— Вези деньги в природный парк Аракава. Живее.
— Вези деньги в природный парк Аракава. Живее.
Как и ожидал Ватанабэ, на том конце провода после короткого молчания смирились с тем, что больше ста миллионов иен получить не удастся.
Как и ожидал Ватанабэ, на том конце провода после короткого молчания смирились с тем, что больше ста миллионов иен получить не удастся.
— Да! Да, я уже еду!
— Да! Да, я уже еду!
Едва шантажист повесил трубку, Ватанабэ Осанори тут же набрал номер Аоямы Хидэнобу.
Едва шантажист повесил трубку, Ватанабэ Осанори тут же набрал номер Аоямы Хидэнобу.
— Аояма-кун, вымогатель объявился! Велел везти деньги в природный парк Аракава. Ты устроишь там засаду?
— Аояма-кун, вымогатель объявился! Велел везти деньги в природный парк Аракава. Ты устроишь там засаду?
За время двух коротких разговоров собеседник изо всех сил пытался казаться спокойным, но в его голосе сквозило такое сильное напряжение, что Ватанабэ сразу понял: парень занимается подобным впервые. Против такого неопытного юнца, казалось, можно было действовать напрямую — скрутить прямо в момент передачи денег.
За время двух коротких разговоров собеседник изо всех сил пытался казаться спокойным, но в его голосе сквозило такое сильное напряжение, что Ватанабэ сразу понял: парень занимается подобным впервые. Против такого неопытного юнца, казалось, можно было действовать напрямую — скрутить прямо в момент передачи денег.
— Нет, отдай ему деньги, — спокойно возразил Аояма. Голос его звучал ровно и рассудительно. — Нужно учитывать, что он может быть не один. Или на встречу придет нанятый им посредник, пока сам шантажист будет отсиживаться в тени. Рано поднимать тревогу. Действуй строго по его инструкции, но обязательно спрячь в сумку с деньгами маячок.
— Нет, отдай ему деньги, — спокойно возразил Аояма. Голос его звучал ровно и рассудительно. — Нужно учитывать, что он может быть не один. Или на встречу придет нанятый им посредник, пока сам шантажист будет отсиживаться в тени. Рано поднимать тревогу. Действуй строго по его инструкции, но обязательно спрячь в сумку с деньгами маячок.
Им требовалось сработать наверняка. Если спугнуть преступника сейчас, он заляжет на дно, и тогда пиши пропало. Рисковать было нельзя.
Им требовалось сработать наверняка. Если спугнуть преступника сейчас, он заляжет на дно, и тогда пиши пропало. Рисковать было нельзя.
— Понял. А ты чертовски предусмотрителен, Аояма-кун.
— Понял. А ты чертовски предусмотрителен, Аояма-кун.
Ватанабэ взял в участке два миниатюрных маячка и спустился на парковку. Сто миллионов наличными еще со вчерашнего вечера лежали в багажнике его машины.
Ватанабэ взял в участке два миниатюрных маячка и спустился на парковку. Сто миллионов наличными еще со вчерашнего вечера лежали в багажнике его машины.
Для чиновника его масштаба, если не брать в расчет дисконтные облигации, это была предельная сумма, которую он мог наскрести за такой короткий срок. Так что, сколько бы вымогатели ни требовали, больше ста миллионов они бы все равно не увидели.
Для чиновника его масштаба, если не брать в расчет дисконтные облигации, это была предельная сумма, которую он мог наскрести за такой короткий срок. Так что, сколько бы вымогатели ни требовали, больше ста миллионов они бы все равно не увидели.
Как любил мысленно повторять сам Ватанабэ:
Как любил мысленно повторять сам Ватанабэ:
«Если уж вздумали меня шантажировать, то платить я буду не сколько вы просите, а сколько у меня есть!»
«Если уж вздумали меня шантажировать, то платить я буду не сколько вы просите, а сколько у меня есть!»
Он тщательно запрятал маячки в швы на самом дне двух сумок с деньгами, сел за руль и во весь опор помчался к природному парку Аракава.
Он тщательно запрятал маячки в швы на самом дне двух сумок с деньгами, сел за руль и во весь опор помчался к природному парку Аракава.
Парк располагался в районе Аракава, в квартале 7-тёмэ — довольно далеко от Акасаки. Как ни торопился Ватанабэ, дорога заняла у него больше получаса.
