— Хорошо, деньги ты получишь. Но с одним условием: ты должен немедленно убраться из Токио. Нет, вообще из Японии! — после недолгого молчания ответил голос на том конце провода.
— Хорошо, деньги ты получишь. Но с одним условием: ты должен немедленно убраться из Токио. Нет, вообще из Японии! — после недолгого молчания ответил голос на том конце провода.
Такэда Итиро лениво жевал хлеб, прижимая трубку к уху правой рукой. Его взгляд сквозь лобовое стекло сканировал окрестности, а левая рука то и дело отправляла в рот очередной кусок батона.
Такэда Итиро лениво жевал хлеб, прижимая трубку к уху правой рукой. Его взгляд сквозь лобовое стекло сканировал окрестности, а левая рука то и дело отправляла в рот очередной кусок батона.
— Мог бы и не напоминать, — безучастно бросил он. — Я ещё слишком молод, чтобы гореть желанием отправиться на тюремные нары до конца своих дней.
— Мог бы и не напоминать, — безучастно бросил он. — Я ещё слишком молод, чтобы гореть желанием отправиться на тюремные нары до конца своих дней.
— Тем лучше. Сумма, которую ты затребовал, огромна, так что мне понадобится время на подготовку.
— Тем лучше. Сумма, которую ты затребовал, огромна, так что мне понадобится время на подготовку.
— Три дня, — отрезал Такэда. Подумав, он добавил: — Даю тебе три дня. Держи телефон включённым. Я наберу.
— Три дня, — отрезал Такэда. Подумав, он добавил: — Даю тебе три дня. Держи телефон включённым. Я наберу.
Не дожидаясь ответа, он нажал на кнопку отбоя. Сделав глоток минералки из пластиковой бутылки, Такэда продолжил неторопливо жевать хлеб.
Не дожидаясь ответа, он нажал на кнопку отбоя. Сделав глоток минералки из пластиковой бутылки, Такэда продолжил неторопливо жевать хлеб.
«Этот ублюдок наверняка попытается меня надуть, — мысленно усмехнулся он. — Назначит встречу, якобы чтобы передать сумку с наличностью, а сам притащит за собой кучу головорезов, чтобы заткнуть мне рот раз и навсегда».
«Этот ублюдок наверняка попытается меня надуть, — мысленно усмехнулся он. — Назначит встречу, якобы чтобы передать сумку с наличностью, а сам притащит за собой кучу головорезов, чтобы заткнуть мне рот раз и навсегда».
Но Такэду это ни капли не пугало. Деньги с самого начала были лишь предлогом. Ему нужна была жизнь этого мерзавца. В конечном счёте всё решит то, кто окажется хитрее.
Но Такэду это ни капли не пугало. Деньги с самого начала были лишь предлогом. Ему нужна была жизнь этого мерзавца. В конечном счёте всё решит то, кто окажется хитрее.
***
***
Тем временем Аояма Хидэнобу уже добрался до дома.
Тем временем Аояма Хидэнобу уже добрался до дома.
У входа машины старшего брата не оказалось — значит, ещё не вернулся. Хидэнобу припарковался, зашёл в дом и, услышав, что невестка вовсю суетится на кухне, быстро переобулся.
У входа машины старшего брата не оказалось — значит, ещё не вернулся. Хидэнобу припарковался, зашёл в дом и, услышав, что невестка вовсю суетится на кухне, быстро переобулся.
— Я дома! — крикнул он. — Мунэмасы ещё нет?
— Я дома! — крикнул он. — Мунэмасы ещё нет?
— Полчаса назад звонил, сказал, что уже подъезжает, — отозвалась из кухни Аояма Харуко, высунув из-за двери улыбающееся личико. На ней был надет фартук. — Я как раз начинаю готовить горячее. К его приезду всё будет с пылу с жару.
