Су Чжимо, лузгая семечки, с блаженным видом подсчитывала быстро растущие очки в системе.
Оказывается, зарабатывать очки так легко?
Если отправиться в крупную секту, разве очки не будут сыпаться как с неба?
Хотя нет, разве в большой секте нужны очки?
Просветление одного человека — десять духовных камней в карман, не значит ли это, что и духовные камни появятся!
Её глаза заблестели, и она окинула взглядом больше тридцати человек на арене боевых искусств.
Уголки её губ приподнялись: стоить остальным услышать новость о просветлении, они ведь все сюда сбегутся.
Завтра у вашей покорной слуги будет полно хлопот!
И правда, арена боевых искусств оказалась забита людьми.
Су Чжимо считала головы: если все они достигнут просветления, не сможет ли она тогда позволить себе купить книгу с техникой?
Кайф, просто чистый кайф.
Прошел месяц, и ученики Секты Призрачного Мира, прослышав, что ученики Секты Возвращения к Истоку поголовно добились просветления, начали массово покидать родную обитель и перебегать в Секту Возвращения к Истоку.
Просветление же обладало колоссальным притяжением для тех, кто встал на путь бессмертия.
И дело было не только в том, что оно способно многократно ускорить скорость культивации и помочь прорвать существующие узкие места, но и в том, что оно давало возможность обрести домен.
А ведь доменом можно было овладеть лишь после достижения Зарождающейся Души.
Прошло два месяца, и от Секты Призрачного Мира осталась лишь горстка старейшин да семейка главы секты Цзан Цаньцю.
Как раз когда Цзан Цаньцю громко и хвастливо заявлял: «Члены моего рода Цзан ни за что не откажутся от наследия предков и не переметнутся в чужую секту!», на следующий день его дочь Цзан Сюэ под предлогом приглашения Су Чжимо на чашечку чая признала главу секты Су своим приемным отцом, заявив, что она вовсе не перебежала в другую секту, а просто стала дочерью главы Секты Возвращения к Истоку.
Еще через несколько дней, видя, что оба его ребенка признали приемного отца, Цзан Цаньцю не оставалось ничего другого, как прихватить сектанские запасы в качестве праздничного подношения и заявить, что он пришел «пожить здесь некоторое время».
Все знали, что он просто не может уронить лицо, но старик Су не стал ничего разоблачать и с улыбкой подыскал ему жилье.
Однако, обосновавшись здесь, этот тип то и дело «из лучших побуждений» принимался увещевать главу секты Су: «Брат Су, твоя Секта Возвращения к Истоку тесновата, людям уже скоро негде будет жить. В моей Секте Призрачного Мира просторы широкие, а людей мало, не перевезти ли туда часть учеников?»
Разумеется, глава секты Су последовательно отвергал подобные предложения, однако расширение территории было неизбежно, а потому земли Секты Призрачного Мира, как «пребывавшие в запустении», были перестроены и присоединены к Секте Возвращения к Истоку.
В мгновение ока эта Секта Возвращения к Истоку разрослась сильнее, чем те секты четвёртого ранга.
Прошло три месяца, и диковинная весть о массовом просветлении в Секте Возвращения к Истоку разнеслась по всей империи.
Хотя поначалу находилось немало сект четвёртого ранга, желавших собрать дань за покровительство, Секта Возвращения к Истоку и без того изначально подчинялась секте третьего ранга, а с учетом того, что объемы передаваемых ею ресурсов давно превзошли былые времена, её, разумеется, следовало как следует защищать.
И больше никто уже не смел покушаться на Секту Возвращения к Истоку.
В этот день массивные ворота секты со звонким грохотом распахнулись, и отряд стражников в золотых доспехах гуськом вошел внутрь. Шдший впереди евнух развернул ярко-желтый императорский свиток и зычным голосом провозгласил:
«По воле Небес император изволит объявить: дошло до Нас слух, что Су Чжимо, дочь рода Су из Секты Возвращения к Истоку, обладает способностью наставлять и просвещать всё живое. Посему повелеваем ей немедленно явиться в столицу для аудиенции, дабы прославить учение и укрепить величие Нашей династии — так исполните же волю!»
Су Чжимо приняла императорский свиток и скривила губы: «До столицы сколько вообще добираться?»
Евнух почтительно склонился и ответил: «Если мастер стадии Зарождающейся Души полетит на мече, потребуется около месяца; если же пешком...»