Парк располагался в районе Аракава, в квартале 7-тёмэ — довольно далеко от Акасаки. Как ни торопился Ватанабэ, дорога заняла у него больше получаса.
Припарковав машину у входа, он набрал номер вымогателя.
Припарковав машину у входа, он набрал номер вымогателя.
— Я у ворот парка.
— Я у ворот парка.
Рабочий день был в самом разгаре, к тому же место считалось глуховатым, так что вокруг не было ни души.
Рабочий день был в самом разгаре, к тому же место считалось глуховатым, так что вокруг не было ни души.
— Видишь урну возле входа? — раздался в трубке голос. Не дожидаясь ответа, шантажист тут же затараторил: — Бросай деньги туда и уезжай. И без фокусов! Если я не вернусь в безопасное место в условленный час, мой напарник разошлет твои снимки по всей Японии!
— Видишь урну возле входа? — раздался в трубке голос. Не дожидаясь ответа, шантажист тут же затараторил: — Бросай деньги туда и уезжай. И без фокусов! Если я не вернусь в безопасное место в условленный час, мой напарник разошлет твои снимки по всей Японии!
Дыхание парня на том конце провода было тяжелым и прерывистым.
Дыхание парня на том конце провода было тяжелым и прерывистым.
— Не переживай. Я не стану рисковать карьерой из-за такой мелочи, — процедил Ватанабэ и нажал отбой.
— Не переживай. Я не стану рисковать карьерой из-за такой мелочи, — процедил Ватанабэ и нажал отбой.
Выйдя из машины, он огляделся по сторонам, достал из багажника два увесистых баула и швырнул их в мусорный бак.
Выйдя из машины, он огляделся по сторонам, достал из багажника два увесистых баула и швырнул их в мусорный бак.
Вернувшись за руль, он тронулся с места и снова набрал вымогателя.
Вернувшись за руль, он тронулся с места и снова набрал вымогателя.
— Всё сделано. Деньги в урне. Когда я получу свои снимки?
— Всё сделано. Деньги в урне. Когда я получу свои снимки?
— Я сам с тобой свяжусь, — буркнули на том конце.
— Я сам с тобой свяжусь, — буркнули на том конце.
Звонок оборвался, телефон шантажиста отключили.
Звонок оборвался, телефон шантажиста отключили.
Спустя пару минут после отъезда Ватанабэ у ворот парка появился молодой уборщик среднего телосложения, ростом около ста семидесяти сантиметров. На нем были глубоко надвинутая кепка и защитная маска. Он спокойно подошел к баку, покатил его перед собой и неторопливо скрылся из виду.
Спустя пару минут после отъезда Ватанабэ у ворот парка появился молодой уборщик среднего телосложения, ростом около ста семидесяти сантиметров. На нем были глубоко надвинутая кепка и защитная маска. Он спокойно подошел к баку, покатил его перед собой и неторопливо скрылся из виду.
Ватанабэ, наблюдая за дорогой через зеркало заднего вида, лишь презрительно усмехнулся.
Ватанабэ, наблюдая за дорогой через зеркало заднего вида, лишь презрительно усмехнулся.
«Идиот. Тебе конец».
«Идиот. Тебе конец».
На пассажирском сиденье его машины лежал приемник. На экране высветилось, что сигнал пришел в движение. Ватанабэ довольно сощурился.
На пассажирском сиденье его машины лежал приемник. На экране высветилось, что сигнал пришел в движение. Ватанабэ довольно сощурился.
Вскоре точка на карте замерла в жилом квартале Харадзюку 1-тёмэ, что в районе Сибуя. Ватанабэ пересел в такси, показал водителю служебное удостоверение и велел медленно объезжать улицу за улицей под предлогом проведения оперативно-розыскных мероприятий.
Вскоре точка на карте замерла в жилом квартале Харадзюку 1-тёмэ, что в районе Сибуя. Ватанабэ пересел в такси, показал водителю служебное удостоверение и велел медленно объезжать улицу за улицей под предлогом проведения оперативно-розыскных мероприятий.
Сверяя уровень сигнала на приемнике, он без труда определил нужный дом и тут же позвонил Аояме Хидэнобу.
Сверяя уровень сигнала на приемнике, он без труда определил нужный дом и тут же позвонил Аояме Хидэнобу.
