Гиндза, бесспорно считающаяся коммерческим сердцем Токио, с наступлением темноты становилась еще более чарующей и манящей. В сиянии великолепных огней неоновые вывески вдоль дорог непрерывно меняли цвета, отбрасывая пестрые блики на влажный отполированный асфальт, где они причудливо переплетались с силуэтами спешащих прохожих.
Гиндза, бесспорно считающаяся коммерческим сердцем Токио, с наступлением темноты становилась еще более чарующей и манящей. В сиянии великолепных огней неоновые вывески вдоль дорог непрерывно меняли цвета, отбрасывая пестрые блики на влажный отполированный асфальт, где они причудливо переплетались с силуэтами спешащих прохожих.
К концу мая в Токио уже пришла жара.
К концу мая в Токио уже пришла жара.
Стройные ножки в ультракоротких юбках, обтянутые черными и телесными капроновыми колготками, превратились в визитную карточку ночной Гиндзы.
Стройные ножки в ультракоротких юбках, обтянутые черными и телесными капроновыми колготками, превратились в визитную карточку ночной Гиндзы.
У входа в один из баров припарковалась скромная белая «Тойота Corolla».
У входа в один из баров припарковалась скромная белая «Тойота Corolla».
Дверь заднего сиденья распахнулась, и наружу вышел Аояма Хидэнобу, безупречно одетый в серебристо-серый костюм. Сопровождавший его Накамура Синъити повел машину к парковке.
Дверь заднего сиденья распахнулась, и наружу вышел Аояма Хидэнобу, безупречно одетый в серебристо-серый костюм. Сопровождавший его Накамура Синъити повел машину к парковке.
Войдя в бар, Хидэнобу протиснулся сквозь шумную толпу, подошел к отдельной кабинке и уверенно толкнул дверь. Лицо его тут же озарилось широкой дружеской улыбкой.
Войдя в бар, Хидэнобу протиснулся сквозь шумную толпу, подошел к отдельной кабинке и уверенно толкнул дверь. Лицо его тут же озарилось широкой дружеской улыбкой.
— Ха-ха-ха, Ватанабэ-кун! Извини, что заставил ждать.
— Ха-ха-ха, Ватанабэ-кун! Извини, что заставил ждать.
Внутри кабинки в расстегнутой белой рубашке развалился Ватанабэ Осанори. С хмельным хохотом он вовсю тискал двух развязных девиц. Увидев вошедшего, Ватанабэ даже не подумал подняться — лишь хмельно сощурился и с упоением зарылся лицом в пышную грудь одной из хостес.
Внутри кабинки в расстегнутой белой рубашке развалился Ватанабэ Осанори. С хмельным хохотом он вовсю тискал двух развязных девиц. Увидев вошедшего, Ватанабэ даже не подумал подняться — лишь хмельно сощурился и с упоением зарылся лицом в пышную грудь одной из хостес.
Рядом увивались еще четыре красотки, наперебой стараясь ему угодить.
Рядом увивались еще четыре красотки, наперебой стараясь ему угодить.
— О-о-ох... — Ватанабэ зажмурился, сделал глубокий вдох и медленно поднял голову. Разомкнув веки, он сладострастно ухмыльнулся и кивнул Аояме: — Аояма-кун! Черт меня дери, у этой цыпочки просто выдающиеся формы! Иди сюда, зацени сам.
— О-о-ох... — Ватанабэ зажмурился, сделал глубокий вдох и медленно поднял голову. Разомкнув веки, он сладострастно ухмыльнулся и кивнул Аояме: — Аояма-кун! Черт меня дери, у этой цыпочки просто выдающиеся формы! Иди сюда, зацени сам.
— Сегодня ты у нас гость, так что не стану зариться на чужое, — с улыбкой покачал головой Хидэнобу.
— Сегодня ты у нас гость, так что не стану зариться на чужое, — с улыбкой покачал головой Хидэнобу.
Он снял пиджак, небрежно бросил его на спинку дивана, завернул рукава рубашки до локтей и сел.
Он снял пиджак, небрежно бросил его на спинку дивана, завернул рукава рубашки до локтей и сел.
