— Да, именно Аояма Хидэнобу, — с неизменной мягкой улыбкой ответил Хикава Норитомо. — Понимаю, что для Хидэнобу женитьба на Ае — прыжок выше головы. Но помолвку можно устроить в следующем году. Я неплохо разбираюсь в людях: уверен, в следующем году его ждет повышение. Суперинтендант в двадцать пять лет! Выбрав такого зятя, дядя, вы проявите истинную проницательность.
— Да, именно Аояма Хидэнобу, — с неизменной мягкой улыбкой ответил Хикава Норитомо. — Понимаю, что для Хидэнобу женитьба на Ае — прыжок выше головы. Но помолвку можно устроить в следующем году. Я неплохо разбираюсь в людях: уверен, в следующем году его ждет повышение. Суперинтендант в двадцать пять лет! Выбрав такого зятя, дядя, вы проявите истинную проницательность.
Такэхико и Саваки Асаи не могли взять в толк, с чего вдруг Хикава Норитомо так носится с этим выскочкой. Но в одном они были уверены: раз уж Норитомо пророчит Аояме блестящее будущее, так оно и будет. А уж если тот женится на Ае, его карьера и вовсе взлетит до небес.
Такэхико и Саваки Асаи не могли взять в толк, с чего вдруг Хикава Норитомо так носится с этим выскочкой. Но в одном они были уверены: раз уж Норитомо пророчит Аояме блестящее будущее, так оно и будет. А уж если тот женится на Ае, его карьера и вовсе взлетит до небес.
И все же Асаи-старший по-прежнему недолюбливал Хидэнобу, а уж от его наглой попытки зайти с тыла его и вовсе воротило. Он ответил отказом:
И все же Асаи-старший по-прежнему недолюбливал Хидэнобу, а уж от его наглой попытки зайти с тыла его и вовсе воротило. Он ответил отказом:
— Норитомо, я глубоко признателен тебе за заботу о будущем Аи. Однако Ая и Нихира Дзиро выросли вместе, у них взаимные чувства. Хоть я и глава семьи, но должен уважать волю собственной дочери.
— Норитомо, я глубоко признателен тебе за заботу о будущем Аи. Однако Ая и Нихира Дзиро выросли вместе, у них взаимные чувства. Хоть я и глава семьи, но должен уважать волю собственной дочери.
— Вот как? — Норитомо притворно изумился, на его лице отразилось искреннее недоумение. — Странно. Насколько мне известно, Ая без ума как раз от Хидэнобу. Собственно, мы с ним и познакомились-то лишь потому, что она представила его как своего возлюбленного. Я был уверен, что вы давно благословили этот союз!
— Вот как? — Норитомо притворно изумился, на его лице отразилось искреннее недоумение. — Странно. Насколько мне известно, Ая без ума как раз от Хидэнобу. Собственно, мы с ним и познакомились-то лишь потому, что она представила его как своего возлюбленного. Я был уверен, что вы давно благословили этот союз!
Услышав это, Такэхико и Саваки едва не задохнулись от ярости. Девчонка посмела за их спинами использовать связи клана Асаи ради этого проходимца!
Услышав это, Такэхико и Саваки едва не задохнулись от ярости. Девчонка посмела за их спинами использовать связи клана Асаи ради этого проходимца!
Выходит, Хидэнобу втерся в доверие к Норитомо исключительно благодаря авторитету их семьи, а теперь через него же давит на них, требуя руки Аи? Замкнутый круг, черт бы его побрал! Бакаяро!
Выходит, Хидэнобу втерся в доверие к Норитомо исключительно благодаря авторитету их семьи, а теперь через него же давит на них, требуя руки Аи? Замкнутый круг, черт бы его побрал! Бакаяро!
— Дядя, я ведь других зятьев для вашей семьи и признавать не хочу, — с улыбкой продолжил Хикава Норитомо. — Уже предвкушаю, как буду гулять на их свадьбе. Надеюсь, вы не лишите меня этого удовольствия?