— Адрес: Сибуя, Харадзюку 1-тёмэ, 15-17.
— Адрес: Сибуя, Харадзюку 1-тёмэ, 15-17.
— Отлично, Ватанабэ-кун. Предоставь остальное мне, — легко отозвался Аояма.
— Отлично, Ватанабэ-кун. Предоставь остальное мне, — легко отозвался Аояма.
— Полагаюсь на тебя!
— Полагаюсь на тебя!
Положив трубку, Аояма Хидэнобу решил не привлекать посторонних. Проверив табельный пистолет, он в одиночку выдвинулся по указанному адресу.
Положив трубку, Аояма Хидэнобу решил не привлекать посторонних. Проверив табельный пистолет, он в одиночку выдвинулся по указанному адресу.
По дороге он набрал Фудзимото Рёити и Накамуру Синъити, велев им срочно ехать к нему.
По дороге он набрал Фудзимото Рёити и Накамуру Синъити, велев им срочно ехать к нему.
В сложившейся ситуации он мог безоговокочно доверять только этой парочке.
В сложившейся ситуации он мог безоговокочно доверять только этой парочке.
Кэйситё и управление Синдзюку находились относительно недалеко от Харадзюку, поэтому уже через пятнадцать минут детективы встретились у ворот нужного дома.
Кэйситё и управление Синдзюку находились относительно недалеко от Харадзюку, поэтому уже через пятнадцать минут детективы встретились у ворот нужного дома.
— Сколько внутри людей — неизвестно, но огнестрельного оружия у них быть не должно. Как только войдем, сразу вяжем всех без лишних разговоров! — Аояма достал пистолет из кобуры.
— Сколько внутри людей — неизвестно, но огнестрельного оружия у них быть не должно. Как только войдем, сразу вяжем всех без лишних разговоров! — Аояма достал пистолет из кобуры.
— Есть! — сурово кивнули оперативники.
— Есть! — сурово кивнули оперативники.
Накамура Синъити шагнул к двери и нажал на кнопку звонка.
Накамура Синъити шагнул к двери и нажал на кнопку звонка.
Трель звонка разнеслась по дому.
Трель звонка разнеслась по дому.
Спустя почти минуту из динамика домофона раздался настороженный голос:
Спустя почти минуту из динамика домофона раздался настороженный голос:
— Кто там?
— Кто там?
— Вам письмо, — коротко бросил Накамура.
— Вам письмо, — коротко бросил Накамура.
— Мне письмо? — недоуменно пробормотали по ту сторону.
— Мне письмо? — недоуменно пробормотали по ту сторону.
Вскоре за дверью послышались шаги. Сквозь щель в воротах промелькнул силуэт приближающегося человека.
Вскоре за дверью послышались шаги. Сквозь щель в воротах промелькнул силуэт приближающегося человека.
Засов щелкнул, и калитка приоткрылась.
Засов щелкнул, и калитка приоткрылась.
Фудзимото Рёити резко выкинул ногу вперед. С оглушительным грохотом калитка распахнулась настежь, и парень, собиравшийся впустить гостя, отлетел назад, рухнув на землю.
Фудзимото Рёити резко выкинул ногу вперед. С оглушительным грохотом калитка распахнулась настежь, и парень, собиравшийся впустить гостя, отлетел назад, рухнув на землю.
— Лежать! Полиция! Дернешься — пристрелю! — заорал Накамура, влетая во двор и прижимая голову бедолаги подошвой к бетону. Ствол пистолета уперся парню в затылок.
— Лежать! Полиция! Дернешься — пристрелю! — заорал Накамура, влетая во двор и прижимая голову бедолаги подошвой к бетону. Ствол пистолета уперся парню в затылок.
Тем временем Фудзимото уже проскочил во внутренние помещения.
Тем временем Фудзимото уже проскочил во внутренние помещения.
— Полиция! Всем на пол!
— Полиция! Всем на пол!
Штурм прошел как по нотам.
Штурм прошел как по нотам.
Спустя пару минут Фудзимото показался на пороге.
Спустя пару минут Фудзимото показался на пороге.
— Чисто, — выдохнул он, волоча за собой взъерошенную молодую женщину со скованными за спиной руками.
— Чисто, — выдохнул он, волоча за собой взъерошенную молодую женщину со скованными за спиной руками.
