Глава 89. Усовершенствовать печь
(Перевод: Ориана)
После полудня в переулке Цуйюнь.
Перед домом Чэнь медленно остановился белый конь. Чэнь Вэньцзун грациозно спрыгнул с седла, и как только он спешился, в тот же миг к нему подбежал слуга, чтобы принять поводья и хлыст.
Чэнь Вэньцзун слегка приподнял полу халата и, перешагнув высокий порог, молча направился вглубь за красные ворота.
Крепкий слуга подошел к нему с блестящим медным тазом:
— Молодой господин, вытрите лицо.
В тазу была горячая вода, на краю лежало белое полотенце. Чэнь Вэньцзун взял полотенце, окунул его в горячую воду и дважды вытер лицо от лба до подбородка, только тогда почувствовав себя немного освеженным.
Чэнь Вэньцзун свернул полотенце, снова положил его на край медного таза и тихо спросил:
— Где отец?
Слуга тихо ответил:
— После того как хозяин приказал забить до смерти слугу, присвоившего деньги, он велел подать карету и отправился в ямэнь. Похоже, у него еще есть служебные дела.
— А мать?
Слуга ответил:
— Госпожа договорилась встретиться с госпожой Чжан, чтобы вместе пойти в портняжную мастерскую выбрать шелк.
— А Вэньсяо?
Слуга продолжил:
— Второй молодой господин уехал с друзьями, сказав, что отправляется на Восточный рынок развлечься.
Чэнь Вэньцзун на мгновение оцепенел. Сегодня в доме умер слуга, но ни на кого из домашних, похоже, это не повлияло. Всё шло как обычно.
— Где управляющий?
— После порки мы отнесли управляющего обратно в его комнату, чтобы он отдохнул.
— Я пойду проведаю его, — Чэнь Вэньцзун прошел через длинную красную галерею и направился в заднюю часть дома, где жили слуги.
Как только он вошел во двор, то услышал, как управляющий ругается:
— Этот сопляк примазался к княжескому дворцу и теперь крылья отрастил, посмел нажаловаться хозяину... Ай, полегче лекарство намазывай!
Раздался звонкий шлепок, и тут же послышался испуганный голос слуги:
— Я буду осторожнее.
Чэнь Вэньцзун нахмурился. Тон управляющего был совершенно другим, чем он привык слышать, словно это был другой человек.
Он подошел, отодвинул хлопковую занавеску и увидел управляющего, лежащего на кровати с голым задом, а маленький слуга намазывал его мазью. Рядом с кроватью стояла тарелка с засахаренными фруктами и пирожными.
Управляющий краем глаза заметил вошедшего Чэнь Вэньцзуна, тут же вскочил, натянул штаны и взволнованно, со слезами на глазах, сказал:
— Молодой господин, зачем вы пришли ко мне в этот грязный двор? Это же место, где живут слуги, вам не следует сюда приходить.
Чэнь Вэньцзун мягко сказал:
— Эти десять ударов дались тебе нелегко, тебе нужно хорошенько отлежаться... Я только что ходил к Чэнь Цзи, но не смог его вернуть.
Управляющий сосредоточенно произнес:
— Молодой господин, зачем вы к нему ходили? Не обманывайтесь его нынешним притворством, это всего лишь уловка, чтобы разжалобить хозяина. Если вы и хозяин просто не будете обращать на него внимание, через несколько дней он сам найдет способ вернуться в дом Чэнь.
— Почему?
Управляющий уверенно сказал:
— Вы можете подумать, что он действительно не хочет возвращаться, но неужели он на самом деле сможет отказаться от богатства и знатности семьи Чэнь?
Действительно, семья Чэнь на протяжении поколений занимала высокие государственные должности, а нынешний глава семьи, Чэнь Лучи, является министром налогов. Многие ли смогут отказаться от такого статуса семьи?
Но Чэнь Вэньцзун, вспоминая, как только что видел Чэнь Цзи, его решительное и спокойное выражение лица, ясно почувствовал, что тот искренне хочет разорвать все связи с семьей Чэнь.
