Тун Сянъюй бросила на ученую строгий взгляд и помогла Главе сыщиков Сину подняться. Тот еще не до конца пришел в себя, так что возиться с ученым у него просто не было сил.
— Ну так что, старина Син, расскажешь нам, что за важное дело стряслось?
Тун Сянъюй и Глава сыщиков Син были старыми знакомыми, и она решила сменить тему, чтобы помочь ему сохранить лицо.
Глава сыщиков Син сделал глоток чая и наконец успокоился. Для того, кто промышлял ремеслом сыщика, навлечь на себя гнев Го Цзюся означало, что жизнь испорчена навсегда.
— Об этом погодим, Тун... управляющая Тун, как это вышло, что дочка Го Цзюся служит девкой на побегушках в вашей лавке?
Услышав это, Тун Сянъюй прикрыла рот рукой и усмехнулась:
— Каково мастерство? Только чур — никому об этом не болтать, держи язык за зубами.
— Наставник, а почему у этого человека такое странное имя?
— Это не имя, а прозвище. Все остальные — просто великие герои, но он — великий среди великих, потому его и зовут Великим Исполином.
Глава сыщиков Син сделал паузу и продолжил:
— Врата Шести Ликторов знаешь? Трое из Четырех Великих Сыщиков — его ученики, причем самый сильный из них среди них — тот, что владеет худшим кунг-фу.
— А кто четвертый?
Любопытно спросил Сяо Лю. Став сыщиком меньше суток назад, он все еще питаил иллюзии насчет своего будущего, надеясь однажды занять то место, что символизировало высшую честь для стража порядка.
— Четвертый... По идее, это Уцин, но...
Глос Главы сыщиков Син слегка задрожал. Если от одного упоминания Го Цзюся он испытывал благоговейный трепет, то имя этого человека вызывало у него чистый страх.
Это была слава, заработанная бесконечными убийствами злодеев и преступников.
— Если говорить на чистоту, то это Железолицый Владыка Ада Тан Шаоцин.Поскольку он служит младшим министром в Великом Судебном Приказе, а не во Вратах Шести Ликторов, он не входит в число Четырех Великих Сыщиков, но в цзянху [в реках и озерах] все единогласно признают Железолицего Владыку Ада главой Четырех Великих Сыщиков.
— С чего бы это?
Сяо Лю не понимал: раз тот даже не из Врат Шести Ликторов, как он мог оспорить титул Четырех Великих Сыщиков?
Глава сыщиков Син зыркнул на этого бестолкового ученика и выругался:
— Подумай сам, что это за прозвище — Железолицый Владыка Ада! Владыка Ада велит тебе умереть в третью стражу, кто посмеет оставить тебя до пятой? Любое дело, за которое он брался, неизменно раскрывалось; любой преступник, на которого он падал глазом, неизменно оказывался пойман.
— Кхе-кхе... Глава сыщиков Син, так ты собираешься рассказывать о важном деле или нет?
Слушая, как Глава сыщиков Син несет все более невероятную чепуху, Тан Цзыи поспешил сменить тему.
Шутки в сторону, в свое время Чу Люсян лишь в шутку обронил фразу: нынче в поднебесной, коль зашла речь о раскрытии дел и поимке злодеев, первым следует назвать Тан Шаоцина. И надо же было такому случиться — кто-то разнес это по свету.
Неизвестно, какое выражение появилось бы на их лицах, узнай они, что это была всего лишь вежливая любезность, сказанная Чу Люсяном, когда тот о чем-то просил его самого.
Глава сыщиков Син тоже пришел в себя. Он ведь явился сюда ради другого! Потратил столько времени, мало того что опозорился на весь белый свет, так еще и ничего не добился — разве не зря старался?
— Ну-ка, ну-ка, давайте теперь о деле.
Глава сыщиков Син хлопнул по столу, вновь привлекая к себе всеобщее внимание.
— Слыхал я, у главы банды Божественного Дракона юбилей...
Услышав это начало, Тан Цзыи почувствовал, как у него дернулся угол рта. Почему стоило услышать подобное, как возникало стойкое ощущение, что добром это не кончится?
— ...Туда сойдутся все подряд: и бродяги со дна общества, и высокопоставленные чиновники, и богатеи — словом, все, кто промышляет на Янцзы...
— Старина Син, это твое «важное дело» нам-то каким боком?
Управляющая Тун с усмешкой хлопнула Главу сыщиков Сина по плечу. Этот старина Син вечно любил бахвалиться перед ними, простыми обывателями, подобными далекими от них великими делами.
