Раскатистое, грубое «дед», брошенное Янь Поцзюнем, всё ещё гуляло под сводами массивных деревянных балок.
От звука сыпалась вековая пыль, оседая сухой крупой.
Она опускалась на железные шлемы выстроившихся на коленях военачальников, покрывая их сероватым налетом.
В огромном тронном зале царила абсолютная тишина.
Больше двух сотен закаленных в смертельных схватках мужей послушно стояли на одном колене на холодных синих плитах.
Сье Сюаньи стоял у песчаного макета.
Он отряхнул ладони друг о друга, сбивая прилипшую желтоватую глину.
Один плотный комок въелся прямо под ногти большого пальца.
Наклонившись, он с усилием поскреб ногтем указательного пальца и щелчком отбросил комок в сторону.
Затем он повернулся.
Поднял голову и посмотрел на высокий помост с девятью ступенями.
Даньтай Фанъинь сидела на массивном тигровом кресле, стоявшем рядом с троном.
Она сидела вполоборота, подавшись всем телом вперед.
Её пальцы мертвой хваткой вцепились в твердые деревянные подлокотники так, что на тыльной стороне ладоней вздулись вены.
Она от начала и до конца следила за ходом всей тактической игры.
Эта безжалостная, сносящая всё на своем пути стратегия словно подожгла масло в её венах.
Она резким движением поднялась на ноги.
Широкий подол её черно-красного императорского халата запутался в сапогах.
Посчитав это помехой, она раздраженно отпихнула ткань носком.
И даже не подумала подниматься по девяти ступеням.
Шагнув вперед, она сиганула вниз прямо с возвышения высотой почти в аршин.
– Хбысь.
Два черных кожаных сапога тяжело ударились о каменные плиты в центре зала.
Смягчив приземление гибким сгибом коленей, она глухо стукнула о пол.
Вокруг взметнулся резкий порыв холода и знакомый, въевшийся за годы густой запах сосновой смолы.
Сье Сюаньи даже не успел отпрянуть назад.
Рука в железном наруче мертвой хваткой обвилась вокруг его шеи.
Словно обезумевшая дикая пантера, Даньтай Фанъинь набросилась на него всем телом.
Сье Сюаньи от толчка подался на полшага назад.
Поясницей он со всего маху врезался в массивную деревянную раму песчаного макета.
Тупая боль пронзила затылок.
─ Тц... ─ он судорожно втянул воздух.
Не успел он и рта открыть с упреком, как сбоку на него обрушилась влажная, давящая волна.
Даньтай Фанъинь резко повернула голову.
Горячие губы с размаху прижались к щеке Сье Сюаньи.
Она действовала с диким напором.
Её зубы больно стукнули о скулу мужчины, вызывая резкое жжение.
Вкус сорванной кожи отдавал солоноватой кровью.
И вот так, на глазах у всех приближенных сановников и военачальников, она вцепилась в него мертвой хваткой.
Оставляя на щеке отчетливый влажный след от алого поцелуя.
─ Эй, старшая сестрица, ты что, бешенством страдаешь? ─
брезгливо скривившись, Сье Сюаньи откинул голову в сторону.
Он попытался руками разжать вцепленную в шею руку.
Не вышло.
Хватка этой женщины пугала своей звериной силой, обхватив его шею намертво, словно стальной обруч.
Даньтай Фанъинь отстранилась и заливисто расхохоталась.
Её звонкий смех нее громко раскатился по притихшему залу.
Одной рукой продолжая прижимать к себе шею Сье Сюаньи, она развернулась.
Обратившись к стоящей на коленях столичной знати и полководцам.
─ Видели?! ─
запрокинув подбородок, она ткнула пальцем в грудь Сье Сюаньи.
Кончик ногтя больно впился в грудину через тонкую серую ткань.
─ Вот он, мужчина, которого я отбила для себя!
─ А эта тупая слепая Цзян Ваньин... ─
сквозь зубы процедила она, сверкнув глазами, полными нездоровой гордости и злорадства.
─ Променяла настоящего непобедимого дракона на ничтожество, способное лишь строчить слащавые вирши.
Она яростно пнула носком узорчатую плитку, отчего во все стороны полетели каменные крошки.
─ И поделом этому Да Ли сгинуть в небытие!
─ Она заслужила быть растоптанной моими сапогами!
Военачальники внизу вжарили головы еще глубже в плечи.
Каждый из них походил на побитого морозом цыпленка, демонстрируя поразительное единодушие в искусстве притворяться слепыми.
Тот самый одноглазый генерал, что крутил в пальцах грецкие орехи, был готов уткнуться носом прямо в ледяной камень пола.
Янь Поцзюнь стоял во главе шеренги на коленях.
Его массивная, похожая на крепостную башню фигура не шевелилась.