«Старший евнух может отправляться вперед! Мы с мужем подготовимся и завтра же тронемся в путь!» — тут же перебила его Су Чжимо.
Видя, как легко она соглашается, евнух даже не успел применить заготовленные на случай сопротивления меры принуждения, а потому добавил:
«Не беспокойтесь, госпожа Су! Император уже издал указ о присвоении секте вашего уважаемого отца статуса образцовой секты третьего ранга!»
Услышав это, Су Чжимо с радостным выражением лица выразила благодарность.
Она ведь и сама планировала пойти поразвлечься в крупную секту, а тут кто-то услужливо подкладывает подушку под голову.
Как раз отличный повод покинуть секту.
«Госпожа Су, тогда этот старый раб откланяется. Моя база культивации невысока, так что вряд ли я смогу сопровождать вас двоих в дороге!»
Сказав это, евнух попрощался.
Су Чжимо мысленно усмехнулась: хм, да просто не хочется ему нас на себе везти. Вот достигну стадии Зарождающейся Души, тогда сама задом наперед полечу.
После ухода евнуха глава секты Су едва ли не дочиста выскреб аптеку, отдав всё дочери, да вдобавок сунул ей в руки доверху набитую Сумку Хранения.
Внутри лежали не только пилюли всех мастей и яды, но и созданные Су Чжимо по памяти из прошлой жизни «гранаты».
При создании этой штуковины алхимики применили всё своё глубокое понимание «взрывов котлов» и влили в неё уникальную духовную энергию этого мира.
По своей мощи она не уступала удару в полную силу мастера на пике Золотого Ядра!
Блестящий золотой императорский свиток отправился в Сумку Хранения, а глаза Су Чжимо лукаво забегали, и она принялась яростно тыкать пальцем в интерфейс системы в глубине сознания.
[Текущие очки: 84 ста тысяч]
«Старик!»
Она обернулась и крикнула Су Юньтао, который как раз сидел с раскрасневшимся от радости лицом в статусе новоиспеченного главы «образцовой секты третьего ранга»: «Дорога в столицу дальняя, мало ли какая дрянь по пути встретится».
Мне, как доченьке, нужно оставить тебе кое-какие козырные штучки на дне сундука!
С этими словами её мысль стремительно метнулась к ослепительному ассортименту раздела техник в системном магазине.
В конце концов она выкупила нефритовый свиток, источавший древнее синеватое сияние, с мощной, но сдержанной аурой.
[Динь! Потрачено 200 тысяч очков, приобретена техника низшего класса Небесного ранга «Формула Единства Возвращения к Истоку» (глава Зарождающейся Души)!]
«На, держи!»
Су Чжимо сунула нефритовый свиток отцу в руку с видом человека, провернувшего сделку века: «Небесного ранга»!
Для стадии Зарождающейся Души!
Тренируйся прилежно, постарайся поскорее поднять нашу Секту Возвращения к Истоку до второго ранга!
Вернусь из столицы и замечу, что ты лентяйничаешь — ух, берегись!
Она изобразила жест ущипывания, в котором суровость причудливо смешивалась с нежностью.
Духовное чутье Су Юньтао скользнуло внутрь нефрита, и его мгновенно качнуло от необъятной и утонченной премудрости великого Дао Зарождающейся Души. Сердце его затрепетало, душа смягчилась, и он чуть было снова не прослезился: «Моэр... Это... Отец...»
Су Чжимо тут же замахала руками: «Стоп, хватит, остановись! Избавь меня от слезливых речей. Смотри мне тут за домом, не позволяй старому призраку Цзану выпотрошить наши запасы! Тяньчоу, уходим!»
«Слушаюсь, госпожа!»
Инь Тяньчоу тут же отозвался.
Глава секты Су поспешно преградил Су Чжимо путь с таким лицом, будто не собирался отпускать её, пока она не объяснит происхождение этой техники.
«Моэр, эта техника Небесного ранга... дело неслыханное! Откуда она у тебя? Такого просто не может быть у Секты Возвращения к Истоку!»
Су Чжимо, погруженная в предвкушение скорого отправления в путь и мечты о новых локациях, наткнулась на преграду в лице отца с его расспросами об источнике техники, отчего невольно скривила губы, выказав легкое раздражение и привычную насмешливость:
«Ой, старик! Чего ты пристал с расспросами? Во всяком случае, я её не крала и не отнимала! Считай, что это твоя дочь одарена от природы и просто сорвала её с небес!»
