Токио: Беспредельщик в законе — Глава 70 читать онлайн

— Сегодня утром! Как только получил, сразу тебе набрал, — ответил Ватанабэ Осанори.

Аояма Хидэнобу снова опустил взгляд, разглядывая снимок.

Ватанабэ, почувствовав неловкость, протянул руку и бесцеремонно выхватил фотографию обратно.

— Глянул разок — и хватит.

Мало кому из мужчин доставит удовольствие видеть, как другой представитель его пола подолгу и внимательно разглядывает его же снимки в костюме Адама. Если, конечно, речь не шла о любителях мужской любви.

— Я только что с места преступления, — глухо произнес Аояма, поднимая взгляд на Ватанабэ. — И убитая — как раз та самая женщина на фото. Смерть наступила примерно двадцать четыре часа назад.

— Что?.. Она... мертва? — Ватанабэ сначала оторопел от неожиданности, а затем его лицо стремительно побледнело. Он мертвой хваткой вцепился в рукав Аоямы: — Хидэнобу-кун, это ведь твое дело? Ты ведь ведешь его? Ради всего святого, не впутывай меня! Я не хочу стать посмешищем!

Согласно протоколу расследования, полиция начнет вызывать на допросы всех, кто контактировал с покойной в последнее время. А у Ватанабэ с ней был не просто контакт, а самая что ни на есть тесная интимная связь.

Если детективы раскопают, что девица втайне снимала их постельные утехи, у Ватанабэ сразу же появится прямой мотив для убийства. Его мигом запишут в главные подозреваемые со всеми вытекающими.

И даже если в итоге его невиновность докажут, поднявшаяся шумиха навсегда смешает его имя с грязью.

— Ватанабэ-кун, — Аояма мягко, но настойчиво убрал его руку со своего плеча и сокрушенно вздохнул. — Пойми меня правильно. Я ведь только сегодня заступил на должность, авторитета еще не нажил. К тому же в моем отделе есть тип, который только и ждет возможности вставить мне палки в колеса. Если я проигнорирую такого очевидного подозреваемого, как ты, подчиненные взбунтуются.

— Хидэнобу-кун, придумай что-нибудь! Ты должен мне помочь! — по лицу Ватанабэ уже катился холодный пот. С жалким, почти плачущим видом он взмолился: — У моей благоверной крутой нрав. Если она пронюхает, последствия будут катастрофическими!

Японские мужчины славятся своим шовинизмом, однако на деле всё зависит от характера супруги и её происхождения. К несчастью для Ватанабэ, его жена была дамой властной, да ещё и происходила из семьи куда более знатной и богатой, чем его собственная.

Именно из-за невыносимой атмосферы дома он и пускался во все тяжкие на стороне — пар-то выпускать как-то надо было.

— Эх, Ватанабэ-кун... Ты же понимаешь, я только вернулся в Кэйситё, еще на ногах толком не стою. Замять такое дело и подчистить за тобой хвосты — задача, прямо скажем, чертовски сложная, — Аояма напустил на себя мрачный вид, сокрушенно покачал головой и тяжело вздохнул. А затем, резко изменив тон, подытожил: — Так что, друг мой, придется доплатить.

Дружба дружбой, а денежки врозь. Приятельские отношения — это одно, но ломать рыночные расценки нельзя.

— Чего? — Ватанабэ растерялся. Знакомые слова. Мать твою, да ведь он сам выдал их Аояме всего пару дней назад!

Стиснув зубы, он выдавил жалкую улыбку:

— На самом деле, Хидэнобу-кун, мне тогда было жутко неловко брать у тебя деньги. Всё искал случая вернуть, да повода не находилось. А тут, видать, сама судьба подсобила. Давай так: ты помогаешь мне выйти сухим из воды, а те сто миллионов останутся тебе в качестве вознаграждения.

«Мать твою... Знал бы, что так обернется, вообще бы тогда от денег отказался, — уныло подумал Ватанабэ. — По крайней мере, должником бы его сделал и связь укрепил».

— Ну что ты такое говоришь, Ватанабэ-кун! Совсем меня не уважаешь, — Аояма разочарованно покачал головой, в его голосе прорезались нотки искренней обиды. — Что еще за «вознаграждение»? Мне твои деньги, думаешь, нужны? Твои деньги идут на твои же дела! А ты выставил все так, будто я на собственном друге наживаюсь. Ты за кого меня вообще принимаешь?

— Да-да, конечно, Хидэнобу-кун, ты абсолютно прав. Я ляпнул не подумав, язык мой — враг мой, — поспешно запричитал Ватанабэ, рассыпаясь в извинениях.

Против денег как таковых он ничего не имел. В конце концов, когда он сам пытался сблизиться с Аоямой, то за свои услуги тоже без зазрения совести брал плату. Дело житейское: чины у них пока не министерские, пилить бюджеты мешками не получается, копеечка достается с трудом и риском. Так что платить нужно уметь.

