Дядя Цзю не договорил и замер. Из-за резкого торможения машины я не успел сориентироваться и ударился лбом о спинку сиденья сидевшего впереди мужчины средних лет.
В голове от боли гудело. Я всё никак не мог выбросить из головы мысли о том, кем же доводилась мне та сестра моего отца...
Мужчина средних лет вышел из машины, подошел к моему окну и постучал:
— Кажется, снаружи что-то происходит.
Дядя Цзю уже выбрался наружу. Вокруг автомобиля толпилось несколько незнакомцев, а странный двоюродный брат куда-то запропастился. Я вылез из машины — он стоял снаружи.
— Что происходит? — я заглянул ему в глаза. Он молчал и лишь покачал головой, точно так же, как и сегодня утром.
Дождь уже прекратился, но людей прибавилось, и их одежда явно не гармонировала с нашей.
— Какого чёрта здесь Ци Ланьмин?! — рявкнул крупный мужчина в черной майке, с тяжелой золотой цепью на шее, в темных очках и со шрамом на лысине.
Как только прозвучали эти слова, все члены нашей группы уставились на меня. Я стоял в полном недоумении, совершенно не понимая, в чём дело.
— Только попробуй тронуть его! — выругался Лин Юйсе, а за его спиной уже обнажился меч.
— Мы тебя трогаем! А его мы и не думаем трогать, чёрт побери, чего ты орешь! — огрызнулся амбал и сплюнул.
— А? — Лин Юйсе даже сообразить ничего не успел, как его скрутили и затолкали обратно в машину, пока толпа загораживала проход.
— Хотите убить меня — давайте! Бейте, ругайте, хоть изнасилуйте, мне плевать! — орал Лин Юйсе.
— Тсс! Тихо! Это же я, Сяо Се, твой Лысый! — здоровяк снял очки, ударил себя в грудь и добродушно усмехнулся.
— Это ты! Сначала развяжи меня! — Лин Юйсе выглядел сердитым, и Лысый поспешил освободить его от веревок.
— Какого чёрта? Выкладывай давай! — нетерпеливо бросил Лин Юйсе, разминая затекшее тело.
— Вы ведь собрались в какое-то подземелье гробницы грабить, верно? Возьмите меня с собой? — Лысый потер ладони.
— Ладно. Только запомни: оказавшись внутри, постарайся трогать как можно меньше вещей, ни в коем случае не лапай всё подряд! — Лин Юйсе вышел из машины, а Лысый последовал за ним, улыбаясь и кивая.
Он махнул рукой:
— Так, все по машинам!
Мы понятия не имели, что именно мужчина средних лет и тот бугай делали внутри, но, увидев, что всё в порядке, мы успокоились и один за другим вернулись в салон.
— Возьмем их с собой, можно? Уважьте Девятого господина, — обратился Лин Юйсе к окну водительского места, где сидел Дядя Цзю.
— Ладно уж! А им-то всё объяснили? — с беспокойством спросил Дядя Цзю.
— Не переживай, всё сказали, — мужчина средних лет кивнул, вернулся в салон и захлопнул дверь.
Толстяк как раз в этот момент проснулся. Спать он умел мастерски — пожалуй, даже если бы его унесли в глухую горную чащу, он бы и не заметил.
— Что вы там делали? — я толкнул его в спинку сиденья и с любопытством спросил.
— Не лезь! Занимайся своими делами.
Настроение у него явно было испорчено, и я решил больше не приставать с расспросами.
Поскольку народу набралось много, лететь самолетом мы не стали: вещи в рюкзаках банально не прошли бы досмотр, не говоря уже о перелете.
Последующие несколько дней выдались изнурительными: наелся — усну, проснулся — снова поел. Миновав несколько провинций, бесчисленные заправки и пункты оплаты, спустя пять дней мы прибыли в Гэньму.
Мы вышли из машины. Из-за горной болезни меня слегка штормило, а Толстяку и вовсе поплохело — его тут же вырвало.
Дядя Цзю достал кислородные маски, и после них нам стало полегче. Только тогда мы по-настоящему осознали ценность кислорода.
От Гэньму до Куньлуня оставалось еще около ста шестидесяти километров. Если подсчитать, на дорогу должно было уйти примерно два с половиной часа.