Он долго молчал:
— Управляющий, отдохни хорошенько. Я пойду почитаю. Передай на кухню, чтобы ужин мне сегодня не готовили.
— Слушаюсь.
Чэнь Вэньцзун вышел, пересек глубокий двор и вернулся в свою комнату. Он сел за стол, намереваясь повторить каноны, но, перелистав несколько страниц, понял, что не может сосредоточиться.
Послезавтра должны были состояться осенние императорские экзамены. Он разгладил лист рисовой бумаги черной нефритовой пластиной, намереваясь написать сочинение о принципах управления страной, но, обмакнув кисть в тушь, так и не смог начать писать.
В голове Чэнь Вэньцзуна все еще звучал требовательный вопрос княжны и веселый смех из повозки, запряженной волами. Он никак не мог успокоиться.
Вдруг он встал и вышел, сказав слуге у двери:
— Седлай коня.
Чэнь Вэньцзун поспешно вышел за ворота, вскочил на коня и, слегка сжав его бока, поскакал из города на юг.
Он хотел искренне извиниться перед Чэнь Цзи. Его младший брат был ранен, но он даже не побеспокоился о нем. Он, как старший брат, действительно повел себя недостойно того, чему учат мудрецы.
...
Официальная дорога, после того как растаял снег, была грязной и неровной. Чем ближе к Люцзятуню, тем чернее она становилась, потому что повсюду была угольная пыль, высыпавшаяся из повозок.
Люцзятунь оказался не таким уединенным местом, как можно было ожидать. Торговцы и повозки с волами постоянно прибывали и уезжали от въезда в деревню. Одни везли глину, другие — готовый фарфор.
Над деревней непрерывно поднимался белый дым из печных труб. Рабочие, одетые в тонкую одежду и продуваемые соломенные сандалии в снежный день, суетливо занимались погрузкой и разгрузкой.
Вся деревня Люцзятунь была огромной гончарной мастерской.
Чэнь Вэньцзун, верхом на коне, остановил одного из носильщиков и вежливо спросил:
— Скажи, пожалуйста, не видел ли ты здесь княжеского наследника и княжну?
Носильщик растерялся:
— Откуда в таком месте взяться княжескому наследнику с княжной? Молодой господин, вы попали не туда.
Чэнь Вэньцзун на мгновение замолчал. Он тоже подумал, что ошибся, но Чэнь Цзи перед лечебницей ясно сказал «Люцзятунь».
Он снова спросил:
— А не видел ли ты группу из восьми человек, приехавших в Люцзятунь? Среди них еще был буддийский монах.
Носильщик вдруг понял:
— А, вы о них! Они только что арендовали заброшенную мастерскую старика Чжоу за золотую шпильку. Свернете налево, третий дом.
— Благодарю, — Чэнь Вэньцзун бросил ему две медные монеты и погнал коня дальше по грязи. Носильщики, увидев его высокого коня и гордую осанку, быстро уступали ему дорогу.
Всего через несколько шагов он услышал смех Чэнь Цзи вдалеке:
— Заткните рты и носы тряпками! А то наглотаетесь пыли, потом мучиться будете.
Чэнь Вэньцзун остановил лошадь у входа в гончарную мастерскую. Он посмотрел вниз на грязную дорогу после таяния снега, потом на свои чистые черные сапоги. Некоторое время он колебался, стоит ли слезать с коня.
Он поднял глаза и увидел широко распахнутые ворота мастерской. Двор был покрыт серой пылью. Чэнь Цзи и остальные, с лицами, перемазанными сажей, прикрыв рты и носы тряпками, толкали огромный каменный каток, перемалывая обломки фарфора в пыль.
Это было совершенно не похоже на то, что представлял себе Чэнь Вэньцзун. Он думал, что княжеский наследник и княжна приехали, чтобы полюбоваться снегом, но вместо этого они собрались в старой гончарной мастерской и занимались грязной тяжелой работой.
Мастерская семьи Чжоу занимала около двух му земли. Слева тянулся ряд низких глинобитных построек с дырявой черепицей, в центре возвышалась большая плоская печь, которая в данный момент не горела, а справа громоздилась гора бракованной фарфоровой посуды. И еще был огромный каменный каток.
