Когда Накаяма Танидзи и Ямамото Акира увидели Танаку Норифуми, они невольно притихли от неожиданности.
Когда Накаяма Танидзи и Ямамото Акира увидели Танаку Норифуми, они невольно притихли от неожиданности.
— Танака-кун... — выдавил Накаяма. — Что... что с тобой стряслось?
— Танака-кун... — выдавил Накаяма. — Что... что с тобой стряслось?
Прошла всего одна ночь, но теперь перед ними стоял совсем другой человек. Глаза Норифуми налились кровью, под ними залегли тяжелые, темные мешки, а на осунувшемся лице застыла угрюмая решимость.
Прошла всего одна ночь, но теперь перед ними стоял совсем другой человек. Глаза Норифуми налились кровью, под ними залегли тяжелые, темные мешки, а на осунувшемся лице застыла угрюмая решимость.
— Просто бессонница, — выдохнул Танака, отмахнувшись от их расспросов.
— Просто бессонница, — выдохнул Танака, отмахнувшись от их расспросов.
Вчера вечером он открылся жене. Рассказал о своем плане и умолял помочь. Добросердечная Нако, выслушав его, отвесила мужу звонкую пощечину, но после долгих слезных мольб со слезами на глазах все же согласилась.
Вчера вечером он открылся жене. Рассказал о своем плане и умолял помочь. Добросердечная Нако, выслушав его, отвесила мужу звонкую пощечину, но после долгих слезных мольб со слезами на глазах все же согласилась.
Впервые за всю совместную жизнь они спали в разных комнатах. Танаку всю ночь терзали раскаяние и муки совести, он так и не смог сомкнуть глаз.
Впервые за всю совместную жизнь они спали в разных комнатах. Танаку всю ночь терзали раскаяние и муки совести, он так и не смог сомкнуть глаз.
Утром жена по привычке приготовила ему завтрак, но не обняла на прощание у порога и не проводила ласковым взглядом.
Утром жена по привычке приготовила ему завтрак, но не обняла на прощание у порога и не проводила ласковым взглядом.
Его сердце разрывалось от боли. Он понимал: если этот кошмар продлится еще пару дней, он попросту сойдет с ума.
Его сердце разрывалось от боли. Он понимал: если этот кошмар продлится еще пару дней, он попросту сойдет с ума.
И во всем виноват Аояма Хидэнобу!
И во всем виноват Аояма Хидэнобу!
Этот проклятый ублюдок разрушил его тихое, счастливое семейное гнездышко!
Этот проклятый ублюдок разрушил его тихое, счастливое семейное гнездышко!
Ну почему он не мог просто смириться со своей участью? Зачем ему понадобилось возвращаться? Неужели этот эгоист не понимает, скольким людям его присутствие встало костью в горле? До чего же беспардонный тип!
Ну почему он не мог просто смириться со своей участью? Зачем ему понадобилось возвращаться? Неужели этот эгоист не понимает, скольким людям его присутствие встало костью в горле? До чего же беспардонный тип!
Значит, нужно покончить с этим как можно скорее.
Значит, нужно покончить с этим как можно скорее.
К тому же Танака всерьез опасался, что приказ о переводе Аоямы обратно в Кэйситё может прийти со дня на день. Именно поэтому он спешно вызвал Ямамото и Накаяму, чтобы без промедления запустить их план в действие.
К тому же Танака всерьез опасался, что приказ о переводе Аоямы обратно в Кэйситё может прийти со дня на день. Именно поэтому он спешно вызвал Ямамото и Накаяму, чтобы без промедления запустить их план в действие.
Сделав глубокий вдох, Танака подавил бушующие внутри эмоции и твердо посмотрел на сообщников.
Сделав глубокий вдох, Танака подавил бушующие внутри эмоции и твердо посмотрел на сообщников.
— Ночью я все обдумал. Чтобы не затягивать и не рисковать, начнем сегодня же.
— Ночью я все обдумал. Чтобы не затягивать и не рисковать, начнем сегодня же.
"Сегодня ночью все закончится, и моя жизнь наконец вернется в прежнее русло"
"Сегодня ночью все закончится, и моя жизнь наконец вернется в прежнее русло"
— Так... так скоро? — Ямамото и Накаяма растерянно переглянулись. Они не ожидали такой спешки, ведь план утвердили только вчера. Впрочем, оба быстро взяли себя в руки и согласно закивали: — Раз ты считаешь, что медлить нельзя, мы только за.