Лысый бугай выбрался из машины и подошел прямо ко мне:
— Вы ведь молодой господин Сяо Мин, верно? Прошу прощения за недоразумение пару дней назад! Можете звать меня просто Лысый, мы тут все крутимся ради куска хлеба. Очень рад знакомству.
Он пожал мне руку. Силы в ней было столько, что мои кости едва не захрустели, но вовремя он всё-таки осхлабил хватку.
— Сяо Се, когда выступаем? — похлопав меня по плечу, Лысый направился к мужчине средних лет.
Тот даже не удостоил его ответа, лишь многозначительно указал подбородком на Дядю Цзю.
Лысый подошел к Дяде Цзю. Тот обернулся и спросил, в чем дело. Услышав вопрос о том, когда трогаемся, Дядя Цзю в пару шагов забрался в машину, захлопнул дверь и махнул рукой.
Заметив состояние остальных участников поездки, он добавил:
— Всем отдыхать ровно час. Кто хочет — ест, кто хочет — спит, сбор через час.
Сказав это, Дядя Цзю вышел из машины и направился к придорожной забегаловке.
Мы последовали за ним.
— Хозяин, тащи по порции каждого блюда! Деньги не проблема, — заявил Дядя Цзю, повергнув владельца заведения в шок. Тот лишь выдал на ломаном путунхуа:
— Хорошо.
Быстро перекусив лапшой, мы тронулись в путь. Перевал Куньлуньшань располагался на юго-западе провинции Цинхай, в средней части хребта Куньлунь, в ста шестидесяти километрах к югу от центра города Гэньму.
Куньлуньские горы лежали к югу от Гэньму. В древних манускриптах писали, что эти места — обитель парящих в небесах нефритовых драконов, а сам хребет гордо именовали хребтом Азии.
Машина стремительно мчалась вперед. За окнами тянулись покрытые ослепительно белым снегом горные хребты. После бесчисленных трясок мы наконец добрались до перевала Куньлунь. У дороги возвышалась каменная стела с крупными высеченными знаками: Куньлуньшань и цифрами.
Едва выбравшись из салона, Толстяк затрясся всем телом! Мне самому было так холодно, что выходить не хотелось вовсе. Дядя Цзю окинул взглядом погоду за бортом и чуть приотпустил стекло, впуская внутрь ледяной сквозняк.
— Дядя Цзю, можно окно закрыть? — чихнув, взмолился Толстяк.
Дядя Цзю проигнорировал его и бросил тем, кто остался снаружи:
— Снаружи холодно, надевайте всю теплую одежду, обсудим план уже после выхода.
Я облачился в экипировку, но всё равно продрог до костей. Даже лучшее термобелье не спасало от этой свирепой ледяной бури.
Толстяк вылез наружу. Только что он трясся от холода, но, стоило натянуть пуховик, как его тут же отпустило — неужели стало так тепло?
— Толстяк, тебе что, совсем не холодно? — я выдохнул облачко пара на ладони и принялся яростно тереть их друг о друга.
— Еще бы, ты адрес спросил у кого надо! Братец Толстяк сейчас тебе кое-что покажет.
Толстяк расстегнул молнию на куртке: изнутри всё было облеплено белыми продолговатыми штуковинами.
— Что это? — спросил я.
Застегнув молнию обратно, он вытащил из кармана коробочку и протянул мне:
— Грелки для тела. Держи, смотришься так, будто примерз к месту.
Я взял коробочку и буркнул:
— Без этих грелок ты сам выглядишь как съежившееся от холода порося.
Отойдя в сторону, я открыл коробку, расстегнул молнию слева, прилепил пару пакетиков изнутри одежды, затем застегнул правую сторону. Спустя пару минут и правда стало тепло — штука работала на удивление хорошо.
Толстяк догнал меня. Его недовольное лицо мгновенно преобразилось:
— Ну как, отличная вещь?
— Ага.
Обернувшись и заметив Толстяка, я тут же скривил мину.
— Мы же братья, к чему эти церемонии?
Толстяк легко щелкнул меня по лбу и зашагал к Дяде Цзю. Закончив со своими делами, я поплелся следом.
— Девятый господин, что теперь будем делать?
Лысый уже снял темные очки — оказалось, у него весьма приятные черты лица, и непонятно, зачем вообще прятать их за стеклом.
