Вернувшись в свою пещеру ни с чем, Чжу Янь озадаченно почесал в затылке, глядя на аккуратно разложенные черепашьи панцири, кости и каменные пластины.
Предметы-то есть, а прочитать не выходит!
Ничего не поделаешь, придётся разбираться самому.
Однако сколько он ни всматривался, знаки оставались чужими и непонятными.
— Ну и подставил же Шаман! Неужели сложно было обучить побольше соплеменников? — Ворчал Чжу Янь, совершенно не понимая, с чего начать.
Знай хоть кто-нибудь пару символов, он смог бы догадаться по контексту!
«Погоди-ка... Шаман ведь не мог уйти, не оставив ни ниточки!» – поворчав, Чжу Янь кое-что вспомнил и спешно зажмурился.
Внутри его тела диаграмма Тайцзи продолжала вращаться по своему маршруту. Ци Инь-Ян и энергия Пяти Стихий двигались своими путями, но на лбу странного дракона белела точка – то самое бледное пламя.
Это пламя возникло из необычной силы, полученной им при разжигании огня с помощью линзы. Шаман направил её своей шаманской силой, а затем та жуткая пара глаз поглотила и трансформировала её. А значит, внутри должна была остаться и шаманская сила самого Шамана!
В отличие от неконтактной энергии Инь-Ян и слабой энергии Пяти Стихий, бледным пламенем Чжу Янь овладел уже давно. Мысленным усилием он извлёк огонёк со лба дракона, и бледный язычок вылетел прямо ему на ладонь – пламя стало заметно сильнее, чем прежде.
— К счастью, оно никуда не делось, — выдохнул Чжу Янь.
— Пламя холодное, но способное испепелять камни в пыль. Буду звать тебя Ледяным пламенем, — прошептал Чжу Янь, давая огню имя.
Затем Чжу Янь осторожно поднёс огонь к тёмно-жёлтому, словно нефритовому, черепашьему панцирю. К его ужасу, край панциря бесшумно рассыпался в прах. Чжу Янь тут же отдёрнул предмет.
— Не выходит?
Хотя он этого и ожидал, всё равно горько усмехнулся.
Однако в тот же миг знак, расположенный ближе всего к обгоревшему краю, вдруг мягко засветился!
Чжу Янь поднёс панцирь ближе к глазам. Но едва он вознамерился рассмотреть детальнее, как светящийся знак вспыхнул лучом и устремился ему прямо в лоб. В сознании Чжу Яня отпечатался образ узора.
И в ту же секунду он... понял смысл этого знака!
«Для активации нужна шаманская сила? Нет, просто любая энергия!» – догадался Чжу Янь.
Раз Ледяное пламя способно активировать панцирь, то сработает ли энергия Пяти Стихий?
Подумав об этом, Чжу Янь погасил Ледяное пламя.
В конце концов, эта штука испепеляла всё подряд, а уничтожать наследие Шамана не хотелось.
Извлекши нить энергии Пяти Стихий, Чжу Янь направил её в панцирь. Как и ожидалось, с притоком энергии знаки на черепашьем панцире один за другим засияли. Чжу Янь без колебаний приложил панцирь ко лбу.
И действительно: знаки вместе со светом перетекали в его разум. Простые и сложные узоры врезались в память, и Чжу Янь моментально усваивал их значение.
Это оказалась часть древнего текста о шаманских рунах! Охваченный азартом, Чжу Янь брал следующие панцири, подпитывал их энергией Пяти Стихий и запоминал содержимое.
Спустя три с лишним часа Чжу Янь запечатлел узоры со всех тридцати с лишним панцирей. Большая часть времени ушла на восполнение израсходованной энергии Пяти Стихий.
Упорядочив фрагменты, Чжу Янь потратил ещё полдня и в конце концов восстановил целостный текст трактата – «Истинное разъяснение первобытных шаманских рун».
— Шаманы? Шаманские руны? Что же это за мир такой?
Перечитав трактат, Чжу Янь ощутил глубокое потрясение.