Две девушки тут же покинули «орбиту влияния» Ватанабэ и упорхнули к Хидэнобу. Устроившись по обе стороны от него, одна принялась услужливо подносить к его губам бокал, а вторая — спелые фрукты.
Две девушки тут же покинули «орбиту влияния» Ватанабэ и упорхнули к Хидэнобу. Устроившись по обе стороны от него, одна принялась услужливо подносить к его губам бокал, а вторая — спелые фрукты.
Откинувшись на спинку дивана, Аояма обнял обеих девиц за тонкие талии, с удовольствием принимая их заботу.
Откинувшись на спинку дивана, Аояма обнял обеих девиц за тонкие талии, с удовольствием принимая их заботу.
— Если они тебе по вкусу, Ватанабэ-кун, забирай их с собой, когда будем уходить. Ночь длинная — успеете обсудить все тонкости бытия.
— Если они тебе по вкусу, Ватанабэ-кун, забирай их с собой, когда будем уходить. Ночь длинная — успеете обсудить все тонкости бытия.
Сам он мельком взглянул на девицу, которую тискал собутыльник. Лицо довольно заурядное, но формы действительно выдающиеся. Честный пятый размер, не меньше.
Сам он мельком взглянул на девицу, которую тискал собутыльник. Лицо довольно заурядное, но формы действительно выдающиеся. Честный пятый размер, не меньше.
— Да мне тоже кажется, что эта гражданка замешана в каком-то темном дельце, — ничуть не смутившись, хмыкнул Ватанабэ. — Придется задержаться на службе и провести личный допрос с пристрастием.
— Да мне тоже кажется, что эта гражданка замешана в каком-то темном дельце, — ничуть не смутившись, хмыкнул Ватанабэ. — Придется задержаться на службе и провести личный допрос с пристрастием.
Хидэнобу рассмеялся. Высвободив руку, он взял бокал, протянутый хостес.
Хидэнобу рассмеялся. Высвободив руку, он взял бокал, протянутый хостес.
— Твое рвение к работе, Ватанабэ-кун, просто поражает. Настоящее благо для всей нашей нации! Мое почтение.
— Твое рвение к работе, Ватанабэ-кун, просто поражает. Настоящее благо для всей нашей нации! Мое почтение.
С этими словами он осушил бокал до дна.
С этими словами он осушил бокал до дна.
— Ну а как иначе? Догма обязывает! — разглагольствовал в ответ Осанори. — Мы ведь получаем жалованье из карманов честных налогоплательщиков, значит, должны пахать в поте лица, не покладая рук!
— Ну а как иначе? Догма обязывает! — разглагольствовал в ответ Осанори. — Мы ведь получаем жалованье из карманов честных налогоплательщиков, значит, должны пахать в поте лица, не покладая рук!
С этими словами он бесцеремонно рванул платье на сидевшей у него на коленях девице. Под ее испуганный вскрик он содрал с нее одежду, оставив совершенно нагой.
С этими словами он бесцеремонно рванул платье на сидевшей у него на коленях девице. Под ее испуганный вскрик он содрал с нее одежду, оставив совершенно нагой.
— Зачем прятать такую красоту? Прекрасным нужно делиться, чтобы люди могли им любоваться!
— Зачем прятать такую красоту? Прекрасным нужно делиться, чтобы люди могли им любоваться!
«Ну и похотливый же боров», — мысленно сплюнул Аояма.
«Ну и похотливый же боров», — мысленно сплюнул Аояма.
Впрочем, сам он за закрытыми дверями творил вещи и похлеще, так что осуждать коллегу не имел морального права. Радовало хотя бы то, что у Ватанабэ хватило ума не устраивать полноценное порнопредставление прямо у него на глазах.
Впрочем, сам он за закрытыми дверями творил вещи и похлеще, так что осуждать коллегу не имел морального права. Радовало хотя бы то, что у Ватанабэ хватило ума не устраивать полноценное порнопредставление прямо у него на глазах.
