А Ру приволокла Ли Цзая к полуоткрытому каменному гроту, словно добытую на охоте дичь.
А Ру приволокла Ли Цзая к полуоткрытому каменному гроту, словно добытую на охоте дичь.
Это место, очевидно, служило ей личным жилищем: на полу толстым слоем лежала сухая трава, а в углу покоилась стопка грубо выделанных, но с виду очень теплых звериных шкур.
Это место, очевидно, служило ей личным жилищем: на полу толстым слоем лежала сухая трава, а в углу покоилась стопка грубо выделанных, но с виду очень теплых звериных шкур.
— Постой, воительница! Давай сначала поговорим, — Ли Цзай уперся ладонями в ее крепкие плечи, пытаясь сохранить хоть какую-то дистанцию.
— Постой, воительница! Давай сначала поговорим, — Ли Цзай уперся ладонями в ее крепкие плечи, пытаясь сохранить хоть какую-то дистанцию.
А Ру замерла, уставившись на него дикими, непонимающими глазами, словно ожидала разумных объяснений.
А Ру замерла, уставившись на него дикими, непонимающими глазами, словно ожидала разумных объяснений.
Ли Цзай поправил порванный воротник и постарался придать своему лицу максимально солидный, цивилизованный вид:
Ли Цзай поправил порванный воротник и постарался придать своему лицу максимально солидный, цивилизованный вид:
— В моих родных краях для продолжения рода нужна любовная связь. Сначала люди знакомятся, узнают друг друга, ухаживают... и только потом переходят к... этому. Твоя настойчивость меня смущает.
— В моих родных краях для продолжения рода нужна любовная связь. Сначала люди знакомятся, узнают друг друга, ухаживают... и только потом переходят к... этому. Твоя настойчивость меня смущает.
А Ру склонила голову, и белоснежные ушки на ее макушке озадаченно вздрогнули. В ее первобытной голове подобная сложная логика явно не укладывалась.
А Ру склонила голову, и белоснежные ушки на ее макушке озадаченно вздрогнули. В ее первобытной голове подобная сложная логика явно не укладывалась.
— Я тебя не понимаю, — пожала она плечами. — Ты слабее меня. Я тебя поймала, дала крышу над головой и буду кормить. В замен ты родишь мне детеныша. Это честно.
— Я тебя не понимаю, — пожала она плечами. — Ты слабее меня. Я тебя поймала, дала крышу над головой и буду кормить. В замен ты родишь мне детеныша. Это честно.
Ли Цзай открыл рот, но так и не нашел, что возразить против этой незамысловатой архаичной философии. В мире, где правит закон клыка и когтя, выживание стояло на первом месте.
Ли Цзай открыл рот, но так и не нашел, что возразить против этой незамысловатой архаичной философии. В мире, где правит закон клыка и когтя, выживание стояло на первом месте.
Приняв его молчание за согласие, А Ру повернулась к каменному выступу и взяла кусок еще истекающего кровью сырого мяса. Это была бедренная часть какого-то зверя — мясо пахло густым, тяжелым запахом свежатины.
Приняв его молчание за согласие, А Ру повернулась к каменному выступу и взяла кусок еще истекающего кровью сырого мяса. Это была бедренная часть какого-то зверя — мясо пахло густым, тяжелым запахом свежатины.
— На, ешь. Тебе нужны силы, — сказала А Ру и ткнула куском прямо ему в лицо.
— На, ешь. Тебе нужны силы, — сказала А Ру и ткнула куском прямо ему в лицо.
Чтобы проявить заботу, она подошла вплотную. Ли Цзай попытался откинуться назад, но за спиной была лишь холодная каменная стена. А Ру буквально накрыла его своим телом, обдав запахом лесных трав и легкого пота. Такое близкое присутствие столь дикой и красивой женщины вызывало у современного парня культурный шок.
