Су Чжимо закатила глаза и мысленно проворчала: — Ну вот, неприятности сами идут в руки.
Но на лице смогла изобразить лишь фальшивую улыбку: — Расслабьтесь, расслабьтесь, сейчас пойду. Деревяшка, присмотри за малышами. Старик Хань, сиди смирно!
Она отдавала распоряжения так уверенно, будто была главой семейства.
Кабинет для писем государя.
Атмосфера царила величественная и строгая.
Жэнь Хуан по-прежнему был в повседневных одеждах ярко-желтого цвета, восседая на троне с мягкой и теплой улыбкой, словно безобидный соседский дядечка.
Внизу по обе стороны выстроились несколько сановников в парадных одеяниях с глубокой и мощной аурой: здесь были и гражданские чиновники, и военачальники, а также один пожилой мужчина в одеянии мастера-алхимика с высокомерным выражением лица.
В воздухе витало едва уловимое ощущение досмотра и недоверия: разве может такая юная «демоница», кроме как угождать императору, быть Мастером Просветления?
Су Чжимо чинно поклонилась: — Ваша поданная Су Чжимо приветствует Императора.
— Поднимитесь, дорогая подданная Су.
Улыбка Жэнь Хуана была теплой: — Всего один день прошел с тех пор, как вы вошли во дворец, а вы уже помогли Наложнице Мин достичь внезапного просветления и укрепить ее практику — мое сердце безмерно радо. Наложница Мин только что подробно доложила мне о случившемся на улице, вы, должно быть, испугались.
— Благодарю за заботу, Ваше Величество, это сущая мелочь, не стоит упоминания.
Су Чжимо изо всех сил старалась сделать свой южноминьский акцент чуточку более благородным.
Жэнь Хуан кивнул, и разговор принял иной оборот, в его тоне послышались нотки проверки и наставления: — Путь просвещения и наставления, которым владеет дорогая подданная, поразителен и необычаен. Интересно, какие у вас есть соображения по поводу недавнего просветления Наложницы Мин? Мы со всеми присутствующими здесь подданными с радостью выслушаем подробности!
Тот самый старый алхимик выступил первым, его тон был пропитан густым презрением и сомнениями: — Мастер Су, старик слышал, что просветление Благородной Наложницы Мин якобы связано с ароматом жареного мяса на улице? Подобные утверждения звучат чересчур абсурдно и дико, они оскорбляют глубокий смысл слова «просветление»! Неужели это пустые слухи или у Мастера есть еще какие-то скрытые тайны? Этот старик целую сотню лет погружен в алхимию и прекрасно знает, как трудно дается просветление — разве его может пробудить какая-то вульгарная мирская гарь?
Смысл его слов сводился к тому, что Су Чжимо либо занималась напусканием тумана, либо просветление Наложницы Мин не имело к ней никакого отношения.
Другой сановник в генеральских доспехах тоже мрачно произнес: — Мастер Су, просветление — это постижение практиком великих законов неба и земли, путь очищения сердца и прозрения собственной природы. Шумная уличная толпа, грязные запахи жира и дыма — разве это место для спокойного просветления? Прошу прощения, но методы Мастера трудно постичь моему уму.
Он выразил сомнение в столь несерьезном подходе.
Столкнувшись с придирками, Су Чжимо лишь весело улыбалась, однако в глазах этих людей она выглядела либо высокомерной, либо просто глупой.
Су Чжимо с некоторым преувеличением задала встречный вопрос:
— Ой, великий мастер-алхимик, что же вы такое говорите? Чем же вам не угодила мирская гарь? Когда вы варите пилюли, неужели под вашей алхимической печью горит не обычный огонь? Разве этот печной огонь — не та же самая гарь? Когда вы контролируете огонь и температуру, разве вы не обращаете внимания на степень прожарки?
Она повернулась к тому генералу, который выражал сомнения: — Уважаемый генерал, когда вы обучаете войска и ведете войны, разве вы не учитываете благоприятное время, выгодное расположение и поддержку людей? Разве среди этого выгодного расположения нет городских переулков и обычной человеческой жизни? Разве солдаты, наевшись ароматного мяса, не обретают больше сил для боя, чем с пустыми желудками, и разве у них не возрастают шансы постичь путь к победе?