— Дядя, я ведь других зятьев для вашей семьи и признавать не хочу, — с улыбкой продолжил Хикава Норитомо. — Уже предвкушаю, как буду гулять на их свадьбе. Надеюсь, вы не лишите меня этого удовольствия?
В его тоне сквозила завуалированная угроза.
В его тоне сквозила завуалированная угроза.
Приходилось давить. Не прояви Норитомо жесткость, Асаи-старший ни за что бы не уступил. Но именно благодаря этой сложности Хидэнобу будет благодарен ему по гроб жизни.
Приходилось давить. Не прояви Норитомо жесткость, Асаи-старший ни за что бы не уступил. Но именно благодаря этой сложности Хидэнобу будет благодарен ему по гроб жизни.
Асаи Такэхико помрачнел и промолчал. Саваки в этот момент и вовсе не имел права голоса, лишь молча стискивал зубы.
Асаи Такэхико помрачнел и промолчал. Саваки в этот момент и вовсе не имел права голоса, лишь молча стискивал зубы.
— Дядя, не стоит судить человека по его нынешнему положению, — развивал мысль Норитомо. — Хидэнобу — перспективный малый, к тому же настроен крайне серьезно. Его семья небогата, но он готов преподнести сто миллионов иен в качестве помолвочного дара.
— Дядя, не стоит судить человека по его нынешнему положению, — развивал мысль Норитомо. — Хидэнобу — перспективный малый, к тому же настроен крайне серьезно. Его семья небогата, но он готов преподнести сто миллионов иен в качестве помолвочного дара.
Услышав эту цифру, Такэхико слегка смягчился. Для клана Асаи сто миллионов — сумма небольшая, но для простого копа это были колоссальные деньги и весомое доказательство искренности.
Услышав эту цифру, Такэхико слегка смягчился. Для клана Асаи сто миллионов — сумма небольшая, но для простого копа это были колоссальные деньги и весомое доказательство искренности.
Зато Саваки едва сдерживал дрожь. Кулаки его сжались так, что побелели костяшки, а на лбу вздулись вены. Этот ублюдок! Он собирается использовать деньги, которые выманил у него обманом, чтобы жениться на его сестре! То есть, не потратив ни иены из собственного кармана, он заберет единственную дочь их дома!
Зато Саваки едва сдерживал дрожь. Кулаки его сжались так, что побелели костяшки, а на лбу вздулись вены. Этот ублюдок! Он собирается использовать деньги, которые выманил у него обманом, чтобы жениться на его сестре! То есть, не потратив ни иены из собственного кармана, он заберет единственную дочь их дома!
Бака!
Бака!
При Норитомо устраивать сцены было нельзя, и Саваки оставалось лишь молча глотать эту горькую пилюлю.
При Норитомо устраивать сцены было нельзя, и Саваки оставалось лишь молча глотать эту горькую пилюлю.
— Норитомо, скажи честно, ты твердо решил выступить сватом? — серьезно спросил Асаи Такэхико.
— Норитомо, скажи честно, ты твердо решил выступить сватом? — серьезно спросил Асаи Такэхико.
Норитомо ответил столь же серьезным тоном:
Норитомо ответил столь же серьезным тоном:
— Я искренне хочу помочь этим влюбленным. Более того, на их свадьбу я приглашу дедушку, чтобы он стал почетным свидетелем.
— Я искренне хочу помочь этим влюбленным. Более того, на их свадьбу я приглашу дедушку, чтобы он стал почетным свидетелем.
После этих слов Такэхико понял: отступать некуда. Отказ означал бы открытую ссору с будущим премьер-министром. К тому же Ая наверняка устроит дома такой бунт, что их семья станет посмешищем для всего Токио.
После этих слов Такэхико понял: отступать некуда. Отказ означал бы открытую ссору с будущим премьер-министром. К тому же Ая наверняка устроит дома такой бунт, что их семья станет посмешищем для всего Токио.
Да и если сам Хикава Дзюро благословит этот брак, никто в высшем обществе не посмеет сказать, что Асаи выдали дочь за безродного нищего.
Да и если сам Хикава Дзюро благословит этот брак, никто в высшем обществе не посмеет сказать, что Асаи выдали дочь за безродного нищего.