— Так... так скоро? — Ямамото и Накаяма растерянно переглянулись. Они не ожидали такой спешки, ведь план утвердили только вчера. Впрочем, оба быстро взяли себя в руки и согласно закивали: — Раз ты считаешь, что медлить нельзя, мы только за.
— Тогда за дело! Сплотим наши силы и вышвырнем Аояму Хидэнобу на свалку истории, пусть там и гниет! — с пафосом произнес Танака Норифуми, пытаясь поднять боевой дух команды.
— Тогда за дело! Сплотим наши силы и вышвырнем Аояму Хидэнобу на свалку истории, пусть там и гниет! — с пафосом произнес Танака Норифуми, пытаясь поднять боевой дух команды.
Он и не подозревал, что эти двое уже предали его — точно так же, как когда-то предали самого Аояму.
Он и не подозревал, что эти двое уже предали его — точно так же, как когда-то предали самого Аояму.
Едва Норифуми скрылся за дверью, Накаяма Танидзи вытащил телефон и набрал номер Аоямы Хидэнобу. Даже находясь на другом конце провода, он подобострастно кланялся в пустой воздух.
Едва Норифуми скрылся за дверью, Накаяма Танидзи вытащил телефон и набрал номер Аоямы Хидэнобу. Даже находясь на другом конце провода, он подобострастно кланялся в пустой воздух.
— Инспектор! Танака решил перенести все на сегодня. Да-да, операция начнется ночью! Слушаюсь!
— Инспектор! Танака решил перенести все на сегодня. Да-да, операция начнется ночью! Слушаюсь!
В своем кабинете Аояма Хидэнобу медленно опустил трубку. На его губах заиграла многозначительная, слегка презрительная усмешка.
В своем кабинете Аояма Хидэнобу медленно опустил трубку. На его губах заиграла многозначительная, слегка презрительная усмешка.
— Ах, Танака-кун... С каким же нетерпением я буду ждать этой ночи, — негромко пробормотал он и тут же крикнул в коридор: — Накамура!
— Ах, Танака-кун... С каким же нетерпением я буду ждать этой ночи, — негромко пробормотал он и тут же крикнул в коридор: — Накамура!
— Я здесь! — Накамура Синъити отложил бумаги, быстро вошел в кабинет и почтительно склонился в поклоне. — Замначальника, я слушаю ваши указания.
— Я здесь! — Накамура Синъити отложил бумаги, быстро вошел в кабинет и почтительно склонился в поклоне. — Замначальника, я слушаю ваши указания.
— Сегодня вечером возьмешь с собой табельное. Поедешь со мной, нужно уладить одно дельце, — Аояма понизил голос.
— Сегодня вечером возьмешь с собой табельное. Поедешь со мной, нужно уладить одно дельце, — Аояма понизил голос.
Хотя Накаяма и Ямамото теоретически не осмелились бы снова переметнуться, береженого бог бережет. Эти двое славились своей беспринципностью и богатым списком предательств, так что полагаться на них полностью было бы глупостью. Накамура Синъити должен был стать его главным козырем и подушкой безопасности.
Хотя Накаяма и Ямамото теоретически не осмелились бы снова переметнуться, береженого бог бережет. Эти двое славились своей беспринципностью и богатым списком предательств, так что полагаться на них полностью было бы глупостью. Накамура Синъити должен был стать его главным козырем и подушкой безопасности.
— Слушаюсь! — без лишних вопросов ответил детектив.
— Слушаюсь! — без лишних вопросов ответил детектив.
То, что после окончания смены оружие полагалось сдавать в оружейную комнату, его не заботило. Раз Аояма велел взять пистолет, значит, он сам уладит этот вопрос с начальством.
То, что после окончания смены оружие полагалось сдавать в оружейную комнату, его не заботило. Раз Аояма велел взять пистолет, значит, он сам уладит этот вопрос с начальством.
Аояма жестом отпустил подчиненного, поднялся из-за стола и направился к кабинету Асаи Аи. Подойдя к двери, он негромко постучал.