Су Чжимо развела руками с видом крайнего недоумения чужой непонятливости: — К тому же, просветление сестрицы Наложницы Мин — это результат ее долгого накопления сил и внезапного озарения, она просто уловила ту самую истинную суть прямо посреди этого аромата! Точно так же, как и в алхимии: когда жар достигает нужной степени, когда приходит подходящий момент, квинтэссенция лекарственных трав естественным образом собирается в пилюлю. А мое жареное мясо оказалось просто кстати, словно спичка, чиркнувшая по фитилю — раз! — и подпалившая бочонок с порохом, который она долго копила в своем сердце. Эту логику проще простого понять! Вы, взрослые, всё слишком усложняете!
— Выходит, Наложница Мин постигла просветление вовсе не из-за жареного мяса Мастера Су?
— Конечно, нет! — решительно ответила Су Чжимо.
— Ваше Величество, старик же говорил, что такого просто не может быть!
— Да-да, Ваше Величество, так называемый Мастер Су, о котором вы говорили, просто оказалась в нужном месте в нужное время! Наверняка у Наложницы Мин от природы превоисходные способности, она просто прогулялась и случайно получила некоторое понимание, вот и просветлилась!
Су Чжимо натянуто улыбнулась: она ведь вовсе не собиралась нарочно помогать той достичь просветления, да и хвастаться подобными заслугами перед ними не было нужды.
Но эти два старика думали совсем иначе.
Сколько бы ни рекомендовали они различных Мастеров Просветления, быстрее всех помогал кому-либо достичь просветления лишь за целый месяц.
Теперь же, судя по словам Жэнь Хуана, эта девица, едва прибыв в столицу, уже помогла двоим — если считать и Наложницу Мин.
Однако Су Чжимо всё отрицала.
Как раз когда старый алхимик собрался продолжать убеждать императора, Жэнь Хуан произнес: — Не нужно больше слов, Мы сами знаем, что к чему! Просто если наша династия не поднимется, через три года мы станем лишь рабами павшей страны!
— К чему Вашему Величеству так унывать?
— Династия Тайнин — всего лишь государство, основанное на бесплодных землях, а с тех пор прошло уже почти сто лет, наверняка в их стране даже ресурсов на практику не осталось!
— Хватит, не будем говорить об этом перед молодой девушкой, как бы не испугать ее!
Су Чжимо притворилась, что ничего не слышала, но она-то знала, что в этом мире заклинателей наверняка существует множество династий.
Услышав слова старика о том, что ее могут испугать, она мысленно усмехнулась: тот, кто захочет испугать ее, бабулю, еще даже не родился.
— Ха-ха-ха-ха! Всякие вещи в мире могут стать проводником Дао, все зависит лишь от личной кармической связи и понимания!
Громкий смех Жэнь Хуана разорвал короткое затишье.
— Император, вы что, пригласили меня сюда только для того, чтобы я послушала, как вы тут жалуетесь?
— Кхе... — Жэнь Хуан посмотрел на толпу.
А затем снова громко рассмеялся.
— Мы, естественно, не столь праздны. Ныне наша династия как никогда нуждается в талантах, а твоя практика пока поверхностна, фундамент еще требует укрепления. Наша Академия Юньцзи в династии — это место, где собираются лучшие умы Поднебесной, обладающее глубочайшим наследием; Павильон Свитков вмещает в себя всё на свете, секретных тайных обителей и ресурсов там не счесть, а лекции ведут скрывающиеся от мира великие мастера. Дорогая подданная Су со дня сегодняшнего поступит на учебу в Академию Юньцзи.
Во-первых, чтобы укрепить фундамент и продвинуться в практике;
Во-вторых, Мы надеемся, что в стенах академии ты сможешь обмениваться опытом и состязаться с талантами со всех сторон, что, возможно, еще сильнее раскроет потенциал твоего пути наставления и взрастит больше опор для нашей династии.
Дорогая подданная, каково твое мнение?
Как только эти слова были произнесены, лица нескольких сановников в кабинете приняли разное выражение.
Академия Юньцзи! Да это же высшее учебное заведение династии, место, куда бесчисленные гордые гении рвутся изо всех сил!
Его Величество взял и просто так запихнул туда эту девчонку из Ханьчжоу, чья база развития находится лишь на стадии Закладки Основания?
Эта милость была чересчур щедрой!