— Что ж, в таком случае я согласен на этот брак, — решительно произнес Асаи Такэхико.
— Что ж, в таком случае я согласен на этот брак, — решительно произнес Асаи Такэхико.
Что касается семьи Нихира... Стоит им узнать, что за этим стоит Хикава Норитомо, они все поймут. А если не поймут — пусть сами идут и выясняют с ним отношения.
Что касается семьи Нихира... Стоит им узнать, что за этим стоит Хикава Норитомо, они все поймут. А если не поймут — пусть сами идут и выясняют с ним отношения.
Норитомо расплылся в широкой улыбке и весело рассмеялся:
Норитомо расплылся в широкой улыбке и весело рассмеялся:
— Вот и славно! Договорились. Я передам все Хидэнобу, пусть поскорее организует встречу его старших родственников с вами.
— Вот и славно! Договорились. Я передам все Хидэнобу, пусть поскорее организует встречу его старших родственников с вами.
— Договорились, — кивнул Асаи Такэхико и перевел разговор на другую тему: — Как поживает господин Хикава? Здоровье его не подводит?
— Договорились, — кивнул Асаи Такэхико и перевел разговор на другую тему: — Как поживает господин Хикава? Здоровье его не подводит?
— Благодарю за заботу, дядя, все в порядке. Хотя в его возрасте, сами понимаете, то одно прихватит, то другое...
— Благодарю за заботу, дядя, все в порядке. Хотя в его возрасте, сами понимаете, то одно прихватит, то другое...
Разговор перетек в обычную светскую беседу. Пообедав, Хикава Норитомо откланялся.
Разговор перетек в обычную светскую беседу. Пообедав, Хикава Норитомо откланялся.
— Отец, этот ублюдок Аояма бесстыден до глубины души! Сто миллионов его помолвочного дара — это мои деньги, которые я ему отдал! — едва за гостем закрылась дверь, Саваки больше не мог сдерживаться и в ярости выложил всю историю.
— Отец, этот ублюдок Аояма бесстыден до глубины души! Сто миллионов его помолвочного дара — это мои деньги, которые я ему отдал! — едва за гостем закрылась дверь, Саваки больше не мог сдерживаться и в ярости выложил всю историю.
Выслушав сына, Такэхико потемнел лицом.
Выслушав сына, Такэхико потемнел лицом.
— Раз ты знал, что они тайно встречаются, почему сразу мне не доложил? — раздраженно бросил он.
— Раз ты знал, что они тайно встречаются, почему сразу мне не доложил? — раздраженно бросил он.
— Я думал...
— Я думал...
— «Я думал», «я думал»! — грубо оборвал его Такэхико. — Ты возомнил, что мир вертится вокруг твоих хотелок? Кто ты такой вообще?! Нас развели как последних лохов!
— «Я думал», «я думал»! — грубо оборвал его Такэхико. — Ты возомнил, что мир вертится вокруг твоих хотелок? Кто ты такой вообще?! Нас развели как последних лохов!
— Хай! — понурив голову, выдавил Саваки.
— Хай! — понурив голову, выдавил Саваки.
— Аояма Хидэнобу... ладно, парень действительно не промах, — Такэхико немного успокоился, выпустив пар. — Раз уж ничего не изменить, перестань исходить желчью. Иначе мы и дочь ему отдадим, и врагами останемся, не получив ни капли благодарности. — Он помолчал секунду. — С Дзиро объяснишься сам.
— Аояма Хидэнобу... ладно, парень действительно не промах, — Такэхико немного успокоился, выпустив пар. — Раз уж ничего не изменить, перестань исходить желчью. Иначе мы и дочь ему отдадим, и врагами останемся, не получив ни капли благодарности. — Он помолчал секунду. — С Дзиро объяснишься сам.
— Хай, — послушно отозвался Саваки.
— Хай, — послушно отозвался Саваки.
Умом он понимал правоту отца, но сердцу не прикажешь. Простить Аояму Хидэнобу в ближайшее время он точно не сможет. При одной мысли об этом наглеце у него зубы скрипели от злости.