Аояма жестом отпустил подчиненного, поднялся из-за стола и направился к кабинету Асаи Аи. Подойдя к двери, он негромко постучал.
— Инспектор, разрешите войти?
— Инспектор, разрешите войти?
Услышав этот вкрадчивый голос, Асаи Ая лишь недовольно поморщилась. "Разрешите войти?" Да когда он вообще спрашивал ее разрешения? Каждый раз вваливается без спроса и берет штурмом все рубежи обороны.
Услышав этот вкрадчивый голос, Асаи Ая лишь недовольно поморщилась. "Разрешите войти?" Да когда он вообще спрашивал ее разрешения? Каждый раз вваливается без спроса и берет штурмом все рубежи обороны.
Вспомнив эти жаркие, бесстыдные сцены, Ая почувствовала, как к щекам прилила кровь. Она поспешно тряхнула головой, прогоняя из мыслей всю эту пошлую чепуху, и сухо крикнула:
Вспомнив эти жаркие, бесстыдные сцены, Ая почувствовала, как к щекам прилила кровь. Она поспешно тряхнула головой, прогоняя из мыслей всю эту пошлую чепуху, и сухо крикнула:
— Войдите.
— Войдите.
Аояма перешагнул порог и с удивлением уставился на ее пунцовое лицо. Одарив начальницу издевательски-заботливым взглядом, он с ухмылкой протянул:
Аояма перешагнул порог и с удивлением уставился на ее пунцовое лицо. Одарив начальницу издевательски-заботливым взглядом, он с ухмылкой протянул:
— Госпожа инспектор, что-то вы вся горите. Неужели весенняя лихорадка одолела? Могу поставить вам парочку горячих уколов для профилактики.
— Госпожа инспектор, что-то вы вся горите. Неужели весенняя лихорадка одолела? Могу поставить вам парочку горячих уколов для профилактики.
— Прекрати паясничать. Говори по делу, — Ая сердито зыркнула на него и мельком глянула на изящные часики на запястье. — Мне еще нужно успеть в клинику на УЗИ.
— Прекрати паясничать. Говори по делу, — Ая сердито зыркнула на него и мельком глянула на изящные часики на запястье. — Мне еще нужно успеть в клинику на УЗИ.
— Как все сложно, — Аояма покачал головой с легкой улыбкой. — Благо мне никакие аппараты не нужны, чтобы изучить вашу анатомию... Впрочем, если представится случай, я бы и сам с удовольствием примерил белый халат и провел вам глубокое обследование.
— Как все сложно, — Аояма покачал головой с легкой улыбкой. — Благо мне никакие аппараты не нужны, чтобы изучить вашу анатомию... Впрочем, если представится случай, я бы и сам с удовольствием примерил белый халат и провел вам глубокое обследование.
В прошлой жизни японские «фильмы для взрослых» на медицинскую тематику с сексапильными медсестрами и строгими женщинами-врачами были его неоспоримыми фаворитами.
В прошлой жизни японские «фильмы для взрослых» на медицинскую тематику с сексапильными медсестрами и строгими женщинами-врачами были его неоспоримыми фаворитами.
Ая на секунду опешила, осознав двусмысленность его слов, а затем снова вспыхнула и ожгла его яростным взглядом.
Ая на секунду опешила, осознав двусмысленность его слов, а затем снова вспыхнула и ожгла его яростным взглядом.
— Ближе к делу!
— Ближе к делу!
— Слушаюсь, — Аояма мгновенно посерьезнел и перешел на деловой тон. — Сегодня ночью Накамура Синъити будет вести слежку за опасным наркоторговцем. Я бы хотел попросить вас дать распоряжение оружейной комнате, чтобы ему разрешили оставить табельное при себе для самообороны.
— Слушаюсь, — Аояма мгновенно посерьезнел и перешел на деловой тон. — Сегодня ночью Накамура Синъити будет вести слежку за опасным наркоторговцем. Я бы хотел попросить вас дать распоряжение оружейной комнате, чтобы ему разрешили оставить табельное при себе для самообороны.
— Хорошо, я подпишу разрешение, — Ая ничего не заподозрила. Она быстро собрала сумочку и направилась к выходу. — Если это все, я пошла.