Чтобы проявить заботу, она подошла вплотную. Ли Цзай попытался откинуться назад, но за спиной была лишь холодная каменная стена. А Ру буквально накрыла его своим телом, обдав запахом лесных трав и легкого пота. Такое близкое присутствие столь дикой и красивой женщины вызывало у современного парня культурный шок.
— Я не ем сырое... — пробормотал Ли Цзай, чувствуя, как к горлу подступает подкатывает тошнота от одного вида крови.
— Я не ем сырое... — пробормотал Ли Цзай, чувствуя, как к горлу подступает подкатывает тошнота от одного вида крови.
— Хм, — А Ру нахмурилась, но злиться не стала.
— Хм, — А Ру нахмурилась, но злиться не стала.
Она отдернула руку, сама с аппетитом оторвала зубами сочный кусок, пожевала и снова протянула мясо Ли Цзаю — видимо, показывая, что оно не ядовито.
Она отдернула руку, сама с аппетитом оторвала зубами сочный кусок, пожевала и снова протянула мясо Ли Цзаю — видимо, показывая, что оно не ядовито.
Не успел Ли Цзай придумать вежливый отказ от этой «трапезы любви», как снаружи раздались панические крики и женский гвалт.
Не успел Ли Цзай придумать вежливый отказ от этой «трапезы любви», как снаружи раздались панические крики и женский гвалт.
— Проклятье! Это опять эти пернатые воры!
— Проклятье! Это опять эти пернатые воры!
— Прогоняйте их! Они утащат все наши запасы!
— Прогоняйте их! Они утащат все наши запасы!
Выражение лица А Ру мгновенно изменилось. Она сунула кусок мяса Ли Цзаю в руки и рыкнула:
Выражение лица А Ру мгновенно изменилось. Она сунула кусок мяса Ли Цзаю в руки и рыкнула:
— Сиди тут и не вылезай!
— Сиди тут и не вылезай!
С этими словами она стремительной тенью выскочила из пещеры.
С этими словами она стремительной тенью выскочила из пещеры.
Ли Цзай заколебался, глядя на окровавленный кусок в руках, но любопытство пересилило — и он осторожно выскользнул вслед за ней.
Ли Цзай заколебался, глядя на окровавленный кусок в руках, но любопытство пересилило — и он осторожно выскользнул вслед за ней.
На центральной поляне царил полный хаос. В небе кружила стая из десятка странных птиц размером с крупного глухаря, но с длинными, переливающимися хвостовыми перьями. Они пикировали на деревню с невероятной скоростью, оставляя за собой лишь размытые тени.
На центральной поляне царил полный хаос. В небе кружила стая из десятка странных птиц размером с крупного глухаря, но с длинными, переливающимися хвостовыми перьями. Они пикировали на деревню с невероятной скоростью, оставляя за собой лишь размытые тени.
Это и были «пернатые воры». Их цель была проста: они наглым образом сдергивали со сушильных козел полосы вяленого мяса — драгоценный зимний запас племени.
Это и были «пернатые воры». Их цель была проста: они наглым образом сдергивали со сушильных козел полосы вяленого мяса — драгоценный зимний запас племени.
Зверодевушки метались внизу, бессильно рыча и оглашая воздух криками. Обладая колоссальной физической силой, они были совершенно беспомощны против юрких воздушных хищников. Одна из воительниц высоко подпрыгнула, пытаясь сбить птицу кулаком, но тварь лишь слегка взмахнула крыльями, совершив изящный вираж, и легко ушла от удара, прихватив на лету еще один кусок. Неуклюже упав, воительница врезалась в соплеменницу, и обе покатились по земле — зрелище было одновременно жалким и комичным.
Зверодевушки метались внизу, бессильно рыча и оглашая воздух криками. Обладая колоссальной физической силой, они были совершенно беспомощны против юрких воздушных хищников. Одна из воительниц высоко подпрыгнула, пытаясь сбить птицу кулаком, но тварь лишь слегка взмахнула крыльями, совершив изящный вираж, и легко ушла от удара, прихватив на лету еще один кусок. Неуклюже упав, воительница врезалась в соплеменницу, и обе покатились по земле — зрелище было одновременно жалким и комичным.