Лян Гоуэр лежал под навесом глинобитного дома, прикрыв лицо сухим табачным листом, и крепко спал. Маленький монах сидел со скрещенными ногами и, закрыв глаза, читал сутры. Чэнь Цзи и остальные толкали тяжелый каток, перемалывая осколки фарфора в пыль.
Байли короткой метлой старательно сметала пыль в бамбуковую корзину для дальнейшего использования.
В этот момент поднялось облако пыли, покрыв лицо княжны серым слоем.
Княжеский наследник, который толкал каток, с жалостью сказал:
— Иди сюда, брат вытрет тебе лицо.
Услышав его слова, Байли подняла голову, но княжич, вместо того чтобы вытереть ей лицо, написал ей на лбу иероглиф «王».
Он от души рассмеялся:
— Теперь ты еще больше похожа на маленького тигренка!
Байли рассердилась и бросилась на него с метлой. Они оба бегали вокруг каменного катка, а остальные, продолжая его толкать, хохотали.
Лю Цюйсин посмотрел на Шэ Дэнкэ:
— Может, и тебе лицо вытереть?
Шэ Дэнкэ усмехнулся:
— Отвали, паршивец! Думаешь, я не знаю, что ты, негодяй, опять задумал?
Чэнь Вэньцзун сидел на коне и молча наблюдал. Он не понимал, почему эти люди, перемазанные с ног до головы, с такой радостью толкают каменный каток.
Находят радость, несмотря на трудности?
Но почему княжеский наследник и княжна Байли, имея столь знатное происхождение, делают это, как простые рабочие?
После долгих раздумий Чэнь Вэньцзун все-таки спрыгнул с коня. Когда он приземлился, его черные сапоги забрызгало грязью. Не издав ни звука, он незаметно вошел во двор мастерской и стал молча наблюдать.
Он услышал, как Чэнь Цзи сказал:
— Хорошо, уже много измельчили. Нужно посмотреть результат, чтобы понять, как скорректировать процесс позже. На этот раз готовимся к долгой работе.
Знания Чэнь Цзи о цементе основывались на широко известной формуле «два помола — один обжиг».
Звучало просто: смешать сырье, полученное при обжиге известняка и глины, в соотношении 3:1. Хотя это и не идет ни в какое сравнение со специальным цементом, для той эпохи этого было более чем достаточно.
В мастерской лежали груды битого фарфора. Все это были бракованные изделия от предыдущего обжига, которые можно было использовать непосредственно в качестве обожженной глины. Что касается жженой извести, которую в династии Нин называли известковой золой, она уже широко использовалась во многих областях, достаточно было купить ее готовой.
Когда все сырье было на месте, казалось, оставалось только измельчить и смешать.
Но Чэнь Цзи знал, что, подобно способу отбеливания сахара желтой глиной, многое кажется простым, но на деле сложно. Просто сделать цемент — не проблема, но проблема сделать его качественным.
В этот момент никто не заметил прибытия Чэнь Вэньцзуна. Он молча наблюдал, желая увидеть, что задумали княжеский наследник и остальные.
Чэнь Цзи высыпал измельченную известь и фарфоровую пыль на свободное место на полу мастерской, добавил такое же количество воды и перемешал все до состояния пасты.
После тщательного перемешивания он нанес пасту на серый кирпич и оставил сохнуть. Группа чумазых людей сидела на корточках в ожидании.
Княжеский наследник, обхватив колени, тихо спросил:
— Чэнь Цзи, как долго придется ждать?
Чэнь Цзи задумался:
— Первичное схватывание должно начаться не менее чем через три четверти часа, а окончательное схватывание займет около шести часов. Тогда можно считать, что нормально.
— Шесть часов? Так долго?
Чэнь Цзи серьезно сказал:
— Терпение. Великие дела требуют терпения!
— О... тогда, может, сыграем в пайцзю?
— Ты принес пайцзю?
— Нет. Принесем завтра.
— Ладно.