— Хорошо, я подпишу разрешение, — Ая ничего не заподозрила. Она быстро собрала сумочку и направилась к выходу. — Если это все, я пошла.
— Слушаюсь. Хорошей дороги, госпожа инспектор, — Аояма галантно поклонился, когда она открывала дверь.
— Слушаюсь. Хорошей дороги, госпожа инспектор, — Аояма галантно поклонился, когда она открывала дверь.
***
***
Перед самым окончанием рабочего дня на столе Аоямы зазвонил телефон.
Перед самым окончанием рабочего дня на столе Аоямы зазвонил телефон.
— Алло, слушаю.
— Алло, слушаю.
— Аояма-кун, это Танака.
— Аояма-кун, это Танака.
— О, Танака-кун! — Аояма картинно изобразил удивление. — Какими судьбами? Что-то случилось?
— О, Танака-кун! — Аояма картинно изобразил удивление. — Какими судьбами? Что-то случилось?
— Если ты не занят сегодня вечером... Мы с супругой хотели бы пригласить тебя к нам в гости на ужин. Пожалуйста, не отказывай нам, я очень прошу! — голос Танаки звучал искренне, но слегка подрагивал от тщательно скрываемой боли. Он намеренно разыгрывал эту карту, чтобы дать Аояме простор для воображения.
— Если ты не занят сегодня вечером... Мы с супругой хотели бы пригласить тебя к нам в гости на ужин. Пожалуйста, не отказывай нам, я очень прошу! — голос Танаки звучал искренне, но слегка подрагивал от тщательно скрываемой боли. Он намеренно разыгрывал эту карту, чтобы дать Аояме простор для воображения.
И, как он и ожидал, Аояма с легкостью заглотнул наживку.
И, как он и ожидал, Аояма с легкостью заглотнул наживку.
— Ха-ха-ха! Ну как я могу отказаться? Если Танака-кун желает представить мне свою очаровательную супругу, мой отказ был бы верхом неблагодарности. Обязательно буду вовремя.
— Ха-ха-ха! Ну как я могу отказаться? Если Танака-кун желает представить мне свою очаровательную супругу, мой отказ был бы верхом неблагодарности. Обязательно буду вовремя.
— Спасибо, ждем, — выдавил Норифуми и нажал на отбой.
— Спасибо, ждем, — выдавил Норифуми и нажал на отбой.
Опустив трубку, он уставился в стену ледяным, полным ненависти взглядом.
Опустив трубку, он уставился в стену ледяным, полным ненависти взглядом.
— На этот раз я уничтожу тебя окончательно, — прошептал он в пустоту кабинета.
— На этот раз я уничтожу тебя окончательно, — прошептал он в пустоту кабинета.
Он твердо вознамерился полностью растоптать репутацию Аоямы Хидэнобу, низвергнуть его в такую пучину позора, из которой тот уже никогда не сможет подняться.
Он твердо вознамерился полностью растоптать репутацию Аоямы Хидэнобу, низвергнуть его в такую пучину позора, из которой тот уже никогда не сможет подняться.
Около восьми часов вечера Аояма вместе с Накамурой Синъити подъехал к дому Танаки Норифуми. Перед тем как выйти из машины, он повернулся к детективу:
Около восьми часов вечера Аояма вместе с Накамурой Синъити подъехал к дому Танаки Норифуми. Перед тем как выйти из машины, он повернулся к детективу:
— Я буду звонить тебе каждые полчаса. Если звонка не будет дольше тридцати минут — немедленно доставай пушку и врывайся в дом. До этого момента, что бы ни происходило, сиди тихо и не высовывайся.
— Я буду звонить тебе каждые полчаса. Если звонка не будет дольше тридцати минут — немедленно доставай пушку и врывайся в дом. До этого момента, что бы ни происходило, сиди тихо и не высовывайся.
— Понял, — кивнул Накамура.
— Понял, — кивнул Накамура.
Аояма захлопнул дверцу автомобиля и неторопливой походкой направился к воротам дома Танаки.
Аояма захлопнул дверцу автомобиля и неторопливой походкой направился к воротам дома Танаки.
Раздался тихий трель дверного звонка.
Раздался тихий трель дверного звонка.