— Полчаса назад звонил, сказал, что уже подъезжает, — отозвалась из кухни Аояма Харуко, высунув из-за двери улыбающееся личико. На ней был надет фартук. — Я как раз начинаю готовить горячее. К его приезду всё будет с пылу с жару.
— Давай я помогу, сестрица, — Хидэнобу скинул пиджак на диван, снял часы и, закатывая рукава белой рубашки, шагнул на кухню. — Даже не думай скромничать, говори, что делать.
— Давай я помогу, сестрица, — Хидэнобу скинул пиджак на диван, снял часы и, закатывая рукава белой рубашки, шагнул на кухню. — Даже не думай скромничать, говори, что делать.
— Тогда помой зелень, пожалуйста, — Харуко с улыбкой всучила ему охапку сочных мокрых листьев и повернулась к разделочной доске. — Мне нужно ещё нарезать рыбу. Твой любимый тунец, между прочим!
— Тогда помой зелень, пожалуйста, — Харуко с улыбкой всучила ему охапку сочных мокрых листьев и повернулась к разделочной доске. — Мне нужно ещё нарезать рыбу. Твой любимый тунец, между прочим!
— О, значит, сегодня меня ждёт поистине роскошный ужин, — усмехнулся Хидэнобу.
— О, значит, сегодня меня ждёт поистине роскошный ужин, — усмехнулся Хидэнобу.
Он невольно скользнул взглядом по её фигуре. Лёгкий сарафан на тонких бретельках выгодно подчёркивал соблазнительные изгибы тела. Да уж, в очередной раз закралась мысль: какому же сокровищу завидует его старший брат.
Он невольно скользнул взглядом по её фигуре. Лёгкий сарафан на тонких бретельках выгодно подчёркивал соблазнительные изгибы тела. Да уж, в очередной раз закралась мысль: какому же сокровищу завидует его старший брат.
Харуко была настоящим идеалом. О её нежном, покладистом характере и утончённом лице даже говорить не стоило, но фигура... При её невысоком росте в ней не было ни капли угловатости — только манящая, хрупкая женственность. Глядя на эту изящную талию, Хидэнобу поймал себя на греховной мысли, что такую дюймовочку любой мужчина мог бы без труда поднять на руки и... прижать к себе так близко, чтобы ощутить каждый сантиметр её податливого тела.
Харуко была настоящим идеалом. О её нежном, покладистом характере и утончённом лице даже говорить не стоило, но фигура... При её невысоком росте в ней не было ни капли угловатости — только манящая, хрупкая женственность. Глядя на эту изящную талию, Хидэнобу поймал себя на греховной мысли, что такую дюймовочку любой мужчина мог бы без труда поднять на руки и... прижать к себе так близко, чтобы ощутить каждый сантиметр её податливого тела.
Почувствовав на себе чужой взгляд, Харуко обернулась и изящным движением убрала со лба выбившийся локон. На её лице отразилось лёгкое замешательство.
Почувствовав на себе чужой взгляд, Харуко обернулась и изящным движением убрала со лба выбившийся локон. На её лице отразилось лёгкое замешательство.
— Хидэнобу-кун, у меня на спине что-то прилипло?
— Хидэнобу-кун, у меня на спине что-то прилипло?
О да, к твоей спине прикованы крайне грязные мыслишки.
О да, к твоей спине прикованы крайне грязные мыслишки.
— А? Да нет, ничего, — поспешно соврал Хидэнобу, отводя глаза. — Просто задумался о работе, ушёл в себя.
— А? Да нет, ничего, — поспешно соврал Хидэнобу, отводя глаза. — Просто задумался о работе, ушёл в себя.
Харуко шутливо погрозила ему пальцем:
Харуко шутливо погрозила ему пальцем:
— Какой же ты трудоголик! Но дом — это место для отдыха и уюта, так что забудь хотя бы на вечер о делах. Договорились?
— Какой же ты трудоголик! Но дом — это место для отдыха и уюта, так что забудь хотя бы на вечер о делах. Договорились?