Но, помня характер Жэнь Хуана, никто не осмелился открыто ставить под сомнение решение императора.
У Су Чжимо внутри все сжалось.
Академия?
Правил куча, свободы никакой! Больше всего на свете она терпеть это не могла!
Но, взглянув на улыбающийся, но непостижимый взгляд Жэнь Хуана, а также вспомнив, что ее собственной силы в императорской столице действительно маловато, да еще и тайну заточения матери в Секте Небесного Развития... Академия Юньцзи казалась местом, где можно и временно укрыться, и получить доступ к информации и ресурсам более высокого уровня.
Ее глаза блеснули, и на лице мгновенно расцвела полная слезной благодарности улыбка с преувеличенным удивлением:
— Ой! Благодарю за императорскую милость! Ваше Величество, вы так обо мне заботитесь!
Академия Юньцзи — звучит солидно!
Ваша поданная обязательно будет хорошо учиться, каждый день познавать Дао и ни в коем случае не подведет великих ожиданий Вашего Величества!
Ну а как именно она будет «хорошо учиться» после поступления — это уже совсем другая история.
Глядя на столь утрированное представление Су Чжимо, улыбка в уголках рта Жэнь Хуана стала еще шире, словно он наблюдал за интересным спектаклем.
Увидев, что император закончил смеяться, Су Чжимо робко спросила: — Ваше Величество, а как же мой муж и двое детей? Вы же не станете в самом деле разлучать нас?
Жэнь Хуан погладил несуществующую бороду и произнес: — Хм, об этом Мы действительно не подумали. Что ж, пусть они числятся твоими пажами-компаньонами и поступают в академию вместе с тобой!
— Ваша поданная благодарит императора!
Су Чжимо улыбнулась. Впервые в жизни ей показалось, что император — это такой легко договаривающийся человек.
Вернувшись на Виллу Чалань, Су Чжимо едва переступила порог двора, как Хань Ичжоу выскочил навстречу, словно пес, почуявшый мясную кость.
На его лице красовалась угодливая улыбка: — Бабуля! Вы вернулись! Вас вызывал сам император, должно быть, за этим последовала величайшая на свете награда?
Неужели мы сможем купить большой особняк в императорской столице и открыть филиал по продаже пилюль?
Он потирал руки, его глаза сияли, он уже вовсю фантазировал о сценах, где духовные камни катятся к нему рекой.
Су Чжимо искоса глянула на него, и ее южноминьский акцент окрасился легким злорадством: — Ой-ой, Старик Хань, а сны-то тебе снятся славные, да? Награда-то вообще-то есть.
Глаза Хань Ичжоу засияли еще ярче: — Я так и знал! Бабуля бесконечно благословенна небесами! Что подарил император? Духовную жилу? Бессмертную пилюлю? Или...
— Нам всем семейством пожаловали учебу в Академии Юньцзи!
Су Чжимо прервала его мечты, нарочито выделив интонацией слова всем семейством.
— Академия Юньцзи?
Хань Ичжоу сперва остолбенел, а затем, сообразив, вмиг лишился всякихкрасок на лице, которое побелело как полотно.
— Учеба? Бабуля, вы хотите сказать — вы, молодой господин, а еще Цзюаньцзюань и Шушу?
— Угу!
Су Чжимо кивнула и неспешно налила себе чаю: — Милость императора: мужу и двоим детям высочайше разрешено сопровождать меня в качестве моих компаньонов, чтобы вместе со мной пойти в академию повидать мир и укрепить фундамент.
— А как же я?
Хань Ичжоу охватила невероятная паника: — Бабуля! Вы не можете бросить меня!
Я, старый Хань, верно служил вам верой и правдой, стирал белье, готовил еду, подавал чай и воду, бегал по поручениям и собирал слухи — даже если у меня нет заслуг, есть тяжкий труд!
Все вы, целое семейство, отправляетесь в такое благословенное место, а мне-то что делать?
Я в императорской столице никого не знаю, практика низкая, я ведь пропаду здесь!
Говоря это, его голос уже сорвался на тяжелые рыдания, а глаза мгновенно покраснели.
Су Чжимо слегка поперхнуло от этой внезапно разыгравшейся драмы: — Ойёй, Старик Хань, ты...
Не успела она договорить, как Хань Ичжоу с глухим стуком рухнул на колени — не перед Су Чжимо, а бросившись обнимать за ногу стоявшего рядом Инь Тяньчоу!