Байли с улыбкой сказала:
— Не знаю, будет ли эта штука под названием цемент такой прочной, как говорит Чэнь Цзи, когда мы ее приготовим, но работа здесь кажется гораздо интереснее и приносит больше удовлетворения, чем учеба в академии.
Чэнь Цзи улыбнулся:
— Княжна, это только кажется. Если бы вы работали, как те носильщики, ты бы так не говорила.
Когда речь зашла об этом, Байли вдруг погрустнела:
— Раньше я часто расспрашивала Сибин и Ситан о жизни за пределами дворца. Я хотела узнать, как живут простые люди. Тогда я только слышала их рассказы и чувствовала, что люди ужасно страдают, но, увидев сегодня этих рабочих в соломенных сандалиях в зимнее время, я поняла, что их страдания невозможно представить.
Чэнь Цзи помолчал немного, а затем сказал:
— Княжна и княжич родились в богатстве, вам трудно понять все тяготы жизни, но то, что вы хотите их понять, — это уже много.
Княжеский наследник скривился:
— Надо бы и тем важным господам при дворе посмотреть, как народ под их властью живет.
Чэнь Вэньцзун, наблюдавший за этой сценой, внезапно появился за их спинами и перебил их:
— Те важные господа при дворе тоже пекутся о стране. Они изо дня в день трудятся, издавая указы, спасающие людей от страданий. Если кого и винить, так только династию Цзин и нашу династию Нин, которые, не прекращая, воюют год за годом, делая жизнь народа невыносимой. Княжескому наследнику и княжне, членам императорской фамилии, не пристало болтаться по деревням и тем более сплетничать о чиновниках императорского двора за их спинами.
Люди, сидевшие на корточках, услышав его слова, повернулись к нему:
— Эй, а ты как здесь оказался?!
Чэнь Вэньцзун не ответил на этот вопрос, лишь искренне сказал:
— Княжич, княжна, вам следует вернуться и усердно изучать священные книги, чтобы в будущем приносить пользу.
Княжеский наследник, сидя на корточках, небрежно ответил:
— Мы сейчас важным военным делом заняты. Ты, книжный червь, ничего не поймешь!
У Чэнь Вэньцзуна даже дыхание перехватило:
— Как, находясь в этом грязном Люцзятуне, вы можете повлиять на военные дела?!
Княжеский наследник с веселой улыбкой сказал:
— Говорю же, ты не поймешь.
Чэнь Вэньцзун застывшим голосом сказал:
— А как я могу понять, если ты мне не рассказываешь?
Княжеский наследник замялся:
— Я... в основном, я и сам не понимаю.
Чэнь Вэньцзун пробормотал:
— Хотя бы честно.
Чэнь Цзи, сидевший в стороне, взглянул на него:
— Брат, если хочешь посмотреть, отойди в сторону и смотри. Не болтай. И не смотри свысока на то, что мы сейчас делаем. Конечная цель обучения — применение знаний на практике на пользу простого народа, а пустые разговоры губят страну.
Чэнь Вэньцзун хотел рассердиться на эти слова. Конфуцианство учит, что старший брат должен быть добрым, а младший ― почтительным, однако Чэнь Цзи полностью игнорировал эти правила, совершенно не обращая внимания на своего старшего брата.
Однако, помня о цели своего приезда сюда, он в конце концов сдержался. Он не хотел сидеть на корточках, как эти люди, тем самым позоря свой ученый статус, поэтому он тихо стоял в стороне, желая посмотреть, какие неприятности эти люди могут устроить.
Вот только...
Чэнь Вэньцзун озадаченно спросил:
— Я только что подслушал ваш разговор, и, кажется, здесь главный Чэнь Цзи?
Остальные обменялись взглядами, не понимая, что это за вопрос. Княжеский наследник на мгновение задумался и спросил в ответ:
— А кто же еще?
Чэнь Вэньцзун потерял дар речи. Управляющий всегда говорил, что Чэнь Цзи пресмыкается перед княжичем и княжной, но теперь, по-видимому, управляющий был совершенно неправ!