— Слушаюсь!
— Слушаюсь!
Хидэнобу улыбнулся и принялся тщательно мыть зелень.
Хидэнобу улыбнулся и принялся тщательно мыть зелень.
В четыре руки дело спорилось быстро. Вскоре на небольшом обеденном столе красовались разнообразные холодные закуски и дымящиеся горячие блюда.
В четыре руки дело спорилось быстро. Вскоре на небольшом обеденном столе красовались разнообразные холодные закуски и дымящиеся горячие блюда.
— Уф, ну наконец-то закончили! Спасибо за помощь, Хидэнобу-кун, ты сегодня отлично потрудился, — Харуко расставила последние бокалы и с облегчением вздохнула. На её лице сияла счастливая, предвкушающая улыбка. — Мы так давно не собирались всей семьёй за одним столом. Я так рада!
— Уф, ну наконец-то закончили! Спасибо за помощь, Хидэнобу-кун, ты сегодня отлично потрудился, — Харуко расставила последние бокалы и с облегчением вздохнула. На её лице сияла счастливая, предвкушающая улыбка. — Мы так давно не собирались всей семьёй за одним столом. Я так рада!
— Это тебе спасибо, сестрица. Я лишь на побегушках был, а вся кулинарная магия — твоих рук дело, — Хидэнобу вытащил из пачки пару салфеток, промок пот со лба и протянул ещё несколько Харуко.
— Это тебе спасибо, сестрица. Я лишь на побегушках был, а вся кулинарная магия — твоих рук дело, — Хидэнобу вытащил из пачки пару салфеток, промок пот со лба и протянул ещё несколько Харуко.
— Благодарю, — она тепло улыбнулась, приняла салфетки и бросила взгляд на настенные часы. — По времени Мунэмаса уже должен быть здесь. Пожалуй, наберу его, узнаю, где он застрял.
— Благодарю, — она тепло улыбнулась, приняла салфетки и бросила взгляд на настенные часы. — По времени Мунэмаса уже должен быть здесь. Пожалуй, наберу его, узнаю, где он застрял.
Она послушно засеменила к домашнему телефону, опустилась на колени на татами и набрала номер мужа.
Она послушно засеменила к домашнему телефону, опустилась на колени на татами и набрала номер мужа.
— Дорогой... А? Да... Слушаюсь. Да, поняла.
— Дорогой... А? Да... Слушаюсь. Да, поняла.
Улыбка сползла с лица Харуко прямо на глазах. Положив трубку, она несколько секунд растерянно смотрела перед собой.
Улыбка сползла с лица Харуко прямо на глазах. Положив трубку, она несколько секунд растерянно смотрела перед собой.
— Что случилось? — спросил подошедший Хидэнобу.
— Что случилось? — спросил подошедший Хидэнобу.
— Ни... ничего особенного, — Харуко попыталась взять себя в руки и выдавить подобие улыбки. — Мунэмасе нужно срочно навестить одного высокопоставленного покровителя. Он приедет позже.
— Ни... ничего особенного, — Харуко попыталась взять себя в руки и выдавить подобие улыбки. — Мунэмасе нужно срочно навестить одного высокопоставленного покровителя. Он приедет позже.
Хидэнобу нахмурился, чувствуя, как к горлу подкатывает глухое раздражение.
Хидэнобу нахмурился, чувствуя, как к горлу подкатывает глухое раздражение.
Его дражайший братец — истинный карьерист до мозга костей. Дома не бывает месяцами, а когда наконец соизволил приехать в Токио, первым делом мчится вылизывать задницу очередному начальнику.
Его дражайший братец — истинный карьерист до мозга костей. Дома не бывает месяцами, а когда наконец соизволил приехать в Токио, первым делом мчится вылизывать задницу очередному начальнику.