Наблюдая за тем, как Ватанабэ, завязав глаза кружевными трусиками хостес, пьяно шатается по кабинке и пытается поймать визжащих девиц в «слепую жмурку», Аояма ловил себя на мысли: как было бы чудесно, будь все японские чиновники такими же беспросветными идиотами и сластолюбцами.
Наблюдая за тем, как Ватанабэ, завязав глаза кружевными трусиками хостес, пьяно шатается по кабинке и пытается поймать визжащих девиц в «слепую жмурку», Аояма ловил себя на мысли: как было бы чудесно, будь все японские чиновники такими же беспросветными идиотами и сластолюбцами.
Жизнь тогда стала бы куда проще и спокойнее.
Жизнь тогда стала бы куда проще и спокойнее.
А то развелось всяких выскочек вроде Хаттори, которым вечно больше всех надо.
А то развелось всяких выскочек вроде Хаттори, которым вечно больше всех надо.
— Аояма-кун... С этого дня... мы с тобой братья навек! Давай, пей! Этот тост за тебя!
— Аояма-кун... С этого дня... мы с тобой братья навек! Давай, пей! Этот тост за тебя!
— Давай последнюю, Ватанабэ-кун. Действительно последнюю. Мне сегодня еще нужно встретиться с одним человеком.
— Давай последнюю, Ватанабэ-кун. Действительно последнюю. Мне сегодня еще нужно встретиться с одним человеком.
Около одиннадцати вечера они наконец решили расходиться.
Около одиннадцати вечера они наконец решили расходиться.
Пьяный в стельку Ватанабэ, шатаясь и громко хохоча, плелся к парковке в обнимку со своей большегрудой пассией. Заметив их, личный водитель чиновника поспешно выскочил из машины, чтобы помочь боссу дойти до дверей.
Пьяный в стельку Ватанабэ, шатаясь и громко хохоча, плелся к парковке в обнимку со своей большегрудой пассией. Заметив их, личный водитель чиновника поспешно выскочил из машины, чтобы помочь боссу дойти до дверей.
— Отвали, я... я не пьян! — Ватанабэ раздраженно отмахнулся от подчиненного. Мутным, полуприкрытым взором он уставился на водителя и заплетающимся языком выдавил: — Ну... сколько там?
— Отвали, я... я не пьян! — Ватанабэ раздраженно отмахнулся от подчиненного. Мутным, полуприкрытым взором он уставился на водителя и заплетающимся языком выдавил: — Ну... сколько там?
— Финансовые облигации на сто миллионов иен, — прошептал водитель боссу прямо на ухо, стараясь не привлекать внимания прильнувшей к плечу чиновника девицы.
— Финансовые облигации на сто миллионов иен, — прошептал водитель боссу прямо на ухо, стараясь не привлекать внимания прильнувшей к плечу чиновника девицы.
Эти ценные бумаги Накамура Синъити только что перегрузил в багажник Ватанабэ по прямому указанию Аоямы.
Эти ценные бумаги Накамура Синъити только что перегрузил в багажник Ватанабэ по прямому указанию Аоямы.
Услышав сумму, Ватанабэ просиял еще сильнее. Хмель будто на мгновение отступил.
Услышав сумму, Ватанабэ просиял еще сильнее. Хмель будто на мгновение отступил.
«Аояма-кун — золотой человек! С ним точно можно иметь дело, щедрость поистине королевская!»
«Аояма-кун — золотой человек! С ним точно можно иметь дело, щедрость поистине королевская!»
Тем временем Аояма Хидэнобу, проводив своего высокопоставленного гостя, с облегчением выдохнул и повернул обратно в бар.
Тем временем Аояма Хидэнобу, проводив своего высокопоставленного гостя, с облегчением выдохнул и повернул обратно в бар.
Только теперь его ждала встреча в совершенно другой кабинке.
Только теперь его ждала встреча в совершенно другой кабинке.
Едва он переступил порог, сидевшие внутри двое мужчин и женщина тут же почтительно поднялись со своих мест. Женщиной была госпожа Нохара Ито, а сопровождали ее двое незнакомцев — один лет пятидесяти на вид, другой — помоложе, около тридцати.