Байли дернула княжеского наследника за рукав:
— Братец, не обращай внимания, давай не будем с ним играть.
Чэнь Вэньцзун: «...»
Неизвестно, сколько прошло времени — может, два часа, а может, три. Когда у всех затекли ноги, они принесли деревянные стулья из комнаты и продолжили ждать.
И только когда солнце стало клониться к закату, Чэнь Цзи сказал:
— Думаю, готово. Время первичного и окончательного схватывания можно считать приемлемым, но я не знаю, достаточно ли он прочный.
Княжеский наследник пошел проверить и увидел, что раствор, намазанный на серый кирпич, уже затвердел и прилип к нему.
Его глаза загорелись, он посмотрел на Чэнь Цзи:
— Сколько времени нужно, чтобы застыл обычный раствор из клейкого риса?
Чэнь Цзи ответил:
— Десять дней.
Княжеский наследник снова спросил:
— Если эта штука действительно заменит раствор из клейкого риса, отцу больше не придется беспокоиться. Известковая зола и глина есть везде, не придется отбирать у народа клейкий рис и заставлять его голодать!
Чэнь Цзи взял кирпич, внимательно осмотрел застывшую структуру цемента и вдруг сказал:
— Не радуйся раньше времени.
С этими словами он осторожно потер его большим пальцем. Цемент, который должен был быть твердым и прочным, рассыпался, как остатки тофу.
Если бы этот цемент использовали для строительства стен приграничного города, они, вероятно, рухнули бы еще до нападения династии Цзин. Княжича и княжну, возможно, и не тронут, а вот Чэнь Цзи, пожалуй, отрубят голову...
В чем же проблема?
Чэнь Цзи любил читать научно-популярные книги, поэтому у него был широкий кругозор. Но широкий кругозор обычно означает, что каждая тема знакома лишь поверхностно, без глубокого изучения.
Можно красиво и логично говорить о принципах, но на практике будет множество ошибок.
Чэнь Цзи вздохнул:
— В таком виде это точно непригодно.
Княжеский наследник спросил:
— Тогда что же нам делать?
Чэнь Цзи подумал:
— Нужно просеять фарфоровую пыль еще мельче. Княжна, ты с Шэ Дэнкэ и братом Маоэром поищи в деревне сито с более мелкой сеткой. Княжич, ты с братом Лю и маленьким монахом купи еще известковой золы...
Чэнь Цзи все время чувствовал, что что-то не так. Ему казалось, что он упустил какой-то важный шаг.
Чэнь Вэньцзун смотрел на сосредоточенное выражение лица Чэнь Цзи и чувствовал, что тот совершенно незнаком ему.
Раньше, в доме семьи Чэнь, Чэнь Цзи жил в отдельном дворе, ел отдельно, спал отдельно и даже учился в другой школе, не там, где учились они с Вэньсяо. Их мать все время повторяла, что Чэнь Цзи упрямый и глупый, не позволяя им проводить время вместе.
Кровные братья жили в одном доме, но словно в разных мирах.
Только сейчас Чэнь Вэньцзун осознал, что никогда по-настоящему не знал своего младшего брата.
В этот момент Чэнь Цзи вдруг поднял взгляд на огромную глиняную печь для обжига во дворе:
— Нет, эта печь неправильная! Неудивительно, что хозяин колебался, когда мы арендовали мастерскую!
С этими словами он поднял веточку, присел на корточки и нарисовал на земле фигуру, похожую на тыкву-горлянку:
— Это печь с восходящим пламенем. Температура недостаточно высока для обжига цемента. Нам нужно заменить ее на двухкамерную печь или сводчатую, чтобы восходящее пламя превратилось в нисходящее. Княжич, иди, позови сюда всех рабочих Люцзятуня.
Княжеский наследник с любопытством спросил:
— Что ты собираешься делать?
Чэнь Цзи уверенно ответил:
— Усовершенствовать печь!
Следующая глава через неделю. Здесь есть немного больше глав в платном доступе https://tl.rulate.ru/book/130984/?ref=388413

Комментарии

Загрузка...