Заведи он речь о том, что в швейной лавке Циньлипу завтра скидка четырнадцать процентов или о новых требованиях к поступающим в Академию Белого Коня, управляющая Тун непременно угостила бы Главу сыщиков Сина лучшим вином и чаем.
Уж она бы позаботилась о том, чтобы он выложил все тайны со дна своей душонки.
— Э-э~ так нельзя говорить! Как раз из-за юбилея главы банды Божественного Дракона в последнее время в цзянху неспокойно, так что владелице трактира стоит вести себя поосторожнее.
Глава сыщиков Син нарочно повысил голос на несколько тонов — неужто не испугает ее?
С этими словами он исподтишка протянул руку к стоявшей рядом миске со свиными ножками в соусе.
Тун Сянъюй бросила на Тан Цзыи взгляд, и тот мгновенно понял ее замысел: не дожидаясь, пока рука Главы сыщиков Сина дотянется до деликатеса, он подхватил миску целиком.
— За второй стол, свиные ножки господина Чжу для вас, пожалте!
Раздался зычный, полный сил оклик, и свиные ножки отправились на другой стол.
— Тун Сянъюй, ты!
— Ой, старина Син~
С улыбкой проговорила управляющая Тун:
— Свиных ножек объешься — в твоем возрасте мигом схлопочешь гипертонию, гиперлипидемию да диабет. Я же о тебе забочусь!
— Хозяйка, что за речи! Больше я здесь не ем!
Господин Чжу грохнул кулаком по столу, взмахнул рукавами и удалился.
Тут управляющая Тун разглядела, что упомянутый Тан Цзыи господин Чжу — вовсе не тот человек, о котором она думала.
У этого господина голова круглая, шея толстая, а те слова прозвучали так, будто она желала ему поскорее отправиться на тот свет.
— Ну... это я виновата. Так и быть, угощаю за свой счет, в уплату за прегрешения.
Тун Сянъюй подумала: все равно эти деньги выбиты из малышки Го, вычтут из ее жалованья, а если та поработает на нее еще пару лишних лет — она не в убытке.
Тан Цзыи, выслушав разглагольствования Главы сыщиков Сина о так называемом великом деле, лишь усмехнулся и вернулся к своим хлопотам.
Такая мелкая банда, как банда Божественного Дракона, имела вес разве что в бассейне Янцзы, а стоило ей выбраться за ее пределы — и она едва дотягивала до захудалой секты Пяти Великих Гор.
Чего Тан Цзыи никак не ожидал, так это того, что юбилей главы банды Божественного Дракона действительно послужит завязкой для грандиозного события, которое потрясет двор и всю страну.
Но пока что все эти дела никак не могли затронуть скромного разнорабочего из крошечного постоялого двора в затерянном в глуши поселке.
А тем временем в столичном Ведомстве божественных ловцов, расположенном к востоку от города в восьмистах ли к северу от Поселка Семи Героев, уже перевели всё внимание на предстоящее скромное торжество банды Божественного Дракона.
— Наставник, выяснено доподлинно: слухи о появившемся в последнее время в столице Короле Драконов действительно теснейшим образом связаны с бандой Божественного Дракона.
Чжуйфэн почти целый месяц вел тайные розыски и наконец по еле заметным следам вывел злоумышленников на чистую воду.
И чем глубже заходило расследование, тем сильнее Чжуйфэн изумлялся: у этой крошечной банды Божественного Дракона, оказывается, имелась за душой такая мощь.
Го Цзюся молча разглядывал бамбуковые планки с донесениями, погрузившись в раздумья. Ради укрепления своей власти императорский двор издревле не вмешивался в дела цзянху, и до сих пор обе стороны жили в мире.
Но на сей раз банда Божественного Дракона внезапно протянула щупальца в столицу — преднамеренный ли это шаг или всего лишь разведка боем?
— Пока не тревожьте их. До тех пор пока они не суются в дела двора, не трогайте их. Закрепиться в столице не так-то просто, какому-то ряженому оборотню-Королю Драконов в одиночку это не под силу.
Слова Го Цзюся определили политику в отношении этого дела: раз чужаки не переходили черту, имперский суд не должен был выступать первым. К тому же вокруг империи кружили внешние враги, и сейчас было совсем не время будоражить нервы обитателей цзянху.
— Может, позвать того человека на помощь? Если подумать, сейчас он вроде как наполовину человек цзянху, не так ли?
