Когда мать Цинь вошла, Юй Цяоцяо только закончила ужинать с Цинь Цзичжи и собирала посуду. Увидев, что мать Цинь входит в ярости, она в душе расцвела: «Давай, старая карга, не лопни от злости!»
Когда мать Цинь вошла, Юй Цяоцяо только закончила ужинать с Цинь Цзичжи и собирала посуду. Увидев, что мать Цинь входит в ярости, она в душе расцвела: «Давай, старая карга, не лопни от злости!»
С притворным радушием она бросилась навстречу:
С притворным радушием она бросилась навстречу:
— Ой, мама, вы так быстро вернулись! Наверное, устали? С рукой Сяолуна всё в порядке?
— Ой, мама, вы так быстро вернулись! Наверное, устали? С рукой Сяолуна всё в порядке?
Мать Цинь опешила от такой внезапной заботы. А зачем она, собственно, пришла? Увидев пустые тарелки на столе, она снова распалилась гневом:
Мать Цинь опешила от такой внезапной заботы. А зачем она, собственно, пришла? Увидев пустые тарелки на столе, она снова распалилась гневом:
— Юй Цяоцяо!
— Юй Цяоцяо!
— Да, мама? Вы только не кричите так громко, а то надорвётесь. Я слушаю, что вы скажете.
— Да, мама? Вы только не кричите так громко, а то надорвётесь. Я слушаю, что вы скажете.
— Ты! А где еда?!
— Ты! А где еда?!
От гнева она потеряла дар речи. Глядя на улыбающееся лицо Юй Цяоцяо, она не знала, что и сказать.
От гнева она потеряла дар речи. Глядя на улыбающееся лицо Юй Цяоцяо, она не знала, что и сказать.
— Еда? Мы её съели. Я только что говорила Цзичжи: надо же, как мама о нас заботится — специально оставила нам столько вкусного, чтобы мы не голодали.
— Еда? Мы её съели. Я только что говорила Цзичжи: надо же, как мама о нас заботится — специально оставила нам столько вкусного, чтобы мы не голодали.
Она украдкой взглянула на мать Цинь — та была почти зелёной от злости. Юй Цяоцяо и бодро взяла посуду:
Она украдкой взглянула на мать Цинь — та была почти зелёной от злости. Юй Цяоцяо и бодро взяла посуду:
— Мама, посуду я сама помою. Вы и так устали, готовя нам еду. Не позволю ещё и мыть за нас.
— Мама, посуду я сама помою. Вы и так устали, готовя нам еду. Не позволю ещё и мыть за нас.
— Присядьте, поговорите с Цзичжи. А я пойду мыть.
— Присядьте, поговорите с Цзичжи. А я пойду мыть.
С этими словами она подмигнула Цинь Цзичжи, схватила посуду и быстрым шагом, почти бегом, выскользнула из комнаты.
С этими словами она подмигнула Цинь Цзичжи, схватила посуду и быстрым шагом, почти бегом, выскользнула из комнаты.
Мать Цинь: «...»
Мать Цинь: «...»
Зачем она, собственно, приходила?
Зачем она, собственно, приходила?
Юй Цяоцяо могла отделываться шуточками, но Цинь Цзичжи на это был не способен. Лицо его стало серьёзным:
Юй Цяоцяо могла отделываться шуточками, но Цинь Цзичжи на это был не способен. Лицо его стало серьёзным:
— Что ты хотела сказать?
— Что ты хотела сказать?
Мать Цинь была вне себя от злости. Обычно она славилась сварливостью, но сегодня эта маленькая дрянь сумела её переиграть. Она и на Цинь Цзичжи смотрела уже неприветливо:
Мать Цинь была вне себя от злости. Обычно она славилась сварливостью, но сегодня эта маленькая дрянь сумела её переиграть. Она и на Цинь Цзичжи смотрела уже неприветливо:
— Цзичжи, я не говорю, что ты неправ, но даже в твоём положении мужчина должен уметь держать жену в руках. Нельзя, чтобы она делала всё, что ей вздумается. Она скормила вам еду всей семьи — что это такое?
— Цзичжи, я не говорю, что ты неправ, но даже в твоём положении мужчина должен уметь держать жену в руках. Нельзя, чтобы она делала всё, что ей вздумается. Она скормила вам еду всей семьи — что это такое?
Цинь Цзичжи выслушал её и холодно усмехнулся:
Цинь Цзичжи выслушал её и холодно усмехнулся:
— А что, нам с ней еда не полагалась?
— А что, нам с ней еда не полагалась?
Мать Цинь поперхнулась. Действительно, она не готовила для них. Эта Юй Цяоцяо уже вошла в их дом — так пусть бы сама и готовила! С какой стати она, свекровь, должна на неё стряпать? Её взяли в дом, чтобы избавиться от этого калеки, а теперь прибавился ещё один рот. Как тут не злиться?