Минуты через три замок щелкнул, и на пороге появился осунувшийся Танака Норифуми. Он вежливо поклонился:
Минуты через три замок щелкнул, и на пороге появился осунувшийся Танака Норифуми. Он вежливо поклонился:
— Проходи, Аояма-кун. Добро пожаловать.
— Проходи, Аояма-кун. Добро пожаловать.
— Прошу прощения за беспокойство, — Аояма ответил безупречным поклоном, разулся в прихожей, переобулся в гостевые тапочки и прошел в гостиную, где его взгляд тут же упал на Танаку Нако.
— Прошу прощения за беспокойство, — Аояма ответил безупречным поклоном, разулся в прихожей, переобулся в гостевые тапочки и прошел в гостиную, где его взгляд тут же упал на Танаку Нако.
Ради успеха мужниного заговора Нако сегодня превзошла саму себя. Ее фарфоровая кожа сияла, глубокие ясные глаза манили мягким блеском, а волосы были уложены в элегантную традиционную прическу. Нежно-розовое кимоно плотно облегало соблазнительные изгибы ее тела, подчеркивая тонкую талию. Но самой пикантной деталью были ее изящные ножки: вместо привычных белых носков-таби на них красовались тончайшие, как крыло бабочки, черные капроновые чулки, придававшие ее образу невероятную, почти греховную притягательность.
Ради успеха мужниного заговора Нако сегодня превзошла саму себя. Ее фарфоровая кожа сияла, глубокие ясные глаза манили мягким блеском, а волосы были уложены в элегантную традиционную прическу. Нежно-розовое кимоно плотно облегало соблазнительные изгибы ее тела, подчеркивая тонкую талию. Но самой пикантной деталью были ее изящные ножки: вместо привычных белых носков-таби на них красовались тончайшие, как крыло бабочки, черные капроновые чулки, придававшие ее образу невероятную, почти греховную притягательность.
— Приветствую вас, господин Аояма, — Нако изо всех сил старалась подавить дрожь в голосе. Она плавно поклонилась, при этом ворот ее кимоно слегка разошелся, приоткрывая взору соблазнительную ложбинку и белоснежную округлость груди.
— Приветствую вас, господин Аояма, — Нако изо всех сил старалась подавить дрожь в голосе. Она плавно поклонилась, при этом ворот ее кимоно слегка разошелся, приоткрывая взору соблазнительную ложбинку и белоснежную округлость груди.
«Ого, какая куколка!..» — едва не сорвалось с языка у Аоямы, чье восприятие прекрасного было изрядно подпорчено штампами из китайских патриотических боевиков про японскую оккупацию. Вовремя прикусив язык, он расплылся в плотоядной улыбке:
«Ого, какая куколка!..» — едва не сорвалось с языка у Аоямы, чье восприятие прекрасного было изрядно подпорчено штампами из китайских патриотических боевиков про японскую оккупацию. Вовремя прикусив язык, он расплылся в плотоядной улыбке:
— Ослепительно! Госпожа Танака, вы просто ослепительны! Танаке несказанно повезло отхватить себе такую красавицу. Видать, все боги сошлись, чтобы благословить этот брак.
— Ослепительно! Госпожа Танака, вы просто ослепительны! Танаке несказанно повезло отхватить себе такую красавицу. Видать, все боги сошлись, чтобы благословить этот брак.
— Прошу тебя, присаживайся к столу, Аояма-кун, — с трудом сдерживая клокочущую внутри ярость, выдавил Норифуми. Когда гость устроился на мягкой подушке, хозяин дома сел напротив и глухим голосом добавил: — К сожалению, у меня со спиртным не ладится — быстро хмелею. Так что пусть моя супруга поухаживает за тобой и составит компанию.
— Прошу тебя, присаживайся к столу, Аояма-кун, — с трудом сдерживая клокочущую внутри ярость, выдавил Норифуми. Когда гость устроился на мягкой подушке, хозяин дома сел напротив и глухим голосом добавил: — К сожалению, у меня со спиртным не ладится — быстро хмелею. Так что пусть моя супруга поухаживает за тобой и составит компанию.
— Ха-ха-ха! Отличная мысль! — Аояма мгновенно вошел в образ развратного и беспринципного сластолюбца. Не отрывая похотливого взгляда от Нако, он похлопал ладонью по циновке рядом с собой: — Ну же, госпожа Танака, присаживайтесь поближе.