«Может, её тебе оставила мать?»
Су Чжимо намеренно сделала паузу, бросив взгляд на стоящую на жертвеннике табличку с именем матери, и полушутя-полусерьезно перевела тему: «Неужели та самая мама, чье имя высечено на табличке, о которой ты говорил?»
Она брякнула это просто так, чтобы заткнуть отцу рот, и в её тоне еще сквозила легкомысленность.
Однако эти слова прозвучали словно острая игла, вмиг проткнувшая хрупкое спокойствие, которое Су Юньтао выстраивал целых двадцать лет.
«Замолчи!»
Глава секты Су издал резкий низкий рык, в котором клокотало с трудом сдерживаемое отчаяние и ярость, с примесью едва уловимой дрожи.
Его лицо вмиг побледнело, а взгляд со сложным чувством устремился на ту самую табличку — так, словно он впервые в жизни посмотрел на начертанное на ней имя с такой осознанностью и такой болью.
Инь Тяньчоу чутко уловил перемену в атмосфере и подсознательно сделал полшага вперед, настороженно глядя на главу секты Су и тревожно переводя взгляд на Су Чжимо.
Улыбка на лице Су Чжимо мгновенно застыла, а сердце дико коло о грудную клетку.
Она никогда прежде не видела отца в таком невменяемом состоянии.
Это была бурная реакция на задетую глубочайшую душевную рану.
«Папа...»
Осторожно позвала она, и в её голосе послышался неуверенный испуг.
Су Юньтао качнулся, словно у него отобрали все силы, и ухватился за стоявший рядом резной столик.
Он прикрыл глаза, а когда открыл их снова, во взгляде уже плескалась глубинная скорбь и печать прожитых лет. Суровая аура мастера стадии Зарождающейся Души сменилась переполнявшей его отцовской нежностью и затаенной скорбной яростью.
«Моэр...»
Голос Су Юньтао жутко охрип, каждое слово словно перемалывалось жерновами.
«Твоя мать... она... она не умерла».
БАХ!!!
Эти слова прозвучали подобно грому среди ясного неба, разорвавшемуся прямо над ухом Су Чжимо!
То есть я, Су Чжимо, не ребенок из неполной семьи?
Она недоверянно вытаращила глаза, впившись взглядом в отца, после чего резко повернулась к холодной деревянной табличке с надписью: «Место упокоения возлюбленной жены Юнь Цинъи».
Имя Юнь Цинъи впервые прозвучало настолько отчетливо, неся в себе тепло живой плоти и жестокую реальность, врезаясь в сознание Су Чжимо.
«Не... не умерла?»
Су Чжимо дернула щекой: «Тогда что вообще означает эта табличка?»
«Фальшивка».
Голос Су Юньтао сочился горечью.
«После того как твою мать насильно увезли, я... я оставил её себе на память, да и напоказ чужим людям».
Он глубоко вздохнул, словно собираясь с силами, чтобы сорвать крышку с покрытого кровью и слезами прошлого, запечатанного вот уже двадцать лет.
«Твоя мать, Юнь Цинъи, вовсе не из простых смертных».
Её родня — гигантская сила, секта первого ранга Секта Небесного Развития!
Она — прямая наследница, которую нынешний глава Секты Небесного Развития, то есть твоя прабабушка по материнской линии, ценила больше всего. Настоящая любимица небес, одаренная небытийно, сияющая ярче всех!
Взгляд Су Юньтао устремился куда-то вдаль, наполнившись болью.
«А я... в те годы был всего лишь бродячим культиватором, который выживал в бесплодных землях и даже никак не мог прорваться к Золотому Ядру».
Однажды волею случая я забрёл в окрестности Секты Небесного Развития, тяжело раненый. И тогда твоя мать... Цинъи пожалела меня и спасла.
Позже мы полюбили друг друга.
Су Чжимо затаила дыхание; она могла представить, сколько мужества требовала та любовь, преодолевшая столь колоссальную пропасть.
«Те дни... были самым светлым и вместе с тем самым коротким отрезком в моей жизни».
Мы были вместе вопреки всему, и даже... у нас появилась ты.
Взгляд Су Юньтао с бесконечной нежностью упал на лицо Су Чжимо.
«Но счастье длилось недолго. Едва ты родилась, как твоя прабабушка, та самая заоблачная глава Секты Небесного Развития, явилась собственной персоной!»