Мать Цинь поперхнулась. Действительно, она не готовила для них. Эта Юй Цяоцяо уже вошла в их дом — так пусть бы сама и готовила! С какой стати она, свекровь, должна на неё стряпать? Её взяли в дом, чтобы избавиться от этого калеки, а теперь прибавился ещё один рот. Как тут не злиться?
— Мама не то хотела сказать. Но ты же знаешь, наша семья в особом положении...
— Мама не то хотела сказать. Но ты же знаешь, наша семья в особом положении...
Цинь Цзичжи перебил её:
Цинь Цзичжи перебил её:
— Особое положение — или я вам в тягость?
— Особое положение — или я вам в тягость?
— Мама никогда такого не говорила! Все эти дни, что ты болел, разве я не ухаживала за тобой не покладая рук? У тебя совести нет!
— Мама никогда такого не говорила! Все эти дни, что ты болел, разве я не ухаживала за тобой не покладая рук? У тебя совести нет!
Цинь Цзичжи фыркнул:
Цинь Цзичжи фыркнул:
— Ухаживала не покладая рук? Это значит, что я вечно был полуголодным и с каждым днём чувствовал себя всё хуже? Или что близится лето, а вы меня бросили гнить заживо в собственной грязи? Да, вы и правду старались.
— Ухаживала не покладая рук? Это значит, что я вечно был полуголодным и с каждым днём чувствовал себя всё хуже? Или что близится лето, а вы меня бросили гнить заживо в собственной грязи? Да, вы и правду старались.
Обычно он не говорил таких слов. Как бы семья к нему ни относилась, он старался не обращать внимания. Считал себя бесполезным инвалидом — поживёт день, и ладно. Но сейчас... он вдруг решил, что больше так не хочет.
Обычно он не говорил таких слов. Как бы семья к нему ни относилась, он старался не обращать внимания. Считал себя бесполезным инвалидом — поживёт день, и ладно. Но сейчас... он вдруг решил, что больше так не хочет.
Как раз в этот момент вернулась Юй Цяоцяо с постиранным пододеяльником. Она собиралась зашить одеяло засветло — на двоих у них было всего одно одеяло, а двойной слой будет теплее.
Как раз в этот момент вернулась Юй Цяоцяо с постиранным пододеяльником. Она собиралась зашить одеяло засветло — на двоих у них было всего одно одеяло, а двойной слой будет теплее.
Мать Цинь побледнела ещё сильнее и злобно уставилась на Юй Цяоцяо. Та скорчила гримаску и перевела взгляд на Цинь Цзичжи.
Мать Цинь побледнела ещё сильнее и злобно уставилась на Юй Цяоцяо. Та скорчила гримаску и перевела взгляд на Цинь Цзичжи.
Цинь Цзичжи глубоко вздохнул:
Цинь Цзичжи глубоко вздохнул:
— С тех пор, как меня парализовало, государство ежемесячно выделяет мне двадцать юаней пособия. Я не взял ни цента — всё отдавал семье. Раз вы считаете, что ухаживать за мной и Цяоцяо вам неудобно, то давайте с этого дня оставим деньги себе и будем жить отдельно. После разделения мы с Цяоцяо не будем вас обременять.
— С тех пор, как меня парализовало, государство ежемесячно выделяет мне двадцать юаней пособия. Я не взял ни цента — всё отдавал семье. Раз вы считаете, что ухаживать за мной и Цяоцяо вам неудобно, то давайте с этого дня оставим деньги себе и будем жить отдельно. После разделения мы с Цяоцяо не будем вас обременять.
Сказано это было с такой решимостью, словно он принял важнейшее решение в своей жизни.
Сказано это было с такой решимостью, словно он принял важнейшее решение в своей жизни.
Юй Цяоцяо и не знала, что семья Цинь присваивает себе пособие для инвалида. Она уставилась на мать Цинь.
Юй Цяоцяо и не знала, что семья Цинь присваивает себе пособие для инвалида. Она уставилась на мать Цинь.
Та была в шоке от внезапного решения. Разделяться никак нельзя — вся семья существовала именно на эти двадцать юаней. Если бы не эти деньги, откуда бы у них взялись средства на жизнь? Да и на сладости для Цинь Сяолуна и Цинь Сяхуань не хватало бы.
Та была в шоке от внезапного решения. Разделяться никак нельзя — вся семья существовала именно на эти двадцать юаней. Если бы не эти деньги, откуда бы у них взялись средства на жизнь? Да и на сладости для Цинь Сяолуна и Цинь Сяхуань не хватало бы.
— Цзичжи, что ты такое говоришь? Зачем нам делить хозяйство? Как же мать может вас бросить? Вы с женой такие молодые — разве вам легко будет одним?
— Цзичжи, что ты такое говоришь? Зачем нам делить хозяйство? Как же мать может вас бросить? Вы с женой такие молодые — разве вам легко будет одним?
Она приняла ласковый материнский вид и при этом исподтишка метнула в Юй Цяоцяо злобный взгляд. «Эта маленькая дрянь подбила его на раздел. Отделится, заберёт пособие и сбежит, а то и бывшему любовнику отдаст. По одной роже видно — лисица, не умеет вести хозяйство по-честному».
