чжу Лянь? Настолько опасное, что за него убивали?
Внезапно Юэцзи подняла голову. Послышался птичий крик. Она вышла наружу, посмотрела в небо и увидела летящую ласточку. Это была Уи. Юэцзи протянула руку, и ласточка опустилась ей на палец, сложив крылья. Не успела Юэцзи спросить, что случилось, как послышался шум других крыльев. Этот звук был громче, чем от маленькой птахи. Подняв глаза, она увидела звёздную птицу, ту самую, что видела на постоялом дворе.
— Вот вы где.
Опустив взгляд на голос, Юэцзи увидела Суэли. На его смуглом лице, как и всегда, не читалось ни тени эмоций.
— Мне нужно кое о чём доложить. Во-первых...
Не сводя глаз с Юэцзи, Суэли бесстрастно сообщил:
— В управу явился с повинной человек, который утверждает, что убил Хуан Чжоу.
※ ※ ※
Вернувшись на постоялый двор, они сели за стол в трапезной и выслушали Суэли.
С повинной пришёл некий Мо И, мужчина средних лет, завсегдатай игорных домов. Однажды он повздорил с Хуан Чжоу в игорном доме из-за какого-то пустячного недоразумения и, по его словам, затаил обиду и ударил его ножом.
— Ну было дело, ссорились мы с Мо... — Хуан Чжоу с сомнением склонил голову набок. — Так это ж сплошь и рядом. Здесь, в городе, все так живут.
— Ну, одни могут из-за пустяка пырнуть, а другие и на жестокий обман и не рассердятся, — с видом знатока заметил Си, облокотившись на стол.
— Может, и так, только Мо, если на то пошло, не из тех дураков, что из-за такой ерунды за нож хвататься станут.
— Тело Хуан Чжоу ведь даже не нашли, и дела об убийстве нет, — бесстрастно сказал Суэли. — Чиновники тоже недоумевали, зачем ему понадобилось являться с повинной.
— Может быть, его замучила совесть? — сказала Юэцзи.
Суэли этого не подтвердил и не опроверг. Судя по всему, в этом отношении ясности не было.
— Как бы то ни было, выходит, что к делу с драгоценным камнем это отношения не имеет, — сказал Линъяо, задумчиво скрестив руки на груди. — И к тому святилищу тоже.
Юэцзи схватилась за голову. Что же тогда за чудовище пожирало тело Хуан Чжоу? Неужели оно никак не связано с убийцей и придётся начинать всё сначала?
— Что до этого... — вдруг заговорил Суэли. — Этот Мо родом из деревни Хуабао.
Все изумлённо уставились на него.
— К-как вы это узнали? Он сам так сказал?
— Нет. С ним самим мне встретиться, разумеется, не удалось.
— Но тогда...
— Реестр домохозяйств. Я сверялся с записями о деревне Хуабао, чтобы проверить, кто переселился, и запомнил это имя.
Юэцзи опешила.
— Запомнили?.. Но ведь там наверняка очень много имён.
— Нет. Оставшихся в живых меньше десяти человек. Об этом я тоже собирался доложить.
От слов «оставшихся в живых» Юэцзи стало не по себе. Лицо Суэли же, как и прежде, ничего не выражало.
— Около двадцати лет назад в деревне Хуабао случилось поветрие болезни, и почти все жители умерли. Выжили только восемь мужчин, все в расцвете сил. Видимо, болезнь не сломила лишь самых крепких. После этого все они, судя по записям, переселились в Фэнтао. Сам я этого не проверял, поэтому могу сказать только «судя по записям».
Поветрие. Так вот отчего деревня опустела.
— О святилище записей не нашлось.
— Совсем?
— Да. От догадок я воздержусь.
— Значит, догадки у вас есть?
Суэли ненадолго умолк. Юэцзи ждала, и наконец он заговорил:
— Похоже, в деревне Хуабао многие носили фамилию Мо, поэтому можно предположить, что это их родовое святилище.
— Родовое святилище? Хотя оно деревенское?
В родовом святилище чтут предков одной семьи. Юэцзи недоумённо склонила голову набок, но Линъяо кивнул.
— В маленьких деревнях люди часто связаны родственными узами, поэтому родовое святилище и святилище, которое чтит вся деревня, часто одно и то же, — пояснил Линъяо.
— Хм... родовое святилище, значит.
Юэцзи вспомнила святилище, которое видела в деревне Хуабао. Будь оно родовым, на нём, казалось бы, должна висеть табличка с такой надписью.
И всё же Юэцзи посмотрела на Суэли. За такое короткое время он сумел выяснить всё самое важное.
— Вы очень расторопны, — с восхищением сказала Юэцзи.
— Я всего лишь просмотрел записи, — сухо ответил Суэли.
— Уж не служили ли вы на самом деле сверщиком книг в Центральном секретариате?
На должность сверщика книг в Центральном секретариате назначали только самых способных. Суэли казался Юэцзи не столько оторванным от мира служителем обрядов, сколько человеком, сведущим в практических делах.
На губах Суэли почему-то мелькнула едва заметная холодная усмешка.
— Это невозможно.
Юэцзи не поняла, что значила эта усмешка. Суэли тут же убрал её с лица и снова стал бесстрастен.
— В Центральный секретариат ещё ни разу не принимали ни одного хатаньца.
Коротко сказав это, Суэли умолк.
Юэцзи задумалась над смыслом его слов. Хатань — малый народ, живущий в Лангу, портовом городе в провинции Инчжоу, на западной окраине страны Сяо. Говорят, когда-то оттуда во дворец отправляли множество детей, чтобы сделать их евнухами. Хотя было известно, что нынешний император новых евнухов не берёт и сокращает их число, как обстоит дело на самом деле, Юэцзи толком не знала. Гарем и Внутренний дворец были от неё далеки. Зато чиновников при дворе, говорят, ещё со времён прежнего императора набирают без разбора, из знатных ли они родов или нет. И всё же сыну незнатного рода получить высокий чин неимоверно трудно. А уж если он из малого народа... нет, судя по тому, как говорил Суэли, эта стена до сих пор столь толста и крепка, что её не пробить.
«Я сказала, не подумав».
На сердце Юэцзи легла тень. Она ощутила холодную, беспричинную печаль — словно комок снега, сохранившийся в тени после того, как сошли основные сугробы.
— Я повела себя бестактно. Простите.
Суэли перевёл взгляд на Юэцзи. Выражение его лица не изменилось. Он на миг отвёл глаза и снова посмотрел на неё.
— Нет. Это я сказал лишнее. Прошу, не берите в голову.
Похоже, он и впрямь был человеком, который избегал пустых разговоров.
— Как же не брать. Я это запомню.
Суэли больше ничего не сказал.
※ ※ ※
Загрузка главы...

Комментарии

Загрузка...