Умом он понимал правоту отца, но сердцу не прикажешь. Простить Аояму Хидэнобу в ближайшее время он точно не сможет. При одной мысли об этом наглеце у него зубы скрипели от злости.
***
***
В это время Хидэнобу, как раз вернувшийся в кабинет после обеда, ответил на звонок Норитомо. Услышав благую весть, он едва не запрыгал от радости.
В это время Хидэнобу, как раз вернувшийся в кабинет после обеда, ответил на звонок Норитомо. Услышав благую весть, он едва не запрыгал от радости.
— Огромное спасибо, брат Норитомо! Мы с Аей до гроба будем помнить вашу доброту и помощь! Да! Будет сделано!
— Огромное спасибо, брат Норитомо! Мы с Аей до гроба будем помнить вашу доброту и помощь! Да! Будет сделано!
Положив трубку, он тут же пулей помчался в кабинет Асаи Аи.
Положив трубку, он тут же пулей помчался в кабинет Асаи Аи.
Дверь распахнулась с громким стуком.
Дверь распахнулась с громким стуком.
— Ты чего творишь? Напугал меня! — сидевшая за столом Ая вскинула голову.
— Ты чего творишь? Напугал меня! — сидевшая за столом Ая вскинула голову.
Хидэнобу запер за собой дверь.
Хидэнобу запер за собой дверь.
— Норитомо звонил. Твой отец дал добро.
— Норитомо звонил. Твой отец дал добро.
— Правда? — Ая подскочила со стула, сияя от счастья, но тут же спохватилась, напустила на себя равнодушный вид и притворно вздохнула: — Эх, повезло же тебе, дураку.
— Правда? — Ая подскочила со стула, сияя от счастья, но тут же спохватилась, напустила на себя равнодушный вид и притворно вздохнула: — Эх, повезло же тебе, дураку.
— Скажешь тоже. Будто если бы они отказали, я бы перестал тебя трахать, — хмыкнул Хидэнобу.
— Скажешь тоже. Будто если бы они отказали, я бы перестал тебя трахать, — хмыкнул Хидэнобу.
Он подошел ближе, бесцеремонно уселся в ее кожаное кресло и сгреб девушку в охапку, усаживая к себе на колени.
Он подошел ближе, бесцеремонно уселся в ее кожаное кресло и сгреб девушку в охапку, усаживая к себе на колени.
Сквозь тонкую ткань форменной юбки Ая отчетливо почувствовала его внушительный калибр. Из ее груди вырвался невольный вздох — то ли удивления, то ли предвкушения. Ведь недаром говорят: от большого вздыхают с восторгом, от малого — лишь разочарованно качают головой.
Сквозь тонкую ткань форменной юбки Ая отчетливо почувствовала его внушительный калибр. Из ее груди вырвался невольный вздох — то ли удивления, то ли предвкушения. Ведь недаром говорят: от большого вздыхают с восторгом, от малого — лишь разочарованно качают головой.
Держа в руках это нежное, благоухающее тело, Хидэнобу, всегда привыкший переходить сразу к делу, бесцеремонно запустил ладонь под ее одежду, оглаживая соблазнительные изгибы.
Держа в руках это нежное, благоухающее тело, Хидэнобу, всегда привыкший переходить сразу к делу, бесцеремонно запустил ладонь под ее одежду, оглаживая соблазнительные изгибы.
— Не надо, глупый... мне сегодня нельзя, — вспыхнув, Ая попыталась перехватить его наглые пальцы.
— Не надо, глупый... мне сегодня нельзя, — вспыхнув, Ая попыталась перехватить его наглые пальцы.
Но Хидэнобу, как истинный детектив, верил только фактам и вещественным доказательствам. Его рука продолжила путь, пока не уперлась в непреодолимое гигиеническое препятствие. Только тогда он нехотя признал ее правоту.
Но Хидэнобу, как истинный детектив, верил только фактам и вещественным доказательствам. Его рука продолжила путь, пока не уперлась в непреодолимое гигиеническое препятствие. Только тогда он нехотя признал ее правоту.
— Тогда поработай руками.
— Тогда поработай руками.