— Ха-ха-ха! Отличная мысль! — Аояма мгновенно вошел в образ развратного и беспринципного сластолюбца. Не отрывая похотливого взгляда от Нако, он похлопал ладонью по циновке рядом с собой: — Ну же, госпожа Танака, присаживайтесь поближе.
— Слушаюсь, — Нако до боли прикусила нижнюю губу и бросила на мужа короткий, полный отчаяния взгляд. Затем она бесшумно, словно плывя над полом, подошла к Аояме и опустилась прямо рядом с ним, почти вплотную. Грациозно потянувшись к кувшину, она наполнила его пиалу и пропела нежным, воркующим голоском: — Этим кубком я бы хотела попросить прощения за моего супруга. Норифуми бывал несдержан и часто переходил вам дорогу. Пожалуйста, не держите на него зла.
— Слушаюсь, — Нако до боли прикусила нижнюю губу и бросила на мужа короткий, полный отчаяния взгляд. Затем она бесшумно, словно плывя над полом, подошла к Аояме и опустилась прямо рядом с ним, почти вплотную. Грациозно потянувшись к кувшину, она наполнила его пиалу и пропела нежным, воркующим голоском: — Этим кубком я бы хотела попросить прощения за моего супруга. Норифуми бывал несдержан и часто переходил вам дорогу. Пожалуйста, не держите на него зла.
— О, дорогая Нако, прощение — штука тонкая. Тут все зависит от того, насколько крепка ваша... искренность, — Аояма двусмысленно ухмыльнулся и, не теряя времени, бесцеремонно положил левую руку ей на бедро прямо поверх шелкового кимоно.
— О, дорогая Нако, прощение — штука тонкая. Тут все зависит от того, насколько крепка ваша... искренность, — Аояма двусмысленно ухмыльнулся и, не теряя времени, бесцеремонно положил левую руку ей на бедро прямо поверх шелкового кимоно.
Нако вздрогнула всем телом, мгновенно напрягшись, словно струна. В ее глазах, устремленных на мужа, застыла безмолвная мольба о спасении.
Нако вздрогнула всем телом, мгновенно напрягшись, словно струна. В ее глазах, устремленных на мужа, застыла безмолвная мольба о спасении.
Но Норифуми лишь мучительно зажмурился и трусливо отвел взгляд в сторону.
Но Норифуми лишь мучительно зажмурился и трусливо отвел взгляд в сторону.
В душе женщины поднялась волна горькой обиды, смешанной со злостью. Что ж, раз собственный муж толкает ее на это... Стиснув зубы, она решительно качнулась в сторону Аоямы, мягко прижавшись всем телом к его груди, и поднесла пиалу к его губам:
В душе женщины поднялась волна горькой обиды, смешанной со злостью. Что ж, раз собственный муж толкает ее на это... Стиснув зубы, она решительно качнулась в сторону Аоямы, мягко прижавшись всем телом к его груди, и поднесла пиалу к его губам:
— Ну так что, господин Аояма? Достаточно ли крепка наша искренность?
— Ну так что, господин Аояма? Достаточно ли крепка наша искренность?
У Танаки перехватило дыхание. Видеть, как его любимая женщина ластится к злейшему врагу, было невыносимой пыткой. Внутри у него все горело от унижения. "Проклятье! Нет, я больше не могу на это смотреть!" Он понял, что медлить нельзя ни секунды.
У Танаки перехватило дыхание. Видеть, как его любимая женщина ластится к злейшему врагу, было невыносимой пыткой. Внутри у него все горело от унижения. "Проклятье! Нет, я больше не могу на это смотреть!" Он понял, что медлить нельзя ни секунды.
Нужно было срочно запускать ловушку.
Нужно было срочно запускать ловушку.
— Ах да... Совсем вылетело из головы, — хрипло произнес Норифуми, поднимаясь с места и заставляя себя натянуто улыбнуться. — Меня ведь срочно вызвали в Кэйситё, нужно закончить один отчет. Вынужден вас покинуть. — Он перевел тяжелый взгляд на жену: — Дорогая, ублажи нашего дорогого гостя как следует. Сделай так, чтобы господин Аояма остался доволен.