Тон Су Юньтао резко сделался разъяренным и оскорбленным.
«Она... она видела во мне букашку! Считала моё существование осквернением Секты Небесного Развития и благородной крови твоей матери»!
Она отчитывала Цинъи за глупость, обвиняла меня в том, что я подлым путем затуманил разум её наследнице, и даже... даже брезговала меня убивать, лишь глядя на меня с презрением, как на пылинку под ногами.
«Любимица небес не может выйти замуж за ничтожного бродячего культиватора, не способного даже перешагнуть порог Золотого Ядра! Это же сплошной позор для рода!»
Су Юньтао едва ли не скрежетал зубами, воспроизводя холодные, безжалостные слова той главы секты.
«Она не вняла слезливым мольбам Цинъи, не обратила внимания на твой младенческий плач и силой... силой увезла твою мать обратно в Секту Небесного Развития»!
Опечатала её базу культивации, заточила в глубинах секты, а у меня даже не было права на сопротивление! Я мог лишь бессильно смотреть...
Су Юньтао сорвался на всхлип. Мастер стадии Зарождающейся Души, не дрогнувший перед лицом небесной кары, сейчас от воспоминаний согнулся пополам под тяжестью боли.
«Позже... сердце моё обратилось в пепел, и я с тобой, еще совсем младенцем на руках, ушел далеко-далеко от того места, где вершилась несправедливость».
Волею судеб занело меня в эти самые бесплодные Северные Дикие Земли, где я и вступил в тогда уже влачившую жалкое существование Секту Возвращения к Истоку.
«Чтобы вырастить тебя, чтобы удержать эту секту, дававшую нам с дочерью кров, я тайком носил на продажу оставленные Цинъи пилюли, травы, артефакты — только так удавалось еле-еле поддерживать секту на плаву, чтобы тебе не приходилось скитаться по миру».
«А потом старый глава секты решил, что здесь ловить больше нечего, и захотел попытать счастья во внешнем мире, передав мне пост главы».
Я взял тебя, мы остались сторожить это становившееся всё меньше и меньше хозяйство, и так прошло двадцать лет.
Су Юньтао поднял голову, и в его налитых кровью глазах сквозила вина вперемешку с тревогой. Он пристально глядел на Су Чжимо:
«Моэр... отец до сих пор не решался открыть тебе правду».
Во-первых, боялся, что ты не вынесешь; во-вторых... страшился всемогущества Секты Небесного Развития — узнай они о твоем существовании, быть беде, навлечешь на себя смертельную угрозу!
В-третьих... отец слаб, не смог защитить твою мать и стыдился даже заикаться об этом.
«Глядя, как ты растешь, как выходишь замуж, как возвращаешь к жизни Секту Возвращения к Истоку и обретаешь нынешнюю славу, я испытывал одновременно радость и горечь».
Радостно от того, какой выдающейся выросла моя дочь, но если твоя мать узнает обо всем этом, возможно, её сердце тоже смягчится.
«А теперь тебе предстоит путь в столицу... Дорога далека, опасности неизбежны».
В столице полно затаившихся драконов и притаившихся тигров, никто не знает, столкнешься ли ты с кем-то из Секты Небесного Развития, и отец больше не мог это скрывать.
Ты имеешь право знать о своем происхождении, знать, что твоя мать жива и находится в секте первого ранга Секте Небесного Развития, а также что у тебя есть высокопоставленная, но бездушная прабабушка.
Су Юньтао долго и устало вздохнул: «Я рассказываю тебе это не для того, чтобы ты что-то предпринимала».
Отец молит лишь об одном: будь предельно осторожна в этой поездке! Умерь свой норов, береги себя.
Если... если вдруг возникнет неразрешимая угроза, в крайнем случае можешь попробовать упомянуть имя матери, но запомни: пуще глаза берегись!
Секта Небесного Развития может оказаться не защитой, а еще большей бедой!
Су Чжимо слушала молча.
Привычные ей игривость, дерзость, расчетливость — всё это вмиг испарилось без следа.
Она была необычайно молчалива, необычайно серьезна.
Шаг за шагом она медленно приблизилась к жертвеннику.
Огонь свечи трепетал перед мемориальной табличкой, и высеченные на ней три иероглифа «Юнь Цинъи» казались до боли колючими и издевательскими.