— Но я не умею...
— Но я не умею...
— Я научу, — ласково прошептал Хидэнобу, начиная терпеливый инструктаж.
— Я научу, — ласково прошептал Хидэнобу, начиная терпеливый инструктаж.
***
***
В это же время Саваки Асаи сидел в кафе напротив Нихиры Дзиро. Глядя на улыбающееся лицо старого друга, которого он привык считать названым братом, Саваки несколько раз открывал рот, но слова застревали в горле.
В это же время Саваки Асаи сидел в кафе напротив Нихиры Дзиро. Глядя на улыбающееся лицо старого друга, которого он привык считать названым братом, Саваки несколько раз открывал рот, но слова застревали в горле.
— Саваки-сан, да что с тобой? Говори уже, не томи! — Дзиро непонимающе уставился на него, а затем мечтательно добавил: — Кстати, как думаешь, если я приглашу Аю погулять на выходных, она согласится?
— Саваки-сан, да что с тобой? Говори уже, не томи! — Дзиро непонимающе уставился на него, а затем мечтательно добавил: — Кстати, как думаешь, если я приглашу Аю погулять на выходных, она согласится?
— Эх... — Саваки тяжело вздохнул и, зажмурившись, выпалил: — Дзиро, сегодня к нам приходил Хикава Норитомо. Свататься за Аю от имени другого человека. Отец не смог отказать. Так что между тобой и сестрой... все кончено.
— Эх... — Саваки тяжело вздохнул и, зажмурившись, выпалил: — Дзиро, сегодня к нам приходил Хикава Норитомо. Свататься за Аю от имени другого человека. Отец не смог отказать. Так что между тобой и сестрой... все кончено.
— Что?! — лицо Дзиро исказилось от ярости и шока. Он резко вскочил, опрокинув стул, и мертвой хваткой вцепился в воротник Саваки. — Саваки-сан, ты ведь врешь? Скажи, что это дурацкая шутка!
— Что?! — лицо Дзиро исказилось от ярости и шока. Он резко вскочил, опрокинув стул, и мертвой хваткой вцепился в воротник Саваки. — Саваки-сан, ты ведь врешь? Скажи, что это дурацкая шутка!
— Дзиро! — Саваки с жалостью посмотрел на него и с силой разжал его пальцы. — Это правда. Я сам безумно хотел, чтобы ты стал моим зятем, но здесь я бессилен.
— Дзиро! — Саваки с жалостью посмотрел на него и с силой разжал его пальцы. — Это правда. Я сам безумно хотел, чтобы ты стал моим зятем, но здесь я бессилен.
— Бакаяро! Этот ублюдок Хикава Норитомо совсем берега попутал! — взревел Дзиро с наливающимися кровью глазами. Вдруг его осенило, он швырнул Саваки обратно на диван и, не говоря больше ни слова, бросился вон из кафе.
— Бакаяро! Этот ублюдок Хикава Норитомо совсем берега попутал! — взревел Дзиро с наливающимися кровью глазами. Вдруг его осенило, он швырнул Саваки обратно на диван и, не говоря больше ни слова, бросился вон из кафе.
Саваки растерянно кричал ему вслед, но тот даже не обернулся.
Саваки растерянно кричал ему вслед, но тот даже не обернулся.
Спустя двадцать минут Дзиро Нихира уже влетел в здание Кэйситё и с грохотом распахнул дверь кабинета Аи.
Спустя двадцать минут Дзиро Нихира уже влетел в здание Кэйситё и с грохотом распахнул дверь кабинета Аи.
К этому моменту Ая и Хидэнобу уже успели привести одежду в порядок, разве что на щеках девушки все еще горел яркий румянец.
К этому моменту Ая и Хидэнобу уже успели привести одежду в порядок, разве что на щеках девушки все еще горел яркий румянец.
— Дзиро? Ты чего здесь? — Ая слегка запаниковала и незаметно смахнула с уголка губ подозрительный след белесого налета.
— Дзиро? Ты чего здесь? — Ая слегка запаниковала и незаметно смахнула с уголка губ подозрительный след белесого налета.