— Ладно тебе, мы же друзья. В беде я тебя не оставлю, — Аояма по-свойски похлопал его по плечу. Немного подумав, он продолжил: — Тот, кто прислал тебе эти снимки, скорее всего, и есть убийца. Соглашайся на его условия. Назначь встречу, а мы используем сделку как наживку и скрутим ублюдка. А уж когда он окажется в допросной... поверь, я найду способ выбить из него все негативы и уничтожить их. Твое имя останется чистым.

Помогая Ватанабэ, Аояма убивал сразу двух зайцев.

То, что Миками Масако сделала эти снимки, говорило об одном: она изначально планировала шантажировать чиновника. А раз убийца знал, кому именно их отправлять, значит, он определенно был знаком с Масако и выведал у нее имя жертвы.

Мотивом убийства, скорее всего, было желание устранить сообщницу, чтобы единолично забрать снимки и шантажировать чиновника.

— Идет! — закивал Ватанабэ, но тут же спохватился: — Да, кстати. Этот гад оставил номер телефона и велел перезвонить. Я только что с ним связался. Он требует двести миллионов иен. Дал сутки на сборы, а где и как пройдет обмен, обещал сообщить завтра.

— Мужчина или женщина? — спросил Аояма.

— Мужской, — ответил Ватанабэ. — Судя по тембру, еще молодой, лет двадцати-тридцати, не больше.

— Запиши мне его номер...

— Можешь не утруждаться, он звонил с телефона самой Миками Масако, — Ватанабэ с полуслова понял намерение полицейского и перебил его. — Убийца забрал не только компромат, но и ее мобильник.

— Что ж, ладно. На этом и порешим. Я пойду, Ватанабэ-кун. Будут новости — звякну. Если этот тип объявится раньше, сразу набирай меня, — Аояма поднялся с места, давая понять, что разговор окончен.

Ватанабэ проводил его до двери и отвесил глубокий, почтительный поклон:

— Хидэнобу-кун, вся надежда на тебя!

— Не переживай. Ты выручил меня, теперь мой черед, — Аояма развернулся и вышел.

Дверь с тихим щелчком захлокнулась.

Только тогда Ватанабэ выпрямился, шумно выдохнул и вытер выступивший на лбу пот.

«И правда говорят: от баб одни беды!»

Покачав головой, он вернулся за свой стол. Достав из ящика личный дневник, Ватанабэ принялся строчить очередную — уже сбился со счета какую по счету — исповедь. Он клятвенно обещал себе раз и навсегда завязать с интрижками на стороне, завершив запись пафосным девизом: «Блуд — начало самоосквернения и падения. Остерегайся его и держи себя в узде!».

***

Ямамото Хисаси сегодня поспешил выписаться из больницы.

Для заядлого бабника унылые больничные стены были хуже тюрьмы. Он не утерпел и сбежал, даже не дождавшись, пока снимут швы и бинты. Впрочем, его раны и впрямь оказались пустяковыми.

— Хисаси, может, стоило еще полежать под наблюдением? — сокрушалась госпожа Ямамото, преданно заглядывая сыну в глаза.

Её забота лишь раздражала Ямамото-младшего.

— Я сам лучше знаю, как себя чувствую! — огрызнулся он. — Вместо того чтобы молоть чепуху, шла бы лучше открывать цветочный магазин. И найми туда девицу посимпатичнее — вот это меня действительно порадует.

Осечка с Аоямой Харуко оставила в его душе глубокую обиду. Ямамото жаждал выпустить пар. Он признавал только приличных, замужних женщин — ощущение того, как жертва ломается и подчиняется его воле, дарило ему извращенный восторг, от которого он не мог отказаться.

— Я уже повесила объявление на витрину, скоро кто-нибудь обязательно откликнется, — поспешно заверила его госпожа Ямамото.

— Ладно, хватит меня тащить, — едва они миновали двери больницы, Хисаси грубо стряхнул руку матери и зашагал вперед, бросив через плечо: — Ты плетешься как черепаха, только задерживаешь меня.

Мать ни капли не обиделась. Она лишь молча смотрела вслед удаляющемуся сыну, тепло улыбаясь.

Однако в следующее мгновение улыбка застыла на ее лице.

Какая-то машина, проезжавшая перекресток, сбила Ямамото Хисаси, который решил перебежать дорогу на красный свет. Скорость автомобиля была небольшой, так что обошлось без серьезных травм, но парень и не думал подниматься. Растянувшись на асфальте, он вовсю поносил водителя:

— Твою мать! Как ты ведешь машину, слепой урод?! Ослеп совсем, людей не видишь?! Гони бабки! Или плати, или переезжай меня полностью, но просто так ты отсюда не уедешь!

Госпожа Ямамото, поначалу похолодевшая от ужаса, облегченно перевела дух. Кому, как не ей, было знать своего сына? Она сразу поняла, что тот цел и невредим, а просто пользуется случаем, чтобы стрясти с бедолаги-водителя легкие деньги. Какой же он все-таки умный, как быстро соображает!