Дядя Цзю меж тем не выпускал изо рта трубку, зажав в зубах самосад, и затягивался раз за разом.
— Спроси у всех, нет ли у кого недомоганий. Если все здоровы, выступаем! Заодно оставьте пару машин снаружи на всякий случай — если наш транспорт заглохнет внутри, то, имея при себе сухпайки, мы хотя бы сможем выбраться пешком.
С этими словами Дядя Цзю выбросил окурков на землю и придавил его ботинком.
— Девятый господин, все в норме, — доложил подошедший Лысый.
— Сяо Мин в порядке? — неожиданно перевел тему Дядя Цзю.
Я покачал головой. Куда больше меня беспокоил тот странный двоюродный брат: все вокруг кутались в пуховики, и только он продолжал разгуливать в своем обычном наряде.
Я обратился к приветливому братцу:
— Послушай, почему тебе совсем не холодно? И как тебя зовут?
— Я? Лин Юйцзе, а того парня рядом зовут Лин Юйлин. Можешь звать нас как душе угодно, мы не против. По секрету скажу: вообще-то я — другая сторона этого парня, просто отделился от него.
Слова Лин Юйцзе повергли меня в шок.
— Что значит отделился? Какая другая сторона?
Я уже собирался расспросить его дальше, но он упоррхнул от меня в мгновение ока.
Мысли вихрем крутились в голове: точно! У каждого есть две стороны — светлая и темная, разные черты характера. Неужели это раздвоение личности? Но даже при расщеплении личности не могут материализоваться два отдельных человека... Нет, погодите, его ведь притащили из склепа с мертвецами, происхождение у него явно темное.
Обернувшись, я с удивлением обнаружил, что все уже расселись по машинам, и совершенно ничего не понял.
Дядя Цзю забрался в салон, завел мотор, и машина снова тронулась. Вот только теперь все окна были распахнуты настежь, свирепый морозный ветер непрерывно хлестал мне в лицо, отчего кожа покраснела, а дышать стало почти нечем.
Снова потянулась дорога. Покрытие было скользким, и Дядя Цзю с остальными надели на колеса цепи противоскольжения — никакая мощь двигателя не способна тягаться с вечной мерзлотой ледников Куньлуня. Снег снаружи почти не шел, но небо оставалось пасмурным.
— Перевал Куньлунь расположен высоко, климат здесь холодный и сырой, воздух разряженный, экосистема уникальна, а пейзажи поистине грандиозны. Вокруг тянутся бескрайние горные цепи, торчат пики одиноких скал, раскинулись просторные луга и пастбища. Когда мы углубимся внутрь хребта Куньлунь, погода станет еще суровее этой, всем нужно морально подготовиться! — заговорил мужчина средних лет.
Я тут же добавил:
— И заметьте, повсюду здесь торчат острые гряды ледяных холмов, попадаются причудливые ледяные конусы и не тающие круглый год слои высокогорной мерзлоты. Некоторые ледяные холмы достигают пары метров в высоту, а иные вырастают на десяток метров, и под каждым из них журчат неиссякаемые подземные ручейки. Стоит вскрыть ледяную корку, как подземные воды бьют фонтаном. А ледяные конусы бывают высотой в метр-два, а то и в семь-восемь метров.
— Ого, да ты у нас знаток! — мужчина средних лет выдохнул облачко пара и мимоходом прикурил трубку.
— Эти ледяные конусы постоянно растут и время от времени взрываются. При взрыве столбы грязи и воды взлетают на двадцять-тридцать метров, издавая при этом оглушительный грохот, — вставил свои пять копеек Толстяк.
Я посмотрел на него:
— Гляжу, ты тоже образованный человек!
Толстяк самодовольно хлопнул себя по груди:
— То-то же! Без багажа знаний соваться в такие места нельзя.
Вдруг посмешнел голос Дяди Цзю, и он резко ударил по тормозам:
— Быстро все наружу.
Дядя Цзю выскочил из машины, подбежал к внедорожнику Лысого и постучал по стеклу:
— Тревога, выходим.
Лысый тут же выпрыгнул из салона и скомандовал остальным следовать за ним.
— Что случилось, Дядя Цзю? — спросил я.