По старой детской привычке она называла старшего брата Дзиро «первым братом», а самого Дзиро — «вторым».
По старой детской привычке она называла старшего брата Дзиро «первым братом», а самого Дзиро — «вторым».
Дзиро захлопнул дверь. Игнорируя стоявшего рядом Хидэнобу, он подскочил к девушке, схватил ее за плечи и лихорадочно заговорил:
Дзиро захлопнул дверь. Игнорируя стоявшего рядом Хидэнобу, он подскочил к девушке, схватил ее за плечи и лихорадочно заговорил:
— Ая! Я только что узнал... Этот подонок Хикава надавил на твоего отца, и тебя выдают за другого! Пойдем со мной, прямо сейчас поедем к твоему отцу. Мы умолим его отменить это безумное решение!
— Ая! Я только что узнал... Этот подонок Хикава надавил на твоего отца, и тебя выдают за другого! Пойдем со мной, прямо сейчас поедем к твоему отцу. Мы умолим его отменить это безумное решение!
— Дзиро, прекрати! — Ая сделала шаг назад, высвобождаясь из его хватки, и виновато посмотрела на него. — Я всегда относилась к тебе как к брату. И эта помолвка... я согласилась на нее добровольно. Ты хороший человек, Дзиро, ты обязательно найдешь себе девушку намного лучше меня.
— Дзиро, прекрати! — Ая сделала шаг назад, высвобождаясь из его хватки, и виновато посмотрела на него. — Я всегда относилась к тебе как к брату. И эта помолвка... я согласилась на нее добровольно. Ты хороший человек, Дзиро, ты обязательно найдешь себе девушку намного лучше меня.
— Что... что ты сказала? — Дзиро будто громом поразило. Лицо его пошло красными пятнами, он тяжело задышал и взвыл: — Но ведь я был первым! Я полюбил тебя первым! Кто этот ублюдок?! Кто он?!
— Что... что ты сказала? — Дзиро будто громом поразило. Лицо его пошло красными пятнами, он тяжело задышал и взвыл: — Но ведь я был первым! Я полюбил тебя первым! Кто этот ублюдок?! Кто он?!
— Э-э... вообще-то я, — наконец подал голос Хидэнобу, дружелюбно протягивая руку — ту самую, которой пару минут назад активно ласкал его несостоявшуюся невесту. — Приятно познакомиться, Аояма Хидэнобу.
— Э-э... вообще-то я, — наконец подал голос Хидэнобу, дружелюбно протягивая руку — ту самую, которой пару минут назад активно ласкал его несостоявшуюся невесту. — Приятно познакомиться, Аояма Хидэнобу.
Дзиро уставился на него диким, налитым яростью взглядом.
Дзиро уставился на него диким, налитым яростью взглядом.
— Так это ты... Аояма Хидэнобу?! — прошипел он сквозь зубы.
— Так это ты... Аояма Хидэнобу?! — прошипел он сквозь зубы.
— Собственной персоной, — кивнул тот.
— Собственной персоной, — кивнул тот.
— Тварь! — окончательно обезумев от осознания, что его нагло обокрали, Дзиро с криком замахнулся и ударил Хидэнобу в челюсть.
— Тварь! — окончательно обезумев от осознания, что его нагло обокрали, Дзиро с криком замахнулся и ударил Хидэнобу в челюсть.
Тот лишь лениво качнул головой, и кулак со свистом рассек воздух.
Тот лишь лениво качнул головой, и кулак со свистом рассек воздух.
— Дзиро! Ты с ума сошел?! — Ая тут же заслонила собой Хидэнобу, раскинив руки. — Хочешь ударить его — бей сначала меня!
— Дзиро! Ты с ума сошел?! — Ая тут же заслонила собой Хидэнобу, раскинив руки. — Хочешь ударить его — бей сначала меня!
Со стороны это выглядело как самоотверженная защита любимого, но на деле Ая просто спасала Дзиро от неминуемой участи быть размазанным по стенке профессиональным бойцом.
Со стороны это выглядело как самоотверженная защита любимого, но на деле Ая просто спасала Дзиро от неминуемой участи быть размазанным по стенке профессиональным бойцом.