Аояма неторопливо вошел во двор. Увидев задержанную, он на секунду замер от удивления, а затем понимающе усмехнулся.
Аояма неторопливо вошел во двор. Увидев задержанную, он на секунду замер от удивления, а затем понимающе усмехнулся.
— Надо же, внешность обманчива. Вчера в больнице ты разыграла отличный спектакль. Даже я почти поверил.
— Надо же, внешность обманчива. Вчера в больнице ты разыграла отличный спектакль. Даже я почти поверил.
Перед ним стояла та самая заявительница — Асо Аяка.
Перед ним стояла та самая заявительница — Асо Аяка.
Девушка стояла, опустив голову, и молчала.
Девушка стояла, опустив голову, и молчала.
— Живо в дом, — скомандовал Аояма.
— Живо в дом, — скомандовал Аояма.
В гостиной на журнальном столике ровными стопками были разложены свежие пачки банкнот. Часть денег все еще оставалась в брошенных на полу баулах. Шантажисты просто не успели достать все купюры и, соответственно, не добрались до спрятанных на самом дне датчиков.
В гостиной на журнальном столике ровными стопками были разложены свежие пачки банкнот. Часть денег все еще оставалась в брошенных на полу баулах. Шантажисты просто не успели достать все купюры и, соответственно, не добрались до спрятанных на самом дне датчиков.
Задержанного парня и Асо Аяку силой усадили на пол посреди комнаты.
Задержанного парня и Асо Аяку силой усадили на пол посреди комнаты.
Аояма опустился на диван, небрежно взвесил в руке пачку купюр и уставился на стоявшую перед ним на коленях парочку.
Аояма опустился на диван, небрежно взвесил в руке пачку купюр и уставился на стоявшую перед ним на коленях парочку.
— Если в двух словах, картина ясна: два сапога пара. Решили хапнуть легких денег и хладнокровно прикончили близкую подругу. Я прав?
— Если в двух словах, картина ясна: два сапога пара. Решили хапнуть легких денег и хладнокровно прикончили близкую подругу. Я прав?
— Нет! Нет, это не так! — испуганно вскинулась Аяка. Из глаз ее брызнули слезы. — Я не убивала Масако! Клянусь, это не мы! Мы только забрали фотографии! Она была моей лучшей подругой, разве я могла... О господи, это не я!
— Нет! Нет, это не так! — испуганно вскинулась Аяка. Из глаз ее брызнули слезы. — Я не убивала Масако! Клянусь, это не мы! Мы только забрали фотографии! Она была моей лучшей подругой, разве я могла... О господи, это не я!
— Значит, это сделал ты? — Аояма швырнул пачку денег прямо в лицо парню.
— Значит, это сделал ты? — Аояма швырнул пачку денег прямо в лицо парню.
На щеках задержанного багровели свежие царапины.
На щеках задержанного багровели свежие царапины.
— Нет! И не я! — закричал тот, трясясь от страха. — Да, мы подрались, но... но я просто вырубил ее! Я не убивал, честное слово!
— Нет! И не я! — закричал тот, трясясь от страха. — Да, мы подрались, но... но я просто вырубил ее! Я не убивал, честное слово!
Аояма прищурился, пристально разглядывая бьющихся в истерике сообщников. Паника на их лицах выглядела слишком натурально.
Аояма прищурился, пристально разглядывая бьющихся в истерике сообщников. Паника на их лицах выглядела слишком натурально.
— Мы не убийцы! — навзрыд рыдала Аяка. Чтобы спасти свою шкуру, она начала выкладывать всё подряд. — Нам нужны были только деньги! Зачем нам грех на душу брать...
— Мы не убийцы! — навзрыд рыдала Аяка. Чтобы спасти свою шкуру, она начала выкладывать всё подряд. — Нам нужны были только деньги! Зачем нам грех на душу брать...
Перебивая друг друга, они принялись рассказывать свою историю.
Перебивая друг друга, они принялись рассказывать свою историю.
Парня звали Китано Кэйка. Они с Аякой встречались уже больше двух лет и сильно любили друг друга. Была лишь одна проблема — Кэйка оказался заядлым игроком и задолжал огромную сумму. Девушке приходилось буквально торговать собой, чтобы покрывать его долги.