Она протянула руку — кончики пальцев слегка похолодели — и легко коснулась холодного дерева.
Это был уже не туманный образ «матери» из воспоминаний, а живая женщина с трагической судьбой по имени Юнь Цинъи.
Она не плакала и не буйствовала, а просто стояла там, не отрывая глаз от таблички.
В её хрупком теле словно что-то пробивало скорлупу, оседая и кристаллизуясь.
Инь Тяньчоу молча стоял на расстоянии вытянутой руки позади неё, словно нерушимая стена молчания.
Он смотрел на её прямую, но казавшуюся донельзя хрупкой спину, и в его чистых глазах впервые промелькнула боль.
Он сжал кулаки, словно давая безмолвную клятву: куда бы ни отправилась его драгоценная жена, будь то хоть гора ножей или море огня, он последует за ней сквозь жизнь и смерть.
Долгое время спустя Су Чжимо медленно повернулась.
Лицо её по-прежнему оставалось бледным, но взгляд стал острым, как лезвие ножа, источая непоколебимую решимость человека, повзрослевшего за одну ночь.
Голос её звучал тихо, но предельно четко, с едва заметной хрипотцой: «Папа, я всё поняла».
Она снова подняла руку — на этот раз чтобы ткнуть в системный интерфейс в пустоте.
Её пальцы двигались с безжалостной решимостью.
В магазине было полно вещей, однако защитных артефактов почти не водилось, да и те немногие стоили космических очков.
[Динь! Потрачено 300 тысяч очков, приобретен защитный артефакт высшего класса Небесного ранга — Нефритовая Подвеска Сводного Неба.]
Вспыхнула вспышка света, и у неё на ладони очутился древний, таинственный нефритовый кулон, по которому струился глубокий звездный свет.
Подвеска приятно холодила кожу, но таила в себе устрашающую, мощную силу.
Су Чжимо решительно, не терпящим возражений движением сунула этот нефритовый кулон в руку отцу Су Юньтао.
«Вот, держи. Выдержит три удара мастера на пике Зарождающейся Души в полную силу, а внутри запечатана печать спасения жизни, способная разорвать пространство — если запахнет жареным, уноси ноги!»
Тон её вернулся к прежнему спокойствию, даже с оттенком повелительного приказа, но в глубине глаз всё еще не до конца рассеялась тяжелая взвесь только что окрепших чувств.
«Меня не будет дома — и чтобы ты, и Секта Возвращения к Истоку вели себя примерно. Ждите моего возвращения».
Сказав это, она больше не стала смотреть на сложное, не поддающееся описанию лицо отца, и глубоко вздохнула, словно пытаясь задавить всю бурю поднимавшихся эмоций.
Она позвала, и в её голосе уже отчетливо зазвенела ледяная сталь, присущая «мастеру Су»: «Тяньчоу, уходим!»
«Слушаюсь, госпожа!»
Инь Тяньчоу тут же отозвался, неотступно следуя за ней.
Су Чжимо напоследок бросила сложный взгляд на табличку с именем «Юнь Цинъи».
Су Юньтао, глядя на зажатые в руке технику и нефритовый кулон, пробормотал про себя: Цинъи, сколько же ты приданого оставила нам с дочерью?
Замешкавшись на миг, он обнаружил, что дочери и след простыл, однако духовное чутье мастера стадии Зарождающейся Души подсказало ему — она уже покинула пределы секты.
Он передал мысль на расстоянии: «Моэр, не можешь победить — беги, тут нет ничего постыдного!»
Слушая слова отца, Су Чжимо криво усмехнулась, хотя глаза сами собой предательски защипало.
Как же хорошо, когда кто-то о тебе беспокоится.
В прошлой жизни, даже когда она допивалась до прободения желудка, ей присылали лишь холодные букеты, возможно, сдобренные ядом — разве это сравнилось бы с такими по-настоящему теплыми словами.
То, что нельзя вернуться — и к лучшему; здесь она смогла ощутить и отцовскую, и материнскую любовь.
А в прошлой жизни она, выросшая в детском доме, была обречена на одиночество от начала и до конца.
Су Чжимо смахнула слезинку с уголка глаза и молча поклялась себе во что бы то ни стало вызволить мать: уж она-то, Су Чжимо, требует полноты и завершенности чувств.
Инь Тяньчоу подошел к стоявшей посреди двора огромной плетеной корзине особой выделки, выстеленной изнутри толстым слоем мягкого пуха духовного зверя, и привычно повернулся спиной, присев на корточки.