Едва он переступил порог, сидевшие внутри двое мужчин и женщина тут же почтительно поднялись со своих мест. Женщиной была госпожа Нохара Ито, а сопровождали ее двое незнакомцев — один лет пятидесяти на вид, другой — помоложе, около тридцати.
— Господин Аояма, — заметив, что Хидэнобу изрядно пьян, Нохара Ито заботливо подскочила к нему, помогла устроиться на диване и поспешно налила стакан прохладной воды.
— Господин Аояма, — заметив, что Хидэнобу изрядно пьян, Нохара Ито заботливо подскочила к нему, помогла устроиться на диване и поспешно налила стакан прохладной воды.
Двое мужчин тем временем продолжали стоять, согнувшись в глубоком поклоне.
Двое мужчин тем временем продолжали стоять, согнувшись в глубоком поклоне.
Жадно осушив половину стакана, Аояма мягким жестом отодвинул Ито в сторону и перевел тяжелый, хмельной взгляд на застывших в поклоне гостей.
Жадно осушив половину стакана, Аояма мягким жестом отодвинул Ито в сторону и перевел тяжелый, хмельной взгляд на застывших в поклоне гостей.
— Это они?
— Это они?
Мужчины склонили головы еще ниже, едва не касаясь лбами коленей.
Мужчины склонили головы еще ниже, едва не касаясь лбами коленей.
— Да, — кивнула Нохара Ито и, указав на старшего из мужчин, представила его: — Это господин Сакай, президент компании. Из-за затяжного экономического кризиса его фирма оказалась на грани банкротства. Однако рабочий штат и все производственные линии полностью укомплектованы и готовы к запуску. К тому же они предложили самую низкую цену за свои услуги.
— Да, — кивнула Нохара Ито и, указав на старшего из мужчин, представила его: — Это господин Сакай, президент компании. Из-за затяжного экономического кризиса его фирма оказалась на грани банкротства. Однако рабочий штат и все производственные линии полностью укомплектованы и готовы к запуску. К тому же они предложили самую низкую цену за свои услуги.
— Господин Аояма, умоляю, дайте нам этот шанс! Если мы не получим заказ, моя компания пойдет с молотка. Прошу вас, пощадите! — старик Сакай в отчаянии рухнул на колени прямо перед диваном и замер в глубочайшем поклоне-догэдза, коснувшись лбом пола.
— Господин Аояма, умоляю, дайте нам этот шанс! Если мы не получим заказ, моя компания пойдет с молотка. Прошу вас, пощадите! — старик Сакай в отчаянии рухнул на колени прямо перед диваном и замер в глубочайшем поклоне-догэдза, коснувшись лбом пола.
Было очевидно: контракт с «Нохара Финанс» стал для него соломинкой, за которую он цеплялся изо всех сил. Это был его единственный способ спасти дело всей жизни.
Было очевидно: контракт с «Нохара Финанс» стал для него соломинкой, за которую он цеплялся изо всех сил. Это был его единственный способ спасти дело всей жизни.
— А этот? — Аояма проигнорировал унизительные мольбы старика и кивнул на стоявшего рядом молодого человека.
— А этот? — Аояма проигнорировал унизительные мольбы старика и кивнул на стоявшего рядом молодого человека.
— Это его сын, — пояснила Ито. — Он возглавляет технический отдел в «Сакай Электроникс». Парень окончил Токийский университет по специальности «электронная инженерия» и уже предложил несколько крайне перспективных идей по модернизации наших автоматов выдачи займов.
— Это его сын, — пояснила Ито. — Он возглавляет технический отдел в «Сакай Электроникс». Парень окончил Токийский университет по специальности «электронная инженерия» и уже предложил несколько крайне перспективных идей по модернизации наших автоматов выдачи займов.
— Да! — Сакай-младший мгновенно опустился на колени рядом с отцом, распластавшись по полу. — Клянусь, господин Аояма, я смогу спроектировать и собрать нужные вам аппараты с минимальной себестоимостью! Пожалуйста, спасите нашу компанию!