Ни у кого не хватало смелости поднимать глаза на личную жизнь императрицы.
Эта безумная фурия без тени сомнения пускала в ход клинки, а сейчас, когда она пребывала на пике возбуждения, кто бы осмелился лезть ей под горячую руку.
И все же сердца военачальников гулко стучали в груди.
Кровь в жилах бурлила.
Только что разыгранная на макете партия въелась в их сознание тупым резцом, стирать который никто не собирался.
Эти странные, призрачные построения.
Эта сокрушительная огневая мощь, стирающая врагов в пыль с сотен шагов.
Поистине чудовищно.
Мышление вояк всегда прямолинейно.
Кто способен приносить им победы.
Кто способен сберечь их людей на поле брани и принести славу.
Тот для них и отец родной.
Янь Поцзюнь украдкой скосил глаза в сторону подножия ступеней.
Молодой человек в потертых одеждах как раз методично стирал рукавом слюну со щеки, сохраняя на лице выражение глубокого смирения.
Янь Поцзюнь шумно сглотнул.
Протолкнув по сухой гортани застрявший ком.
Сдался.
Сдался окончательно и бесповоротно.
Мало того что военная мысль этого парня превосходила любые небесные кары, так он еще и умудрился обуздать эту психопатку так, что та выглядела домашней кошкой, защищающей свою миску.
От этого мужика исходило какое-то жутковатое, пробирающее до костей спокойствие.
Если идти за ним в поход против Да Ли, северная конница Бэйляна сможет топтать любые земли.
Теперь военное сословие Бэйляна признавало этого императорского супруга безоговорочно.
Сье Сюаньи наконец одолел мертвую хватку Даньтай Фанъинь и отцепил её руку.
Он размял затекшую шею и машинально поправил перекосившийся воротник.
С несговорчивыми вояками вопрос, считай, был закрыт.
Теперь, когда Янь Поцзюнь взял на себя роль запевалы, против реформ в бэйлянской армии никто больше не посмеет пикнуть.
─ Кхм. ─
В самом дальнем углу зала раздался глухой стук.
Твердое дерево стукнуло о каменные плиты.
Звук был мерным, неторопливым, но в гробовой тишине тяжелого дыхания воинов он прозвучал отчетливо.
Сье Сюаньи перевел взгляд на источник звука.
Левое крыло тронного зала.
Среди кучки притихших испуганных пташек-сановников, которые до этого боялись вымолвить хоть слово.
Появился худой, иссушенный годами старик.
Его волосы полностью поседели, а редкие прядки были собраны на затылке с помощью простой деревянной шпильки.
На нем был надет темно-серый длинный халат.
В руке он опирался на потемневший от времени зизифусовый посох.
Левый премьер-министр Бэйляна, Чансунь Минюэ.
Старик ступал крайне медленно, хромая на одну ногу.
Глубоко запавшие мутные глаза смотрели с хищным прищуром старого расчетливого лиса.
Он миновал ряды опустившихся на колени военачальников.
И остановился шагах в трех от песчаного макета.
Сперва старик бросил короткий взгляд на переломанное древко черного знамени.
Затем поднял голову, переведя взгляд на лицо Сье Сюаньи.
─ Военная стратегия Его Императорского Величества превосходит все мыслимые пределы, и этот старик сегодня поистине прозрел, ─
Чансунь Минюэ дважды кашлянул.
Его сухие губы тронула неприятная улыбка.
Его излюбленный чиновничий тон, полный ядовитой иронии, резал слух. ─
То, о чем вы только что толлковали над этим макетом...
Он покрепче сжал посох рукой, покрытой старческими пигментными пятнами. ─
Все эти скорострельные арбалеты.
Все эти невздрагивающие от воды пороховые бомбы.
Да еще и перевооружение в новые доспехи всей тяжелой конницы футу.
Чансунь Минюэ сделал паузу, постучав сухими пальцами по резному навершию палки. ─
Всё это, без сомнения, великолепные вещицы.
Сье Сюаньи заложил руки обратно в широкие рукава.
Спокойно глядя на старого лиса.
─ Только вот, Ваше Величество... ─
Чансунь Минюэ вздохнул, и морщины на его иссохшем лице собрались в гармошку. ─
Изволите ли вы понимать, сколько железа требуется на изготовление хорошего арбалета? Какова стоимость закупки пороха?
Государственная казна Бэйляна на сегодняшний день являет собой абсолютную пустоту.
Там даже мыши повесились, оставив по себе пару слезинок.
Он подался вперед еще на полшага, в упор глядя на Сье Сюаньи.
Его голос зазвучал выше, приобретая неприятные нотки суровой реальности: ─
Из говна пулю не слепишь.
Какими средствами Императорский Супруг намерен содержать эту армию в сто тысяч человек?

Комментарии

Загрузка...