Столкнувшись со столь суровой обстановкой, Чжуйфэн первым делом вспомнил о нем. В тот день этот человек собственными силами сбросил с престола целого удельного князя, да так, что заслужил милость самого императора — даже наводивший в ту пору ужас Восточный Чан не смел с ним тягаться.
Будь он сейчас в столице, с его-то норовом этот Король Драконов наверняка мигом превратился бы в Короля Призраков.
Услышав это, Го Цзюся горько улыбнулся и произнес:
— В тот день он твердо решил отойти от дел при дворе, и если мы позовем его на помощь сейчас, он вряд ли согласится.
Чжуйфэн почувствовал досадное бессилие. Зная, что кто-то так бесцеремонно хозяйничает на вверенной ему особо важной территории, он не мог поделать ровно ничего.
В их положении приходилось учитывать последствия каждого шага. Как бы ни были они славны, эти невидимые цепи нагоняли на Чжуйфэна тоску.
В эту минуту он отчасти начал понимать, почему тот человек ушел в отставку: в этом мире мало что зависело от воли самого человека.
— Кхе-кхе.
Заметив, что Чжуйфэн застыл с потухшим взором, Го Цзюся понял, что его бестолковый ученик снова витает в облаках.
— Вы с Хунлин давно не виделись, ступай наведайся к ней.
Чжуйфэн слегка смутился. То, что он неравнодушен к Хунлин, раскусил именно Го Цзюся — иначе он бы до сих пор таскался за ней хвостом везде и повсюду.
— Сейчас такое тревожное время, как я могу думать о лямурах? Наставник, будьте спокойны: пока этот столичный Король Драконов не изведен, я и в сторону Хунлин не посмотрю!
Чжуйфэн был уверен, что эти его искренние слова непременно сотрут из памяти наставника образ подлизы, и тогда попросить старика выступить сватом станет проще простого.
Видя, как Чжуйфэн снова остекленевшим взглядом пялится в потолок, Го Цзюся так и подмывало обрушить на него ладонь Бушующих Волн и выбить всю воду из его башки — ну почему этот малый упорно не понимает человеческой речи?
С досадой и негодованием Го Цзюся произнес:
— Ты и впрямь не понимаешь, к чему я веду, или умом совсем ослаб?
Чжуйфэн опешил. Он понял, что снова истолковал слова наставника неверно, хотя случалось это далеко не в первый раз.
Впрочем, Го Цзюся был хорош всем, за исключением излишней мягкосердечности — он вечно сдавался перед глуповатой ухмылкой Чжуйфэна.
Потерев переносицу и тяжело вздохнув, Го Цзюся с досадой бросил:
— Нам-то того человека не уговорить, а вот твоей зазнобе Хунлин это вполне по силам!
Стоило Чжуйфэну услышать слова зазноба, как его руки испуганно зашарили по воздуху:
— Э-э, наставник, наши отношения еще не зашли так далеко...
Даже у Го Цзюся, чье искусство внутренней выучки достигло предельного совершенства, на лбу вздулись вены от бешенства. Левой рукой он отвесил Чжуйфэну звонкую пощечину ладонью Бушующих Волн, вышвырнув того прямо за ворота Ведомства божественных ловцов.
— Опять этого парня наставник выставил наружу.
— Ничего нового. Когда это он заходил к наставнику один и не вылетал обратно? Если б не так, с чего бы его легкости в передвижении быть настолько безупречной?
Чжуйфэн, растирая ушибленную грудь, поднялся на ноги, сердито зыркнул на Лэн Сюэ и Железную Руку и фыркнул:
— Бьет — значит любит, иначе с чего бы наставнику вечно устраивать для меня особую тренировку?
Железная Рука презрительно бросил:
— Не устраивай он тебе особых тренировок, наставник боялся бы, что ты опозоришь его перед людьми.
— Разве не потому, что наставник боится не рассчитать силу и прикончить тебя с одного удара? — холодно добавил Лэн Сюэ, вонзая в грудь Чжуйфэна еще один кинжал.
— Пф, завидуете тут оба, одинокие псы!
Чжуйфэн отряхнул пыль с одежды, одарил обоих лучезарной улыбкой и бросил на прощание:
— А я к своей ненаглядной Хунлин! Вы двое давайте нынче ночуйте в обнимку, бывайте!
С этими словами Чжуйфэн задействовал всю свою предельную ци, пустил в ход легкую поступь и помчался к Вратам Шести Ликторов — он больше не мог ждать ни мгновения.

Комментарии

Загрузка...