— Молодой господин! Мой дорогой молодой господин! Замолвите за меня словечко перед бабулей!
Возьмите меня с собой! Я могу мыть вам ноги! Спину чесать! Быть вашим быком и конем!
Я ем мало, мне и в сарае для дров места хватит!
Умоляю вас! Не бросайте меня здесь!
Он обливался слезами и соплями, пачкая простые штанины Инь Тяньчоу вхлам, рыдал так искренне и душераздирающе, что у любого сердце бы сжалось и слезы наворачивались.
Инь Тяньчоу от таких объятий сделался весь деревянным, слегка нахмурил брови и опустил голову на все еще утирающего слезы Хань Ичжоу.
Он попытался выдернуть ногу, но Хань Ичжоу вцепился еще крепче, завопив пуще прежнего: — Молодой господин! Вы не можете смотреть, как я погибаю!
Без бабули я, старый Хань, просто калека!
Какой смысл мне тогда вообще жить? У-у-у...
Юнь Цзюань прижимала к груди Меч Синеватого Света, ее маленькие брови тоже сошлись на переносице — она сочла, что этот дядя Хань ведет себя несколько постыдно.
А Юнь Шу с любопытством широко раскрыла глаза и тихо спросила Су Чжимо: — Мама, почему дядя Хань плачет? Ему что, леденец на палочке не дали?
Су Чжимо от этого грандиозного спектакля с прощанием жизни и смерти одновременно разозлилась и рассмеялась, в голове аж гудело.
Она приложила руку ко лбу и беспомощно вздохнула: — Все, хватит! Чего воешь?! Встань! Не стыдно тебе?
Хань Ичжоу поднял заплаканное, мокрое лицо и с надеждой посмотрел на нее.
— Император сказал лишь о разрешении моему мужу и детям быть компаньонами, про тебя ни слова.
Су Чжимо нарочито выдержала паузу, и, увидев, что Хань Ичжоу снова собирается разинуть рот для вопля, быстро замахала руками: — Расслабься, расслабься! Кого тут пугать такой кислой физиономией? Хочешь пойти в академию?
— Хочу! Больше всего на свете хочу! — отчаянно закивал Хань Ичжоу.
— Ну так ладно. Если швейцар или управляющий академии не выметен тебя оттуда метлой, можешь идти вслед за нами.
Только сразу предупреждаю: в академии наверняка полно правил, и если тебя оттуда выгонят или ты натворишь дел, даже не думай рассчитывать, что бабуля станет тебя вытаскивать! Сам соображай, как будешь побираться по столице.
— Ой! Спасибо, бабуля! Спасибо вам за милость!
Я, старый Хань, буду вести себя тише воды, ниже травы! Ни за что не доставлю вам хлопот!
Хань Ичжоу мгновенно прекратил реветь и расплылся в улыбке, шустро вскочив на ноги и оттирая лицо рукавом — скорость смены его выражений лица можно было назвать поистине непревзойденной.
Раз разрешают идти следом — значит, есть шанс!
Да хоть дворы в академии мести согласен!
Ему уже чудилось, как густая духовная ци академии манит его к себе.
На следующий день погода выдалась ясной и безоблачной.
Перед величественными и древними горными воротами Академии Юньцзи, источавшими тяжелое дыхание веков и знаний, появилась группа посетителей с довольно специфическим стилем.
Су Чжимо была одета в аккуратный светлый тренировочный костюм, выгодно подчеркивавший ее яркую красоту, и за руку вела кукольную Юнь Шу.
Инь Тяньчоу по-прежнему хранил невозмутимость скалы, за его спиной висел фирменный заплечный короб, а одной рукой он держал Юнь Цзюань, чье маленькое личико было напряжено, выражая одновременно любопытство и настороженность.
Хань Ичжоу же изо всех сил выпрямил спину, изображая серьезного слугу, и плотно замыкал шествие.
Самое примечательное было в их ездовых животных.
Рядом с Инь Тяньчоу гордо и прямо стоял поразительно величественный Небесный Конь, Погоняющий Облака: его серебристо-белая шерсть переливалась на солнце лунным сиянием, аура духовного зверя пика Стадии Закладки Основания была скрытой, но неоспоримой, время от времени он фыркал, и выдыхаемый им воздух содержал легкие водовороты духовной энергии — поистине вид у него был грозный и невероятно утонченный.