— Да! — Сакай-младший мгновенно опустился на колени рядом с отцом, распластавшись по полу. — Клянусь, господин Аояма, я смогу спроектировать и собрать нужные вам аппараты с минимальной себестоимостью! Пожалуйста, спасите нашу компанию!
— Вот как? Выходит, мы с вами коллеги, — на лице Хидэнобу отразился неподдельный интерес. Он посмотрел на молодого инженера с легким уважением. — Я ведь тоже окончил Тодай, только юридический факультет. Встаньте, прошу вас. Не нужно этих церемоний.
— Вот как? Выходит, мы с вами коллеги, — на лице Хидэнобу отразился неподдельный интерес. Он посмотрел на молодого инженера с легким уважением. — Я ведь тоже окончил Тодай, только юридический факультет. Встаньте, прошу вас. Не нужно этих церемоний.
Отец и сын нерешительно переглянулись и медленно поднялись с колен.
Отец и сын нерешительно переглянулись и медленно поднялись с колен.
— Господин Сакай, раз ваша фирма дышит на ладан, у вас вообще остались оборотные средства, чтобы запустить производство? — прямо спросил Аояма.
— Господин Сакай, раз ваша фирма дышит на ладан, у вас вообще остались оборотные средства, чтобы запустить производство? — прямо спросил Аояма.
— Ну... — старик растерянно замялся, пряча глаза.
— Ну... — старик растерянно замялся, пряча глаза.
— Мы надеемся получить от вас небольшой аванс, господин Аояма, — решительно взял слово сын, избавив отца от неловкости. Закончив фразу, он густо покраснел и стыдливо опустил голову.
— Мы надеемся получить от вас небольшой аванс, господин Аояма, — решительно взял слово сын, избавив отца от неловкости. Закончив фразу, он густо покраснел и стыдливо опустил голову.
Оба прекрасно понимали, насколько нагло звучит подобная просьба от банкротов, у которых на руках не было даже рабочего прототипа.
Оба прекрасно понимали, насколько нагло звучит подобная просьба от банкротов, у которых на руках не было даже рабочего прототипа.
— Что ж, исключительно из уважения к моему университетскому товарищу я готов пойти вам навстречу, — Аояма на мгновение задумался, изображая глубокую нерешительность, а затем неторопливо продолжил: — Я выделю вам средства на сборку тестового образца. Если прототип меня устроит, мы не только выплатим щедрый аванс, но и выкупим долю в «Сакай Электроникс». С этими инвестициями вы сможете полностью покрыть все долги и запустить заводы на полную мощность. Если же аппарат окажется негодным барахлом... что ж, считайте, что эти деньги я вам просто подарил. Назад требовать не стану.
— Что ж, исключительно из уважения к моему университетскому товарищу я готов пойти вам навстречу, — Аояма на мгновение задумался, изображая глубокую нерешительность, а затем неторопливо продолжил: — Я выделю вам средства на сборку тестового образца. Если прототип меня устроит, мы не только выплатим щедрый аванс, но и выкупим долю в «Сакай Электроникс». С этими инвестициями вы сможете полностью покрыть все долги и запустить заводы на полную мощность. Если же аппарат окажется негодным барахлом... что ж, считайте, что эти деньги я вам просто подарил. Назад требовать не стану.
Хидэнобу ни секунды не сомневался, что Сакаи расшибутся в лепешку, но соберут идеальный прибор. Для них это был последний билет в жизнь, и они вложат в этот проект всю свою душу без остатка.
Хидэнобу ни секунды не сомневался, что Сакаи расшибутся в лепешку, но соберут идеальный прибор. Для них это был последний билет в жизнь, и они вложат в этот проект всю свою душу без остатка.
— Огромное спасибо, господин Аояма! Спасибо вам, госпожа Нохара! — отец и сын едва не расплакались от облегчения. Они снова порывались упасть на колени, но Хидэнобу быстро поднялся и удержал их.
— Огромное спасибо, господин Аояма! Спасибо вам, госпожа Нохара! — отец и сын едва не расплакались от облегчения. Они снова порывались упасть на колени, но Хидэнобу быстро поднялся и удержал их.