А Ру тоже включилась в охоту. Ее прыгучесть поражала — пару раз её пальцы едва не зацепили перья на хвостах, но каждый раз птицам удавалось ускользнуть. Поняв, что безнаказанны, пернатые бестии стали еще наглее: они снижались над самой землей и издавали пронзительные, насмешливые крики.
А Ру тоже включилась в охоту. Ее прыгучесть поражала — пару раз её пальцы едва не зацепили перья на хвостах, но каждый раз птицам удавалось ускользнуть. Поняв, что безнаказанны, пернатые бестии стали еще наглее: они снижались над самой землей и издавали пронзительные, насмешливые крики.
Ли Цзай наблюдал за этим из тени пещеры. Он быстро понял, что тактика зверодевушек невероятно примитивна: кроме прыжков, ударов кулаками и попыток царапаться, они абсолютно не умели использовать окружение. Физически они были невероятно сильны, но в вопросах применения инструментов оставались чистым листом.
Ли Цзай наблюдал за этим из тени пещеры. Он быстро понял, что тактика зверодевушек невероятно примитивна: кроме прыжков, ударов кулаками и попыток царапаться, они абсолютно не умели использовать окружение. Физически они были невероятно сильны, но в вопросах применения инструментов оставались чистым листом.
«Так вы их до второго пришествия ловить будете», — покачал головой Ли Цзай.
«Так вы их до второго пришествия ловить будете», — покачал головой Ли Цзай.
Его взгляд упал на землю под ногами. Будучи обычным человеком, прошедшим школьную программу, Ли Цзай не владел боевыми искусствами, зато неплохо помнил физику. Чтобы сбить низколетящую цель, нужно просто правильно рассчитать траекторию и взять упреждение.
Его взгляд упал на землю под ногами. Будучи обычным человеком, прошедшим школьную программу, Ли Цзай не владел боевыми искусствами, зато неплохо помнил физику. Чтобы сбить низколетящую цель, нужно просто правильно рассчитать траекторию и взять упреждение.
Он нагнулся и поднял увесистый, ухватистый камень, примериваясь к его весу.
Он нагнулся и поднял увесистый, ухватистый камень, примериваясь к его весу.
В этот момент одна из жадных птиц, зажав в клюве кусок мяса, вальяжно пролетала на бреющем полете прямо над поляной.
В этот момент одна из жадных птиц, зажав в клюве кусок мяса, вальяжно пролетала на бреющем полете прямо над поляной.
Ли Цзай прищурился, сделал глубокий вдох, развернул корпус и отвел руку назад, вкладывая в бросок вес всего тела.
Ли Цзай прищурился, сделал глубокий вдох, развернул корпус и отвел руку назад, вкладывая в бросок вес всего тела.
«Раз уж в этом мире я не могу похвастаться мышцами, покажем вам силу разума!»
«Раз уж в этом мире я не могу похвастаться мышцами, покажем вам силу разума!»
Свист!
Свист!
Камень со свистом рассек воздух и устремился к цели.
Камень со свистом рассек воздух и устремился к цели.
Занятая добычей птица даже не успела среагировать. В ее зачатках разума не укладывалось, что наводящие страх наземные твари могут достать её на расстоянии.
Занятая добычей птица даже не успела среагировать. В ее зачатках разума не укладывалось, что наводящие страх наземные твари могут достать её на расстоянии.
Бум!
Бум!
Глухой, сочный удар эхом разнесся по поляне.
Глухой, сочный удар эхом разнесся по поляне.
Булыжник точно попал пернатому вору прямо в голову. Нарушитель спокойствия жалобно пискнул и каменной тушкой рухнул на землю, сделав пару судорожных гребков крыльями и затихнув.