Она приняла ласковый материнский вид и при этом исподтишка метнула в Юй Цяоцяо злобный взгляд. «Эта маленькая дрянь подбила его на раздел. Отделится, заберёт пособие и сбежит, а то и бывшему любовнику отдаст. По одной роже видно — лисица, не умеет вести хозяйство по-честному».
Юй Цяоцяо знала, что у той на уме. Ей доставляло удовольствие смотреть, как свекровь её ненавидит и ничего не может с этим поделать. Она чуть не захлопала Цинь Цзичжи:
Юй Цяоцяо знала, что у той на уме. Ей доставляло удовольствие смотреть, как свекровь её ненавидит и ничего не может с этим поделать. Она чуть не захлопала Цинь Цзичжи:
— Мама, вы уже в возрасте, у Цзичжи здоровье слабое. Вам и правда тяжело за ним ухаживать. Раз я вошла в дом, этим и должна заниматься.
— Мама, вы уже в возрасте, у Цзичжи здоровье слабое. Вам и правда тяжело за ним ухаживать. Раз я вошла в дом, этим и должна заниматься.
Увидев, что мать Цинь собирается возражать, Юй Цяоцяо поспешно схватила её за руку:
Увидев, что мать Цинь собирается возражать, Юй Цяоцяо поспешно схватила её за руку:
— Мама, я знаю, вы переживаете. Но будьте уверены: я буду хорошо заботиться о Цзичжи и не обману ваших надежд.
— Мама, я знаю, вы переживаете. Но будьте уверены: я буду хорошо заботиться о Цзичжи и не обману ваших надежд.
Только когда Юй Цяоцяо с самым невинным видом выпроводила её за дверь и задвинула засов, мать Цинь поняла, что её провели! Как это они вдруг заговорили о разделе? Нельзя — ни в коем случае нельзя! Если разделиться, вся семья просто пропадёт!
Только когда Юй Цяоцяо с самым невинным видом выпроводила её за дверь и задвинула засов, мать Цинь поняла, что её провели! Как это они вдруг заговорили о разделе? Нельзя — ни в коем случае нельзя! Если разделиться, вся семья просто пропадёт!
Юй Цяоцяо прислушалась к звукам во дворе, потом прикрыла рот рукой и показала Цинь Цзичжи большой палец:
Юй Цяоцяо прислушалась к звукам во дворе, потом прикрыла рот рукой и показала Цинь Цзичжи большой палец:
— Товарищ Цинь Цзичжи, вы настоящий мужчина!
— Товарищ Цинь Цзичжи, вы настоящий мужчина!
Цинь Цзичжи улыбнулся — её хитрая мордашка его развеселила. Он заметил, что за сегодняшний день улыбался гораздо больше, чем за весь прошлый месяц.
Цинь Цзичжи улыбнулся — её хитрая мордашка его развеселила. Он заметил, что за сегодняшний день улыбался гораздо больше, чем за весь прошлый месяц.
— Я серьёзно. Если останемся с ними — тебе будет трудно.
— Я серьёзно. Если останемся с ними — тебе будет трудно.
Он прекрасно помнил, что мать вошла с метлой, и отлично понимал, что она хотела сделать. Раз уж он решил жить с Юй Цяоцяо по-настоящему, то даже будучи парализованным, обязан её защищать и не давать в обиду.
Он прекрасно помнил, что мать вошла с метлой, и отлично понимал, что она хотела сделать. Раз уж он решил жить с Юй Цяоцяо по-настоящему, то даже будучи парализованным, обязан её защищать и не давать в обиду.
Юй Цяоцяо наклонилась к нему поближе, её глаза сверкнули:
Юй Цяоцяо наклонилась к нему поближе, её глаза сверкнули:
— Беспокоишься обо мне?
— Беспокоишься обо мне?
Цинь Цзичжи стало неловко от её взгляда:
Цинь Цзичжи стало неловко от её взгляда:
— М-м...
— М-м...
Она села рядом с ним, поджав ногу, развернула одеяло и начала пришивать к нему пододеяльник:
Она села рядом с ним, поджав ногу, развернула одеяло и начала пришивать к нему пододеяльник:
— Твоя жена не из тех, кого можно безнаказанно обижать. К тому же, я обещала тебя защищать! Не так-то легко меня обидеть.
— Твоя жена не из тех, кого можно безнаказанно обижать. К тому же, я обещала тебя защищать! Не так-то легко меня обидеть.
Он хотел ещё что-то сказать, но за дверью неожиданно раздался голос — смутно знакомый мужской.
Он хотел ещё что-то сказать, но за дверью неожиданно раздался голос — смутно знакомый мужской.
Юй Цяоцяо быстро переглянулась с Цинь Цзичжи. «Что это Чжао Лицзе сюда припёрся?»
Юй Цяоцяо быстро переглянулась с Цинь Цзичжи. «Что это Чжао Лицзе сюда припёрся?»

Комментарии

Загрузка...