— Я искренне надеюсь на наше долгое и взаимовыгодное сотрудничество, — тепло произнес он. — Не смею вас больше задерживать, уверен, вам не терпится обсудить все детали дома. Идите.
— Я искренне надеюсь на наше долгое и взаимовыгодное сотрудничество, — тепло произнес он. — Не смею вас больше задерживать, уверен, вам не терпится обсудить все детали дома. Идите.
— Большое спасибо!
— Большое спасибо!
Еще раз почтительно поклонившись, мужчины поспешно вышли из кабинки.
Еще раз почтительно поклонившись, мужчины поспешно вышли из кабинки.
— Отличная работа, Ито. Ты выбрала идеальных кандидатов, — Хидэнобу опустился на диван рядом с Нохарой и собственническим жестом притянул ее аппетитное, зрелое тело к себе.
— Отличная работа, Ито. Ты выбрала идеальных кандидатов, — Хидэнобу опустился на диван рядом с Нохарой и собственническим жестом притянул ее аппетитное, зрелое тело к себе.
Женщина довольно замурлыкала от похвалы, но скромно ответила:
Женщина довольно замурлыкала от похвалы, но скромно ответила:
— Нам просто улыбнулась удача, дорогой.
— Нам просто улыбнулась удача, дорогой.
— Теперь найди нам какую-нибудь известную актрису или певичку, — с улыбкой продолжил Аояма. — Как только начнется серийное производство автоматов, запустим масштабную рекламную кампанию. Вся страна должна узнать, как просто и удобно теперь получить быстрые деньги.
— Теперь найди нам какую-нибудь известную актрису или певичку, — с улыбкой продолжил Аояма. — Как только начнется серийное производство автоматов, запустим масштабную рекламную кампанию. Вся страна должна узнать, как просто и удобно теперь получить быстрые деньги.
— Будет сделано, — послушно кивнула Ито.
— Будет сделано, — послушно кивнула Ито.
Хидэнобу опустил взгляд, разглядывая ее лицо, оказавшееся совсем близко.
Хидэнобу опустил взгляд, разглядывая ее лицо, оказавшееся совсем близко.
— Ты превзошла все мои ожидания, госпожа Нохара. Скажи, как мне тебя отблагодарить?
— Ты превзошла все мои ожидания, госпожа Нохара. Скажи, как мне тебя отблагодарить?
Ито была одета в элегантный молочно-белый брючный костюм и строгую блузку, которая, впрочем, едва сдерживала пышную грудь. Белые широкие брюки выгодно подчеркивали округлые бедра, а когда она сидела, штанины слегка задирались, обнажая изящную щиколотку в тонком капроне. Чулочки под брюками — эта едва заметная деталь выглядела невероятно возбуждающе.
Ито была одета в элегантный молочно-белый брючный костюм и строгую блузку, которая, впрочем, едва сдерживала пышную грудь. Белые широкие брюки выгодно подчеркивали округлые бедра, а когда она сидела, штанины слегка задирались, обнажая изящную щиколотку в тонком капроне. Чулочки под брюками — эта едва заметная деталь выглядела невероятно возбуждающе.
Заметив игривый блеск в глазах Аоямы, Ито мгновенно густо покраснела. Она приоткрыла рот, глядя на него затуманенным, полным страсти взором, и соблазнительно прикусила нижнюю губу. Внутри нее бушевал настоящий ураган чувств и желаний.
Заметив игривый блеск в глазах Аоямы, Ито мгновенно густо покраснела. Она приоткрыла рот, глядя на него затуманенным, полным страсти взором, и соблазнительно прикусила нижнюю губу. Внутри нее бушевал настоящий ураган чувств и желаний.
— Ну же, не молчи, — тихо прошептал Хидэнобу с лукавой ухмылкой.
— Ну же, не молчи, — тихо прошептал Хидэнобу с лукавой ухмылкой.
— Я хочу... ох... — Ито застыла в смущении и спрятала пылающее лицо у него на груди, не в силах произнести это вслух.
— Я хочу... ох... — Ито застыла в смущении и спрятала пылающее лицо у него на груди, не в силах произнести это вслух.