— Заговорился с вами, потерял бдительность и незаметно заехал в эту проклятую дыру! Хотел проехать прямо в надежде отыскать выход, но чем дальше мы углубляемся, тем сильнее ощущение, что у этого места нет конца.
Дядя Цзю бросил окурок на землю и окинул взглядом окрестности.
— Человеческие кости! А-а-а! — завопил кто-то из членов команды.
Мы в один миг уставились в ту сторону: повсюду валялись человеческие скелеты и останки животных.
— Гляньте-ка! Здесь мумия! — закричал парень, отдыхавший на пологом склоне.
— Хватит орать! Где именно? — выругался Дядя Цзю и полез наверх.
Мы гурьбой последовали за ним. В углублении на снежном склоне было занесено снегом человеческое тело; на покойнике висела поясная сумка, на голове красовалась шапка, а по крою одежды угадывалась мода двадцатого века. Толстяк по привычке шаромыжника полез шмонать труп и выудил оттуда маленькую записную книжку вместе с пачкой заплесневелого табака.
Я выхватил блокнот из его рук и, чувствуя, как дрожат пальцы, вытащил из кармана свой собственный — они были точь-в-точь одинаковыми!
Я протянул его Дяде Цзю. Тот присел на корточки рядом с мумией и, пошарив по карманам, извлек удостоверение личности.
Имя: Хэ Ли.
Дата рождения: 1985 год.
Происхождение: [скрыто].
Тыльная сторона документа была практически полностью залеплена замерзшей субстанцией неизвестного происхождения.
— Мы что, в Долине смерти Куньлуня? — не успел кто-то договорить, как небо над головой мгновенно переменилось, и округу оглушил раскат грома, потрясший саму землю. Одновременно с этим налетела буря со снежной крупой. Под очередной грозовой удар тело того парня вмиг обуглилось, и мы испуганно сгрудились вокруг него.
— Твою мать, этот дурень, небось, решил видео посмотреть или вроде того, присобачил антенну и думал, поймает сеть? Эх, засыпьте его снегом, и все будьте осторожнее, — качнув головой, Дядя Цзю отошел в сторону.
— Дядя Цзю, разве Долина смерти не в ущелье Нарингол? К тому же ее называют «вратами ада» Куньлуня, — произнес я, и все взгляды снова скрестились на мне.
— Малец, а ты откуда знаешь? — прищурился мужчина средних лет.
— Кхе-кхе, неподалеку от хребта Куньлунь находится малоизвестное ущелье Нарингол. Оно гремит на весь мир как одна из пяти величайших долин смерти, и мы сейчас как раз находимся именно там. Говорят, в этой Долине смерти круглый год творится всякая чертовщина, — я замолчал и сделал глоток воды. — Дядя Цзю, каков наш дальнейший план?
Дядя Цзю на мгновение замер:
— Магнитное поле в этой долине сбито. Смотрите, компас и луопань больше не работают, — он продемонстрировал телефон и компас.
Я, видимо, совсем забыл, что мой род занимается расхищением гробниц, всё продолжая в глубине души воспринимать это как археологическую экспедицию и не желая признавать в себе воров. Ввязываясь в это дело с такими людьми, я пока чувствовал себя неуютно, но, думаю, со временем привыкну.
Пройдя сто метров вперед и триста метров влево, Дядя Цзю остановился:
— Все сюда!
Мы подошли ближе. Стрелки компаса и луопаня по-прежнему бешено вращались в растерянности.
— Пройдите-ка по моему сегодняшнему маршруту, — Дядя Цзю указал на цепочку следов на снегу.
Мы гуськом прошагали по ним и замерли. И впрямь: стрелки компаса и магнитные стрелки луопаня ожили, выровнявшись в одном направлении — восток-запад. Дядя Цзю беззвучно зашевелил губами.
Он запрыгнул в кабину:
— Лысый, пусть все отдыхающие на земле поднимаются и рассаживаются по машинам.
Лысый кивнул, и люди поспешно заполнили салоны, дожидаясь, пока наша головная машина тронется с места.
Автомобиль плавно развернулся и покатил строго по направлению восток-запад. Я достал телефон — компас снова отказал. Глядя на белоснежные просторы за окном, я погрузился в тяжелое уныние.
А тот странный двоюродный брат спал мертвецким сном с самого момента нашей высадки. Я протянул руку и коснулся его щеки.

Комментарии

Загрузка...