Парня звали Китано Кэйка. Они с Аякой встречались уже больше двух лет и сильно любили друг друга. Была лишь одна проблема — Кэйка оказался заядлым игроком и задолжал огромную сумму. Девушке приходилось буквально торговать собой, чтобы покрывать его долги.
Но на этот раз долг перед ростовщиками из Ямагути-гуми превзошел все мыслимые пределы. Кэйке недвусмысленно дали понять: либо он платит, либо его пустят на органы.
Но на этот раз долг перед ростовщиками из Ямагути-гуми превзошел все мыслимые пределы. Кэйке недвусмысленно дали понять: либо он платит, либо его пустят на органы.
Пока Аяка в отчаянии искала выход, к ней неожиданно обратилась ее близкая подруга, Миками Масако. Масако похвасталась пикантными снимками с участием Ватанабэ Осанори и предложила Аяке поучаствовать в шантаже влиятельного чиновника.
Пока Аяка в отчаянии искала выход, к ней неожиданно обратилась ее близкая подруга, Миками Масако. Масако похвасталась пикантными снимками с участием Ватанабэ Осанори и предложила Аяке поучаствовать в шантаже влиятельного чиновника.
Понимая, что это шанс расплатиться с якудза, Аяка тут же согласилась, а позже обо всем рассказала Кэйке. Однако у того разыгрался аппетит: парень решил прибрать компромат к рукам и забрать весь куш себе. Шантажировать такого человека можно было годами — это же золотая жила!
Понимая, что это шанс расплатиться с якудза, Аяка тут же согласилась, а позже обо всем рассказала Кэйке. Однако у того разыгрался аппетит: парень решил прибрать компромат к рукам и забрать весь куш себе. Шантажировать такого человека можно было годами — это же золотая жила!
Ослепленная любовью Аяка поддалась на уговоры. Ради спасения ненаглядного она предала подругу: втайне сделала дубликат ключей от квартиры Масако и отдала его Кэйке.
Ослепленная любовью Аяка поддалась на уговоры. Ради спасения ненаглядного она предала подругу: втайне сделала дубликат ключей от квартиры Масако и отдала его Кэйке.
Двое суток назад, глубокой ночью, Кэйка в маске и перчатках проник в дом Масако. Он дождался, пока хозяйка крепко уснет, после чего напал на нее и стал выпытывать, где спрятан негатив.
Двое суток назад, глубокой ночью, Кэйка в маске и перчатках проник в дом Масако. Он дождался, пока хозяйка крепко уснет, после чего напал на нее и стал выпытывать, где спрятан негатив.
Действовать решили грубо, поскольку обычный обыск мог затянуться. К тому же Кэйка хотел навести Масако на мысль, будто налетчика нанял сам Ватанабэ. В таком случае подозрения никогда не пали бы на Аяку.
Действовать решили грубо, поскольку обычный обыск мог затянуться. К тому же Кэйка хотел навести Масако на мысль, будто налетчика нанял сам Ватанабэ. В таком случае подозрения никогда не пали бы на Аяку.
Смертельно перепуганная Масако во всем призналась. Но когда налетчик отвернулся, чтобы забрать снимки, она попыталась сбежать. Завязалась потасовка. Кэйка сильно ударил девушку, отчего та потеряла сознание, забрал компромат и спешно ретировался.
Смертельно перепуганная Масако во всем призналась. Но когда налетчик отвернулся, чтобы забрать снимки, она попыталась сбежать. Завязалась потасовка. Кэйка сильно ударил девушку, отчего та потеряла сознание, забрал компромат и спешно ретировался.
— Весь следующий день Масако не выходила на связь. На работу она не пришла, телефон был отключен. Я заволновалась и пошла к ней. А там... — Аяка зашлась в судорожном рыдании, из горла ее вырывался хрип: — Клянусь вам, мы ее не убивали!
— Весь следующий день Масако не выходила на связь. На работу она не пришла, телефон был отключен. Я заволновалась и пошла к ней. А там... — Аяка зашлась в судорожном рыдании, из горла ее вырывался хрип: — Клянусь вам, мы ее не убивали!
— Да! Мы просто хотели поднять деньжат! Откуда у нас смелость на мокруху? Была бы у меня такая банда, я бы давно разбогател! К тому же фотки уже были у меня, зачем ее убивать? И уж точно не таким зверским способом! — запричитал Кэйка.