— Ах да... Совсем вылетело из головы, — хрипло произнес Норифуми, поднимаясь с места и заставляя себя натянуто улыбнуться. — Меня ведь срочно вызвали в Кэйситё, нужно закончить один отчет. Вынужден вас покинуть. — Он перевел тяжелый взгляд на жену: — Дорогая, ублажи нашего дорогого гостя как следует. Сделай так, чтобы господин Аояма остался доволен.
— Будет исполнено, дорогой, — тихо отозвалась Нако, не поднимая глаз.
— Будет исполнено, дорогой, — тихо отозвалась Нако, не поднимая глаз.
Аояма, щеголяя довольной гримасой матерого развратника, покрепче прижал к себе податливое женское тело и небрежно махнул рукой:
Аояма, щеголяя довольной гримасой матерого развратника, покрепче прижал к себе податливое женское тело и небрежно махнул рукой:
— О, служба превыше всего! Не смею задерживать столь сознательного офицера. Иди-иди, Танака-кун, не беспокойся о нас.
— О, служба превыше всего! Не смею задерживать столь сознательного офицера. Иди-иди, Танака-кун, не беспокойся о нас.
Норифуми отвесил короткий поклон, в последний раз мазнул взглядом по свившейся в объятиях парочке и стремительно вышел из дома.
Норифуми отвесил короткий поклон, в последний раз мазнул взглядом по свившейся в объятиях парочке и стремительно вышел из дома.
Едва за ним захлопнулась дверь, из припаркованной неподалеку машины выскочили Накаяма Танидзи и Ямамото Акира.
Едва за ним захлопнулась дверь, из припаркованной неподалеку машины выскочили Накаяма Танидзи и Ямамото Акира.
— Как только Нако закричит и позовет на помощь, сразу врываемся и снимаем все на камеру, — ледяным тоном скомандовал Танака.
— Как только Нако закричит и позовет на помощь, сразу врываемся и снимаем все на камеру, — ледяным тоном скомандовал Танака.
— Поняли! — Ямамото поправил висящий на шее фотоаппарат и незаметно переглянулся с Накаямой.
— Поняли! — Ямамото поправил висящий на шее фотоаппарат и незаметно переглянулся с Накаямой.
Их взгляды встретились лишь на долю секунды.
Их взгляды встретились лишь на долю секунды.
Разум Норифуми сейчас напоминал кипящий котел; все его мысли были сосредоточены на жене, оставшейся наедине с Аоямой, поэтому он даже не заметил странного переглядывания своих сообщников. Достав сигарету, он дрожащими пальцами чиркнул зажигалкой и жадно затянулся.
Разум Норифуми сейчас напоминал кипящий котел; все его мысли были сосредоточены на жене, оставшейся наедине с Аоямой, поэтому он даже не заметил странного переглядывания своих сообщников. Достав сигарету, он дрожащими пальцами чиркнул зажигалкой и жадно затянулся.
Красный огонек тлеющего табака тускло мерцал в ночной полутьме.
Красный огонек тлеющего табака тускло мерцал в ночной полутьме.
Из глубины дома доносился приглушенный, довольный смех Аоямы Хидэнобу, сменявшийся тихими, испуганными вскриками Нако. Каждое это мгновение отзывалось в груди Норифуми невыносимой, режущей болью. Его сердце обливалось кровью, но он заставлял себя стоять на месте.
Из глубины дома доносился приглушенный, довольный смех Аоямы Хидэнобу, сменявшийся тихими, испуганными вскриками Нако. Каждое это мгновение отзывалось в груди Норифуми невыносимой, режущей болью. Его сердце обливалось кровью, но он заставлял себя стоять на месте.
"Еще рано... Нужно подождать... Пусть этот ублюдок расслабится..." — твердил он себе, стискивая зубы до скрежета.
"Еще рано... Нужно подождать... Пусть этот ублюдок расслабится..." — твердил он себе, стискивая зубы до скрежета.
"Терпи. Еще совсем немного. Очень скоро Аояма Хидэнобу сполна заплатит за свою похоть и глупость!"
"Терпи. Еще совсем немного. Очень скоро Аояма Хидэнобу сполна заплатит за свою похоть и глупость!"

Комментарии

Загрузка...