Эту корзину Су Чжимо велела смастерить старейшине по артефактам в спешном порядке: кроме прочности, в ней не было никаких других достоинств, а внешне она ничем не отличалась от корзин из её прошлой жизни.
Су Чжимо довольно кивнула и под хихиканье служанок, еле сдерживавших смех, приподняла специально подобранное длинное струящееся платье цвета персиковой зари из превосходного бессмертного шелка и с изящным видом уселась внутрь корзины.
Она поправила подол, чтобы выглядеть в точности как не знающая земной пищи, но просто временно утратившая способность ходить непревзойденная бессмертная дева, а раскинувшиеся длинные юбки придавали ей вид и впрямь невероятно воздушный.
«В путь!»
Её изящная ручка взметнулась вверх с размахом, достойным выезда императрицы.
Правда, глядя на эту картину, никому бы и в голову не пришло ассоциировать человека за спиной с обычным смертным.
Инь Тяньчоу уверенно выпрямился — тело культиватора на стадии Закладки Основания позволяло ему нести её вместе с корзиной без малейшего напряжения.
Широким, твердым шагом он вышел из горных ворот Секты Возвращения к Истоку и ступил на официальный большак, ведущий к далекой императорской столице.
Солнце светило в самый раз, легкий ветерок ласкал лицо.
Инь Тяньчоу уверенно нес свою «паланкинную ношу».
В корзине полулежала Су Чжимо, одной рукой подперев подбородок, а другой от нечего делать накручивая прядку волос; розовые шелковые юбки развевались на ветру, подчеркивая изящный силуэт.
Редкие прохожие — будь то странствующие купцы или культиваторы — поголовно застывали с отвисшими челюстями, таращась на столь диковинный дуэт:
красивый юноша тащит за спиной гигантскую корзину, а выглядывающая из неё половина лица вкупе с развевающимся бессмертным платьем способна заставить сердце любого мужчины забиться чаще так, что взгляд отвести уже невозможно.
«Тц, чего уставились? Бессмертную фею в паланкине отроду не видели?»
Су Чжимо изящно закатила глаза на эти зачарованные взгляды и тихонько пробурчала себе под нос.
Инь Тяньчоу же глядел строго вперед, мысленно твердя себе: это тренировка, драгоценная жена испытывает мою стойкость, нельзя улыбаться, нельзя улыбаться!
Не прошло и полдня с тех пор, как они покинули зону влияния Секты Возвращения к Истоку, как внимание Су Чжимо привлек оживленный чайный навес у дороги.
И вовсе не ароматом чая, а знакомой фигурой снаружи: хитрые крысиные глазки, с пеной у рта втолковывавшая что-то паре бродячих культиваторов, при этом взвешивая на ладони духовный камень низшего качества.
Это был тот самый заводила тотализатора, принимавший ставки у дверей брачной спальни в день свадьбы на то, что Инь Тяньчоу сыграет в ящик!
Глаза Су Чжимо моментально вспыхнули, и её вздорный нрав тут же взял верх.
Она хлопнула ладонью по краю корзины: «Стоять! Тяньчоу, поднеси меня поближе! Вон того хмыря с духовным камнем в руке — перехвати для твоей госпожи!»
Инь Тяньчоу мгновенно сменил курс и широким шагом двинулся к чайному навесу, двигаясь словно движущаяся гора, отчего легкие ткани на корзине затрепетали.
А тот тип как раз распинался вовсю: «Так я вам говорю, ставить на победу Секты Призрачного Мира — вот это верный ход! А эта Секта Возвращения к Истоку?..»
Он не успел договорить, как почувствовал, что свет вокруг померк, и перед ним выросла мощная высокая фигура.
Подняв голову, он столкнулся нос к носу с красивым, но совершенно бесстрастным лицом Инь Тяньчоу.
В груди у него ёкнуло: лицо какое-то... до боли знакомое?
А заглянув чуть выше, на ту самую корзину и сидевшую в ней девушку в розовом платье, которая с недоброй ухмылкой прожигала его взглядом, он вмиг почувствовал, как у него затылок покрывается ледяным потом!
«Ой-ой! Кого я вижу! Неужели это наш самый “честный” организатор ставок? Не хочешь ли продать духовные камни, что у тебя в руке?»

Комментарии

Загрузка...