— Да! Мы просто хотели поднять деньжат! Откуда у нас смелость на мокруху? Была бы у меня такая банда, я бы давно разбогател! К тому же фотки уже были у меня, зачем ее убивать? И уж точно не таким зверским способом! — запричитал Кэйка.
Аояма молча слушал их оправдания. В глубине души он понимал: скорее всего, они говорят правду. Но что, если это искусная ложь?
Аояма молча слушал их оправдания. В глубине души он понимал: скорее всего, они говорят правду. Но что, если это искусная ложь?
Впрочем, мгновение спустя он мысленно отмахнулся от этих сомнений. Какая разница, как все было на самом деле? Кого вообще волнует истина?
Впрочем, мгновение спустя он мысленно отмахнулся от этих сомнений. Какая разница, как все было на самом деле? Кого вообще волнует истина?
Аояма перевел взгляд на Кэйку.
Аояма перевел взгляд на Кэйку.
— Царапины на лице — это от Масако?
— Царапины на лице — это от Масако?
— Да, она расцарапала мне лицо и плечи, — поспешно закивал тот. — Но я только вырубил ее! Честно!
— Да, она расцарапала мне лицо и плечи, — поспешно закивал тот. — Но я только вырубил ее! Честно!
— Значит, под ногтями погибшей остались частицы твоей кожи.
— Значит, под ногтями погибшей остались частицы твоей кожи.
На лице Аоямы заиграла лучезарная улыбка. Но взгляд его мгновенно стал ледяным, а голос зазвучал твердо и беспощадно:
На лице Аоямы заиграла лучезарная улыбка. Но взгляд его мгновенно стал ледяным, а голос зазвучал твердо и беспощадно:
— Ты и есть убийца.
— Ты и есть убийца.
— Это не я! Нет! Я никого не убивал! — истошно закричал Кэйка, катаясь по полу.
— Это не я! Нет! Я никого не убивал! — истошно закричал Кэйка, катаясь по полу.
Накамура и Фудзимото переглянулись.
Накамура и Фудзимото переглянулись.
Виновен парень или нет, никого из присутствующих не волновало. Главное, что теперь у следствия есть идеальные улики для раскрытия дела. Аояма без зазрения совести повесит труп на эту парочку. Если их подставил настоящий убийца — что ж, Кэйке просто чертовски не повезло оказаться козлом отпущения.
Виновен парень или нет, никого из присутствующих не волновало. Главное, что теперь у следствия есть идеальные улики для раскрытия дела. Аояма без зазрения совести повесит труп на эту парочку. Если их подставил настоящий убийца — что ж, Кэйке просто чертовски не повезло оказаться козлом отпущения.
— Ну конечно. Каждый преступник поет одну и ту же песню, — усмехнулся Аояма.
— Ну конечно. Каждый преступник поет одну и ту же песню, — усмехнулся Аояма.
Ему было абсолютно плевать на торжество справедливости. В конце концов, эти двое тоже далеко не ангелы. Аояме не требовались лавры великого сыщика, его интересовала лишь быстрая и красивая раскрываемость для продвижения по службе.
Ему было абсолютно плевать на торжество справедливости. В конце концов, эти двое тоже далеко не ангелы. Аояме не требовались лавры великого сыщика, его интересовала лишь быстрая и красивая раскрываемость для продвижения по службе.
— Пожалуйста, умоляю вас, проверьте всё еще раз! Должны быть другие зацепки! Это не мы!
— Пожалуйста, умоляю вас, проверьте всё еще раз! Должны быть другие зацепки! Это не мы!
— Я не убивала... Господи, за что...
— Я не убивала... Господи, за что...
Аяка и Кэйка бились лбами о пол, умоляя о пощаде.
Аяка и Кэйка бились лбами о пол, умоляя о пощаде.
Аояма даже бровью не повел. Он спокойно протянул руку, взял со стола несколько пачек банкнот и небрежно бросил их Накамуре и Фудзимото.
Аояма даже бровью не повел. Он спокойно протянул руку, взял со стола несколько пачек банкнот и небрежно бросил их Накамуре и Фудзимото.
— Отличная работа сегодня. Возьмите.
— Отличная работа сегодня. Возьмите.
Загрузка главы...

Комментарии

Загрузка...