— Видишь, Дзиро? Ае куда больше по душе мой... младший брат, — ухмыльнулся Хидэнобу из-за ее плеча и смачно чмокнул девушку в щеку.
— Видишь, Дзиро? Ае куда больше по душе мой... младший брат, — ухмыльнулся Хидэнобу из-за ее плеча и смачно чмокнул девушку в щеку.
Ая вспыхнула от стыда и злости:
Ая вспыхнула от стыда и злости:
— Да замолчи ты!
— Да замолчи ты!
— Трусливый ублюдок! Только и умеешь, что за бабьей спиной прятаться! — лицо Дзиро посинело от бешенства.
— Трусливый ублюдок! Только и умеешь, что за бабьей спиной прятаться! — лицо Дзиро посинело от бешенства.
Но Хидэнобу было не остановить:
Но Хидэнобу было не остановить:
— Ну почему же только за спиной? — не унимался он. — Я и сверху бываю, и снизу. А уж спереди как хорошо...
— Ну почему же только за спиной? — не унимался он. — Я и сверху бываю, и снизу. А уж спереди как хорошо...
— Бакаяро! — Дзиро готов был разорвать его на куски собственными зубами. Его взгляд дышал первобытной ненавистью. — Аояма Хидэнобу, мы еще встретимся! Я этот позор по гроб жизни не забуду! Я заберу Аю назад, клянусь тебе!
— Бакаяро! — Дзиро готов был разорвать его на куски собственными зубами. Его взгляд дышал первобытной ненавистью. — Аояма Хидэнобу, мы еще встретимся! Я этот позор по гроб жизни не забуду! Я заберу Аю назад, клянусь тебе!
Выплюнув эти угрозы, он с треском вылетел из кабинета.
Выплюнув эти угрозы, он с треском вылетел из кабинета.
— Зачем ты его провоцировал?! — Ая с досадой толкнула Хидэнобу в грудь.
— Зачем ты его провоцировал?! — Ая с досадой толкнула Хидэнобу в грудь.
Тот лишь невинно развел руками:
Тот лишь невинно развел руками:
— Милая, для него я теперь злейший враг, укравший невесту. Думаешь, промолчи я, он бы оставил меня в покое?
— Милая, для него я теперь злейший враг, укравший невесту. Думаешь, промолчи я, он бы оставил меня в покое?
Ая сердито топнула ножкой и направилась к выходу.
Ая сердито топнула ножкой и направилась к выходу.
— Ты куда? — крикнул ей вслед Хидэнобу.
— Ты куда? — крикнул ей вслед Хидэнобу.
— Рот полоскать!
— Рот полоскать!
***
***
Вечером в новостях объявили приговор по делу Китано Кэйки и Асо Аяки.
Вечером в новостях объявили приговор по делу Китано Кэйки и Асо Аяки.
Китано Кэйки получил пожизненное заключение, Асо Аяки — пять лет тюрьмы.
Китано Кэйки получил пожизненное заключение, Асо Аяки — пять лет тюрьмы.
Вся страна ликовала. Смерть Миками Масако была слишком жестокой и шокирующей, чтобы виновные ушли от ответа.
Вся страна ликовала. Смерть Миками Масако была слишком жестокой и шокирующей, чтобы виновные ушли от ответа.
Настоящий убийца, Китамия Судзуо, тоже был несказанно рад. С завершением судебного процесса дело закрыли, а значит, полицейское оцепление у дома наконец-то снимут.
Настоящий убийца, Китамия Судзуо, тоже был несказанно рад. С завершением судебного процесса дело закрыли, а значит, полицейское оцепление у дома наконец-то снимут.
Теперь он мог спокойно взяться за следующую жертву.
Теперь он мог спокойно взяться за следующую жертву.
Днем выносят приговор «убийце», а уже ночью в том же самом доме разыгрывается точно такая же трагедия...
Днем выносят приговор «убийце», а уже ночью в том же самом доме разыгрывается точно такая же трагедия...
Загрузка главы...

Комментарии

Загрузка...