Поскольку «Нохара Финанс» вскоре предстояло выделить крупную сумму на разработку автоматов, их собственный бюджет обещал затрещать по швам. Хидэнобу, предвидя это, проявил заботу и лично «инвестировал» в госпожу Нохару парочку «вливаний» для пополнения ее резервов.
Поскольку «Нохара Финанс» вскоре предстояло выделить крупную сумму на разработку автоматов, их собственный бюджет обещал затрещать по швам. Хидэнобу, предвидя это, проявил заботу и лично «инвестировал» в госпожу Нохару парочку «вливаний» для пополнения ее резервов.
Благодарности зрелой женщины не было предела, хотя после такой бурной сессии ей пришлось изрядно повозиться в ванной, приводя лицо в порядок.
Благодарности зрелой женщины не было предела, хотя после такой бурной сессии ей пришлось изрядно повозиться в ванной, приводя лицо в порядок.
***
***
Тем временем в одной из неприметных идзакая на окраине города царила совсем другая атмосфера.
Тем временем в одной из неприметных идзакая на окраине города царила совсем другая атмосфера.
Киндзё Хэйдзи в одиночку глушил тоску. Галстук на его шее был съехавшим набок, а сам он с каждым глотком распалялся все сильнее, осыпая проклятиями все вокруг.
Киндзё Хэйдзи в одиночку глушил тоску. Галстук на его шее был съехавшим набок, а сам он с каждым глотком распалялся все сильнее, осыпая проклятиями все вокруг.
— Этот ублюдок Аояма Хидэнобу... Да ему просто повезло подлизаться к Асаи Ае! Чем он лучше меня? Какими такими талантами он обладает? Какого черта его продвигают, а меня задвинули в угол?!
— Этот ублюдок Аояма Хидэнобу... Да ему просто повезло подлизаться к Асаи Ае! Чем он лучше меня? Какими такими талантами он обладает? Какого черта его продвигают, а меня задвинули в угол?!
— Ну ладно тебе, успокойся. Что сделано, то сделано, слезами горю не поможешь, — его близкий друг и коллега Такидзава Маура осторожно забрал у него стакан. — Жизнь переменчива, Хэйдзи. Сегодня ты внизу, завтра на вершине. Не стоит раскисать из-за одной неудачи.
— Ну ладно тебе, успокойся. Что сделано, то сделано, слезами горю не поможешь, — его близкий друг и коллега Такидзава Маура осторожно забрал у него стакан. — Жизнь переменчива, Хэйдзи. Сегодня ты внизу, завтра на вершине. Не стоит раскисать из-за одной неудачи.
— Маура-сан, тебе не понять, как мне паршиво! — Киндзё вдруг подался вперед, вцепился в плечи друга и разрыдался, размазывая хмельные слезы по лицу. — Вся наша секция... Да что там секция — весь отдел был уверен, что место начальника достанется мне! Я даже столик в ресторане забронировал, чтобы обмыть назначение! А в итоге? В итоге меня даже замом не поставили! Я теперь всеобщее посмешище, понимаешь?! По-сме-ши-ще!
— Маура-сан, тебе не понять, как мне паршиво! — Киндзё вдруг подался вперед, вцепился в плечи друга и разрыдался, размазывая хмельные слезы по лицу. — Вся наша секция... Да что там секция — весь отдел был уверен, что место начальника достанется мне! Я даже столик в ресторане забронировал, чтобы обмыть назначение! А в итоге? В итоге меня даже замом не поставили! Я теперь всеобщее посмешище, понимаешь?! По-сме-ши-ще!
Он люто, до скрежета зубовного ненавидел Асаи Аю и Аояму Хидэнобу.
Он люто, до скрежета зубовного ненавидел Асаи Аю и Аояму Хидэнобу.
Но поскольку Асаи была ему явно не по зубам, всю свою злобу и жажду мести он проецировал исключительно на новоиспеченного начальника.
Но поскольку Асаи была ему явно не по зубам, всю свою злобу и жажду мести он проецировал исключительно на новоиспеченного начальника.