Однако то создание, что находилось рядом с Су Чжимо, выглядело несколько комично.
Это был кроткий Облачный Олень, несколько крупнее обычных оленей, с красивым облачным узором на шкуре и мягким взглядом.
Но аура, исходившая от него, соответствовала лишь Стадии Очищения Ци, к тому же при первом же взгляде было очевидно, что это выращенный в неволе и поднявшийся до пика Очищения Ци исключительно за счет приема пилюль транспорт для поездок. По сравнению с Небесным Конем разница была видна сразу, от него за версту разило провинциальным колоритом.
Сама эта группа выглядела необычно, а сильный контраст между ездовыми животными мгновенно привлек внимание множества учеников академии, ожидавших у ворот или проходивших мимо.
— Эй? Гляньте туда!
— Ого! Какой величественный небесный конь! Это же зверь как минимум поздней стадии Закладки Основания, верно? Чей это новый питомец из знатных кланов?
— Похоже на то! Но что за чертовщина эта тварь рядом с ним? Облачный олень стадии Очищения Ци? Разве такую хрень можно приводить к воротам Академии Юньцзи? Они думают, что это парк для загородного отдыха?
— Тц, еще и с детьми? А этот слуга, судя по его практике, максимум на пике Очищения Ци? Притащили с собой всю семью — они сюда учиться пришли или жить поживать?
— Тс-с, потише, та женщина во главе... лицом-то чертовски хороша...
Послышался гул обсуждений, в котором превалировали нескрываемое презрение и насмешки — особенно в адрес второсортного облачного оленя и ничем не примечательного Хань Ичжоу.
Несколько учениц в ярких мантиях и с миловидными лицами собрались вместе, их взгляды скользнули по чересчур яркому лицу Су Чжимо, а затем переметнулись на ее жалкое окружение, отчего уголки их ртов презрительно скривились, и вполголоса полились едкие слова:
— Хм, на вид прямо-таки лисица-соблазнительница, а на деле — пустая ваза с красивой оболочкой.
Приперлась в Академию Юньцзи с оленем стадии Очищения Ци? За кого они нас держат? За скупщиков мусора?
— Точно. Гляньте на ее слугу — весь скрючился, сразу видно, что жизни не видел.
Разве такие люди достойны переступать порог академии? Наверное, пролезли сюда по каким-то грязным связям!
— По мне так она просто воспользовалась своей привлекательной внешностью, подбила клинья к какому-нибудь управляющему и протащилась сюда насильно.
Притащила мужа и детей — это что, обустраивать семейное гнездышко в академии собралась? Просто курам на смех!
— Смотри-ка на ее избалованный вид, неужели выдержит суровую практику в академии? Наверняка через пару дней заревет и побежит домой к мамочке просить отчисления! Место только перевела!
Хотя эти разговоры велись намеренно приглушенными голосами, все собравшиеся здесь были практиками, и слух у них был отменный, так что все слова отчетливо долетели до ушей Су Чжимо и ее спутников.
Лицо Хань Ичжоу покраснело от гнева и стыда, ему захотелось провалиться сквозь землю, и он смел лишь украдкой коситься на выражение лица Су Чжимо.
Взгляд Инь Тяньчоу слегка похолодел, он сделал полшага вперед, незримая аура слегка рассеялась, молча заслоняя Су Чжимо с боку.
Су Чжимо же выглядела так, будто вовсе не слышала этих резких речей, а на ее лице даже играла едва заметная улыбка.
Она просто протянула руку и успокаивающе похлопала по шее немного занервничавшего облачного оленя, который терся о ее ногу.
— Спокойно, малыш Юнь, не боись.
— Некоторые просто задирают носы выше неба и ничего не смыслят в хороших вещах.
Чем плох наш транспорт? Надежный! Удобный! Задницу не трясет! Гораздо лучше всей этой показушной чепухи. Верно ведь?
Хотя эти слова были обращены вроде как к оленю, звучали они достаточно звонко, чтобы окружающие расслышали каждое слово, а в сочетании с ее ироничным взглядом, брошенным на тех учениц, урон был максимальным.
Несколько учениц мгновенно гневно свели брови и уже собирались устроить скандал.