В «Истинном разъяснении первобытных шаманских рун» описывались двенадцать первобытных шаманских рун. Каждая из них выглядела крайне просто, но значение, которое они несли, ошеломляло: Металл, Дерево, Вода, Огонь, Земля, Ветер, Дождь, Гром, Молния, Время, Пространство и Яд.
Они точно соответствовали легендарным Двенадцати прародителям-шаманам!
Чжу Янь опешил. Неужели магия этих рун — легендарное колдовство племени Ву из древних сказаний? И значит, этот мир — первозданный Хунхуан?!
От этой мысли Чжу Яню стало по-настоящему жутко.
Если это и впрямь Хунхуан, то дело дрянь! Первозданный мир Хунхуан – кошмарное место, где все живые существа лишь муравьи, а воля святых непреложна. Святые плетут интриги, а гибнет в этих распрях главным образом человеческая раса!
Куда уж вождю крошечного первобытного племени рассчитывать на безмятежную жизнь? Проще сразу лечь и умереть.
Но они находились в Северной Пустоши. Мудрейший Шаман поселения испустил дух, и Чжу Яню даже не у кого было расспросить подробности.
С трепетом заучив «Истинное разъяснение первобытных шаманских рун», Чжу Янь совладал с чувствами и занялся костяными и каменными пластинами.
Как и в случае с панцирями, при вливании энергии Пяти Стихий знаки проявлялись и поглощались его разумом.
Спустя целых три дня Чжу Янь отложил последнюю каменную плиту и задумчиво уставился в выход из пещеры.
— Вождь, ты в порядке? — Не выдержал Жэнь.
Все эти три дня Чжу Янь не ел и не пил, непрерывно изучая наследие Шамана, словно одержимый.
— Всё в порядке... Жэнь, ты знаешь, что это за мир, в котором мы живём? — Со вздохом спросил Чжу Янь.
Жэнь лишь хлопал глазами.
— И то правда... Жители нашего поселения Ледяной пещеры даже за пределы Северной Пустоши ни разу не выходили. Откуда нам знать правду о мире? — Чжу Янь и не ждал ответа, просто высказал мысли вслух.
За эти дни из узоров на костях и камнях он выудил немало сведений.
Этот мир не являлся самим Хунхуаном, но был тесно с ним связан – сопутствующий мир, примыкающий к первозданному миру Хунхуан. Дикий мир – само название говорило за себя: здесь царили невежество и дикость.
За долгие эпохи сюда случайно попадали представители великих рас из Хунхуана, укрывались от катастроф и войн божества, демоны и бессмертные. Посему Дикий мир представлял собой место, где бесчинствовали демоны, монстры, духи и нечисть.
Человеческая раса была лишь ничтожным племенем: хоть численность людей и оставалась велика, сила их была ничтожна, и они сплошь и рядом становились едой для прочих видов.
Чжу Янь понятия не имел, откуда Шаман раздобыл эти сведения и древние реликвии, но благодаря им он составил первичное представление об окружающей действительности.
Как хорошо, что это не сам Хунхуан! Пусть кругом царит хаос, но от явного удара уклониться легко, а вот от стрелы в спину не убережешься. По крайней мере, здешний мир прост и прямолинеен: хочешь убить — берешь топор и бьешь. Это не легендарный Хунхуан, где весь мир – шахматная доска, а все живые существа – пешки в руках зловещих кукловодов.
Чжу Янь облегчённо перевёл дух. Наследие Шамана вызывало в нём ещё больше любопытства, но, увы, о самом себе Шаман ничего не записал.
Помимо этих сведений Чжу Янь выудил из нескольких каменных пластин схемы построения нескольких шаманских формаций – и больше ничего.
«Неудивительно, что Шаман не смог найти преемника в поселении! Всё наследие держится на шаманских рунах, а среди местных дикарей попробуй найди того, кто в этом хоть что-то сообразит».
Чжу Янь ещё немного побурчал и погрузился в осмысление «Истинного разъяснения первобытных шаманских рун».
Значение узоров из трактата отпечаталось в его памяти, что было куда нагляднее устной передачи от учителя. Всё-таки в том, что касалось анализа текста, у Чжу Яня имелся свой подход!

Комментарии

Загрузка...