— Слушай, Хэйдзи, все ребята в отделе тебя уважают и считают неформальным лидером, — заговорщицки понизив голос, протянул Маура. — Когда этот щегол Аояма придет принимать дела, мы устроим ему такой «теплый» прием, что мало не покажется. Пусть сразу поймет, кто тут хозяин!
— Слушай, Хэйдзи, все ребята в отделе тебя уважают и считают неформальным лидером, — заговорщицки понизив голос, протянул Маура. — Когда этот щегол Аояма придет принимать дела, мы устроим ему такой «теплый» прием, что мало не покажется. Пусть сразу поймет, кто тут хозяин!
Киндзё с грохотом опустил пустой стакан на стол и сквозь зубы процедил:
Киндзё с грохотом опустил пустой стакан на стол и сквозь зубы процедил:
— Идет! Мы его уничтожим.
— Идет! Мы его уничтожим.
***
***
Время пролетело незаметно, и наступило двадцать пятое мая.
Время пролетело незаметно, и наступило двадцать пятое мая.
В этот день Аояма Хидэнобу должен был официально вступить в должность в Кэйситё. Проснувшись ни свет ни заря, он быстро умылся и облачился в строгий деловой костюм, заботливо подготовленный невесткой, после чего спустился на кухню.
В этот день Аояма Хидэнобу должен был официально вступить в должность в Кэйситё. Проснувшись ни свет ни заря, он быстро умылся и облачился в строгий деловой костюм, заботливо подготовленный невесткой, после чего спустился на кухню.
— Нашему Хидэнобу безумно идет этот галстук, — нежно улыбнулась Аояма Харуко, провожая деверя восхищенным взглядом.
— Нашему Хидэнобу безумно идет этот галстук, — нежно улыбнулась Аояма Харуко, провожая деверя восхищенным взглядом.
— Это все благодаря твоему безупречному вкусу, Харуко-сан, — Хидэнобу коснулся шелковой полоски на груди и перевел взгляд на обеденный стол. — Ого, ничего себе! По какому поводу такой королевский завтрак?
— Это все благодаря твоему безупречному вкусу, Харуко-сан, — Хидэнобу коснулся шелковой полоски на груди и перевел взгляд на обеденный стол. — Ого, ничего себе! По какому поводу такой королевский завтрак?
— Ну как же, сегодня ведь такой важный день! Ты возвращаешься в Главное управление, — Харуко с самым серьезным видом мягко подтолкнула его к стулу. — Садись скорее, пока все не остыло.
— Ну как же, сегодня ведь такой важный день! Ты возвращаешься в Главное управление, — Харуко с самым серьезным видом мягко подтолкнула его к стулу. — Садись скорее, пока все не остыло.
— Что ж, тогда приятного аппетита.
— Что ж, тогда приятного аппетита.
— Ой, подожди минутку! — прервала его невестка, поспешно наливая в стаканы свежее молоко. — Давай сначала отметим это событие. Вместо шампанского — молоко!
— Ой, подожди минутку! — прервала его невестка, поспешно наливая в стаканы свежее молоко. — Давай сначала отметим это событие. Вместо шампанского — молоко!
Хидэнобу взял свой стакан.
Хидэнобу взял свой стакан.
— Давай.
— Давай.
— За твои новые успехи на службе, Хидэнобу! Пусть все сложится удачно!
— За твои новые успехи на службе, Хидэнобу! Пусть все сложится удачно!
Харуко лучезарно улыбнулась и, приподняв голову, прильнула алыми губами к ободку. Она сделала несколько глотков, и пара капель белого молока медленно побежала по ее подбородку, скатываясь к нежной шее.
Харуко лучезарно улыбнулась и, приподняв голову, прильнула алыми губами к ободку. Она сделала несколько глотков, и пара капель белого молока медленно побежала по ее подбородку, скатываясь к нежной шее.
Укротить собственное «оружие» в этот момент Хидэнобу было труднее, чем удержать бьющий отдачей автомат.
Укротить собственное «оружие» в этот момент Хидэнобу было труднее, чем удержать бьющий отдачей автомат.
Загрузка главы...

Комментарии

Загрузка...