Булыжник точно попал пернатому вору прямо в голову. Нарушитель спокойствия жалобно пискнул и каменной тушкой рухнул на землю, сделав пару судорожных гребков крыльями и затихнув.
Ли Цзай сам обомлел от такой точности:
Ли Цзай сам обомлел от такой точности:
— Ого... Ничего себе они хрустальные.
— Ого... Ничего себе они хрустальные.
Шумная поляна в мгновение ока погрузилась в звенящую тишину. Все зверодевушки застыли на месте, уставившись то на тушку птицы, то на Ли Цзая, который все еще стоял в позе метателя. На их лицах застыло выражение глубочайшего шока — будто они увидели сошествие бога. В их представлении убить добычу можно было только клыками или сжатыми кулаками. Концепция дистанционного убийства с помощью камня находилась за пределами их понимания.
Шумная поляна в мгновение ока погрузилась в звенящую тишину. Все зверодевушки застыли на месте, уставившись то на тушку птицы, то на Ли Цзая, который все еще стоял в позе метателя. На их лицах застыло выражение глубочайшего шока — будто они увидели сошествие бога. В их представлении убить добычу можно было только клыками или сжатыми кулаками. Концепция дистанционного убийства с помощью камня находилась за пределами их понимания.
Даже А Ру застыла с открытым ртом, переводя изумленный взгляд с мертвой птицы на парня.
Даже А Ру застыла с открытым ртом, переводя изумленный взгляд с мертвой птицы на парня.
— Это... ты сделал?
— Это... ты сделал?
Ли Цзай ничего не ответил. Чтобы закрепить успех, он не спеша наклонился и поднял еще два камня.
Ли Цзай ничего не ответил. Чтобы закрепить успех, он не спеша наклонился и поднял еще два камня.
Встревоженная гибелью сородича стая начала панически набирать высоту. Но Ли Цзай знал: хаотичный взлет делает крупные мишени еще более уязвимыми.
Встревоженная гибелью сородича стая начала панически набирать высоту. Но Ли Цзай знал: хаотичный взлет делает крупные мишени еще более уязвимыми.
Он снова занес руку — на этот раз броски подошли один за другим, с интервалом в секунду.
Он снова занес руку — на этот раз броски подошли один за другим, с интервалом в секунду.
Бум! Бум!
Бум! Бум!
Еще две птицы, не успев набрать высоту, сломанными куклами повалились на землю.
Еще две птицы, не успев набрать высоту, сломанными куклами повалились на землю.
Поляна окончательно онемела. Остатки стаи в ужасе сыпанулись в разные стороны, исчезая за горизонтом.
Поляна окончательно онемела. Остатки стаи в ужасе сыпанулись в разные стороны, исчезая за горизонтом.
Ли Цзай небрежно отряхнул ладони от пыли, стараясь сохранять максимально невозмутимый вид:
Ли Цзай небрежно отряхнул ладони от пыли, стараясь сохранять максимально невозмутимый вид:
— У них слишком предсказуемая траектория полета. Попасть по таким — пара пустяков.
— У них слишком предсказуемая траектория полета. Попасть по таким — пара пустяков.
Он произнес это самым будничным тоном, объясняя законы физики языком, который здесь никто не понимал.
Он произнес это самым будничным тоном, объясняя законы физики языком, который здесь никто не понимал.
Взгляд А Ру, направленный на него, изменился кардинально. Легкое пренебрежение и интерес к новой «игрушке» улетучились, уступив место настоящему, дикому обожанию. В пару прыжков она оказалась рядом, подхватила его за руку и принялась с трепетом разглядывать ладонь, только что совершившую чудо.
Взгляд А Ру, направленный на него, изменился кардинально. Легкое пренебрежение и интерес к новой «игрушке» улетучились, уступив место настоящему, дикому обожанию. В пару прыжков она оказалась рядом, подхватила его за руку и принялась с трепетом разглядывать ладонь, только что совершившую чудо.