Госпожа Ямамото засеменила к дороге, готовая подыграть сыну.

Но развить успех им не удалось. Водитель сбившего его фургона-рефрижератора внезапно нажал на газ. Тяжелые колеса с глухим хрустом переехали нижнюю половину тела Ямамото Хисаси, после чего грузовик резко сорвался с места и скрылся за поворотом.

Прохожие так и застыли с разинутыми ртами.

— А-а-а-а! Мои ноги! Мои ноги!

Кости Ямамото превратились в крошево. Брюки мгновенно пропитались кровью, раздавленная плоть безвольно распласталась по асфальту. Его лицо перекосило от неописуемой муки, и он зашелся в страшном крике.

— Сыночек! Хисаси! О господи!

Мать, только что собиравшаяся разыграть комедию перед свидетелями, обезумела от горя. Она бросилась к сыну, упала на его окровавленное тело и зашлась в истошном крике:

— Помогите! Кто-нибудь, спасите моего мальчика!

Душераздирающий вой матери и сына разнесся по всей округе.

Поскольку трагедия разыгралась прямо под окнами больницы, санитары с носилками подоспели в считаные минуты. Только что выписавшегося Ямамото Хисаси спешно водрузили обратно и покатили прямиком в операционную.

Аояма Хидэнобу, разумеется, ничего об этом курьезе не знал. К этому моменту он уже вернулся в свой кабинет.

— Да я вам говорю, ей башку почти начисто отсекли! Чистый фильм ужасов, кровищи — море... — вернувшийся раньше всех Сакай Ёситоси как раз увлеченно расписывал коллегам подробности осмотра.

— Заместитель начальника!

В следующую секунду полицейские как по команде повскакали со своих мест и вытянулись по струнке.

— Вольно, — Аояма спокойно кивнул и, повернувшись к Сакаю, скомандовал: — Это дело я беру под личный контроль. Сакай, будешь у меня на подхвате. Остальным вернуться к своим обязанностям.

Чтобы уберечь Ватанабэ от ненужного внимания, расследование требовалось максимально локализовать. Чем меньше людей сует свой нос в материалы, тем лучше.

— Есть! — хором отозвались детективы.

Киндзё Хэйдзи лишь презрительно скривил губы. Он решил, что новоиспеченный начальник просто хочет заграбастать все лавры себе и заявить о себе с первого же дня. Но, судя по рассказу Сакая, улик на месте преступления кот наплакал: ни свидетелей, ни записей с камер. Раскрыть такое глухариное дело с кондачка не получится.

Аояма жаждет триумфа? Ну-ну. Киндзё с удовольствием посмотрит, как этот выскочка сядет в лужу.

— Господин замначальника, но вдвоем нам будет чертовски трудно! — вполголоса запричитал Сакай, робко подойдя к столу Аоямы.

Хидэнобу одарил его холодным взглядом.

«Эх, были бы сейчас со мной Фудзимото и Накамура... — мысленно вздохнул он. — Эти двое никогда не позволили бы себе подобного скулежа».

Жаль только, штатное расписание отдела было строго ограничено. Чтобы перетащить преданных людей под свое крыло, сперва требовалось зачистить территорию.

Аояма скользнул взглядом по Киндзё Хэйдзи и Такидзаве Мауре. С этими персонажами пора прощаться, причем как можно скорее.

Сакай Ёситоси, заметив молчание начальника, решил дожать аргументами:

— Камеры в жилом комплексе вышли из строя еще неделю назад, до ремонта руки ни у кого так и не дошли. Консьерж божится, что никаких подозрительных незнакомцев в подъезд не заходило.

— Это всё? — сухо прервал его Аояма.

Сакай тут же прикусил язык.

— Мое дело — думать, твое — выполнять приказы, — отрезал Хидэнобу.

— Слушаюсь! Простите мою дерзость, — Сакай торопливо поклонился.

Аояма небрежно махнул рукой:

— Свяжись с больницей. Выясни, пришла ли в себя заявительница, которая обнаружила тело.

— А, так я уже звонил! — спохватился Сакай. — Она давно очнулась.

Аояма мысленно отметил, что парень все-таки не окончательно безнадежен. Не успев даже согреть кресло, он снова направился к выходу:

— Тогда поехали, побеседуем.

Разумеется, Хидэнобу мог бы просто сидеть и спокойно ждать, пока Ватанабэ выманит преступника на наживку. Однако в таком деле лишней информации не бывает. Заявительница близко дружила с погибшей, а значит, могла знать подробности её окружения или хотя бы намекнуть, кто имел доступ к компромату.

Едва за Аоямой и его напарником закрылась дверь, Киндзё Хэйдзи тоже поднялся со своего места и бесшумно выскользнул из кабинета.

Комментарии