В этот момент издалека донесся еще нежный девичий голос, показавшийся кому-то знакомым: — Сестрица Су! Сестрица Су!
Су Чжимо обернулась и увидела Юнь Ваньцин, которую она попутно привезла в династию. Та была одета хоть и просто, но щеки ее пылали персиковым румянцем, выдавая свойственную юной девушке невинность.
Заметив появление Юнь Ваньцин, одна из девиц выступила вперед и воскликнула: — Ого, маленькая Юнь, ты что, знаешь эту женщину?
— Тао Шу, она моя спасительница! Ее зовут Су Чжимо!
Увидев вокруг Су Чжимо толпу людей, Юнь Ваньцин удивленно спросила: — Все пришли встретить сестрицу Су?
Поняв, что перед ними третья барышня из клана Юнь, остальные поспешно отступили назад, спешно удаляясь.
Видя, как все расходятся, Юнь Ваньцин подумала, что сделала что-то не так, но ее еще не успевшие надуться губки Су Чжимо уже привычно обняла за плечи, точно так же, как в прошлой жизни обнимала лучшую подругу.
— Ты тоже решила поступить на учебу в академию?
— Угу, угу! Теперь я смогу каждый день практиковаться вместе с сестрицей Су!
— Вот и отлично! С тобой хоть веселее, чем с этой моей деревяшкой!
Взявшись за ручки, они, словно выпущенные на свободу птички, легкой походкой вошли в ворота академии.
Ушедшие ранее девушки принялись оживленно пересушиваться:
— Вы слышали? Говорят, эту третью барышню из клана Юнь обманул какой-то бродячий практик, интересно, лишилась ли она невинности!
— Точно, с такими-то мозгами... — одна из них изобразила жестами проблему с головой.
Остальные вокруг презрительно поморщились и закивали, проявляя типичный интерес к сплетням.
Тао Шу, обрадовавшись прибытию Юнь Ваньцин в академию, почти вприпрыжку догнала нескольких соучениц.
Увидев приближение Тао Шу, те поспешно подали знаки прекратить обсуждение Юнь Ваньцин, так как знали о хороших отношениях между ними.
Тао Шу невзначай бросила вопрос: — О чем это вы судачили?
— Ха-ха, да говорили о том, что третья барышня клана Юнь наконец-то соизвоила явиться в академию! Просто грандиозная новость.
— А, я слышала, как она говорила, что та женщина — ее спасительница, а маленькая Юнь так хотела сблизиться с ней, что даже сама попросила отца устроить ее в академию.
— Ах вот оно что~ Понятно. Неудивительно, что эта женщина с практикой лишь ранней стадии Закладки Основания смогла попасть в академию!
— Я точно не знаю, — Тао Шу пожала плечами.
А шедший позади Су Чжимо и Инь Тяньчоу Хань Ичжоу остолбенел от увиденного, после чего его спина мгновенно выпрямилась, а лицо озарилось победоносной улыбкой.
Будто это не над ним только что потешались: — Хе-хе, бабуля, гляньте-ка, стоило этой барышне Юнь появиться, как те слепцы разбежались быстрее зайцев!
Он потер руки и почти подобострастно улыбнулся Юнь Ваньцин: — Барышня Юнь, вы просто спасительный дождь вовремя засухи!
Зная наивную и милую натуру Юнь Ваньцин, Су Чжимо бросила на Хань Ичжоу строгий взгляд.
— Сестрица, а что здесь только что произошло?
— Ничего особенного! Пошли скорее, давай посмотрим, где мы будем жить!
Хоть Юнь Ваньцин и не практиковала здесь раньше, бывать ей доводилось здесь неоднократно.
К тому же, имея при себе множество семейных артефактов, она достала один из них, отдаленно напоминавший указатель пути: картинка внутри реально прокладывала маршрут, словно видеозапись с видеорегистратора на передней панели автомобиля.
Избавившись от надоедливого жужжания, Су Чжимо наконец смогла поднять голову и как следует разглядеть знаменитую Академию Юньцзи.
Она увидела, что древние и величественные горные ворота перед ней обвиты неизвестными духовными лианами на массивных каменных столбах, излучавшими отпечатавшийся за века духовный шарм.
Сразу за воротами взору открылся необъятный простор.
Самым примечательным было огромное небесное озеро прямо посреди площади академии.

Комментарии

Загрузка...