Эта ладонь была белой, мягкой, без единой мозоли — Ли Цзай не смог бы победить ее даже в армрестлинге. Но именно эти слабые руки сделали то, что оказалось не под силу лучшим воителям племени!
Эта ладонь была белой, мягкой, без единой мозоли — Ли Цзай не смог бы победить ее даже в армрестлинге. Но именно эти слабые руки сделали то, что оказалось не под силу лучшим воителям племени!
— Ха-ха-ха! Хорош! Хорош! — громогласный хохот потопил тишину.
— Ха-ха-ха! Хорош! Хорош! — громогласный хохот потопил тишину.
К ним широким шагом приближалась Вождь племени. Она поочередно взглянула на трех убитых птиц, затем перевела восхищенный взгляд на Ли Цзая. Ее мощная ладонь с размаху обрушилась ему на плечо. От этого «одобрительного» шлепка Ли Цзай едва не проглотил язык, чувствуя, как хрустнули позвонки.
К ним широким шагом приближалась Вождь племени. Она поочередно взглянула на трех убитых птиц, затем перевела восхищенный взгляд на Ли Цзая. Ее мощная ладонь с размаху обрушилась ему на плечо. От этого «одобрительного» шлепка Ли Цзай едва не проглотил язык, чувствуя, как хрустнули позвонки.
— Телом слаб, зато каков умище! Какая сила! Если наш род унаследует этот навык, племя больше никогда не будет голодать! — Вождь повернулась к замершим соплеменницам и рявкнула:— Все видели?! Отныне никто не смеет обижать этого парня!
— Телом слаб, зато каков умище! Какая сила! Если наш род унаследует этот навык, племя больше никогда не будет голодать! — Вождь повернулась к замершим соплеменницам и рявкнула:
— Все видели?! Отныне никто не смеет обижать этого парня!
Затем она повернулась к А Ру, и ее глаза хищно блеснули:
Затем она повернулась к А Ру, и ее глаза хищно блеснули:
— А Ру, чего ждешь? Такого драгоценного самца нужно немедленно запереть в своей пещере!
— А Ру, чего ждешь? Такого драгоценного самца нужно немедленно запереть в своей пещере!
Она наклонилась к самому уху дочери, но Ли Цзай отчетливо услышал каждое слово:
Она наклонилась к самому уху дочери, но Ли Цзай отчетливо услышал каждое слово:
— Веди его к реке, вымой хорошенько — и за дело. Ты обязана понести от него! Роди мне внука, который будет так же метко кидать камни!
— Веди его к реке, вымой хорошенько — и за дело. Ты обязана понести от него! Роди мне внука, который будет так же метко кидать камни!
А Ру с готовностью кивнула, и в ее глазах пылали самые настоящие дикие огни.
А Ру с готовностью кивнула, и в ее глазах пылали самые настоящие дикие огни.
Глядя на этих двух хищниц, Ли Цзай почувствовал, как по спине пробежал ледяной холодок. Кажется, продемонстрированный им «триумф разума» лишь ускорил процесс его насильственного превращения в племенного производителя...
Глядя на этих двух хищниц, Ли Цзай почувствовал, как по спине пробежал ледяной холодок. Кажется, продемонстрированный им «триумф разума» лишь ускорил процесс его насильственного превращения в племенного производителя...
— Пож-подождите... Можем мы обсудить это более детально?.. — попытался воззвать к разуму Ли Цзай.
— Пож-подождите... Можем мы обсудить это более детально?.. — попытался воззвать к разуму Ли Цзай.
Но А Ру не стала слушать. Продемонстрировав свою невероятную силу, она подхватила Ли Цзая на руки, словно невесту, и широким шагом направилась к реке.
Но А Ру не стала слушать. Продемонстрировав свою невероятную силу, она подхватила Ли Цзая на руки, словно невесту, и широким шагом направилась к реке.
— Потом обсудим! Сначала — купаться!
— Потом обсудим! Сначала — купаться!

Комментарии

Загрузка...