Неужели он не понимает, что жена и младший брат ждут его к ужину? Прекрасно понимает. Просто на чувства близких ему плевать с высокой колокольни.
Неужели он не понимает, что жена и младший брат ждут его к ужину? Прекрасно понимает. Просто на чувства близких ему плевать с высокой колокольни.
— Может, ты поешь первым, Хидэнобу-кун? Ты ведь тоже устал за день. А его порцию я потом просто разогрею, — предложила Харуко, заметив его помрачневшее лицо.
— Может, ты поешь первым, Хидэнобу-кун? Ты ведь тоже устал за день. А его порцию я потом просто разогрею, — предложила Харуко, заметив его помрачневшее лицо.
— Всё в порядке, давай подождём вместе, — Хидэнобу разгладил морщину на лбу и заставил себя непринуждённо улыбнуться.
— Всё в порядке, давай подождём вместе, — Хидэнобу разгладил морщину на лбу и заставил себя непринуждённо улыбнуться.
Он прошёл в гостиную, устроился на диване и по привычке полез в карман за сигаретами, но вовремя спохватился и убрал пачку обратно.
Он прошёл в гостиную, устроился на диване и по привычке полез в карман за сигаретами, но вовремя спохватился и убрал пачку обратно.
Заметив это мимолётное движение, Харуко понимающе улыбнулась:
Заметив это мимолётное движение, Харуко понимающе улыбнулась:
— Наш Хидэнобу-кун такой внимательный и заботливый. Но не стесняйся, кури здесь. Твой брат дымит как паровоз, так что я давно привыкла к запаху табака. Не нужно ради меня сдерживаться.
— Наш Хидэнобу-кун такой внимательный и заботливый. Но не стесняйся, кури здесь. Твой брат дымит как паровоз, так что я давно привыкла к запаху табака. Не нужно ради меня сдерживаться.
Эх, права она была. Мунэмаса слишком предвзято относился к младшему брату. У Хидэнобу куча достоинств, но из-за того, что тот ценил комфорт и не желал лезть из кожи вон ради звёздочек на погонах, старший брат считал его ничтожеством, недостойным даже доброго слова.
Эх, права она была. Мунэмаса слишком предвзято относился к младшему брату. У Хидэнобу куча достоинств, но из-за того, что тот ценил комфорт и не желал лезть из кожи вон ради звёздочек на погонах, старший брат считал его ничтожеством, недостойным даже доброго слова.
— Да я просто передумал, — отмахнулся Хидэнобу и погрузился в размышления о Сато.
— Да я просто передумал, — отмахнулся Хидэнобу и погрузился в размышления о Сато.
«Откуда у этого пройдохи внезапно взялись такие деньжищи? — лихорадочно соображал Хидэнобу. — Было ли в начале года хоть одно событие, способное принести столь баснословное богатство? И если даже такой болван, как Сато Тоситоми, умудрился зашибить сотни миллионов и разом закрыть все долги, дело явно пахло чем-то масштабным».
«Откуда у этого пройдохи внезапно взялись такие деньжищи? — лихорадочно соображал Хидэнобу. — Было ли в начале года хоть одно событие, способное принести столь баснословное богатство? И если даже такой болван, как Сато Тоситоми, умудрился зашибить сотни миллионов и разом закрыть все долги, дело явно пахло чем-то масштабным».
Вдруг его зрачки резко сузились.
Вдруг его зрачки резко сузились.
«Великое ограбление банка "Тёсин"! Ну конечно!»
«Великое ограбление банка "Тёсин"! Ну конечно!»
Хидэнобу принялся лихорадочно восстанавливать в памяти детали тех дней. Предыдущий владелец этого тела обнаружил след Такэды Итиро и незамедлительно доложил своему непосредственному начальнику Такахаси Томохару. По его приказу он засел в засаде неподалёку, ожидая подкрепления.
Хидэнобу принялся лихорадочно восстанавливать в памяти детали тех дней. Предыдущий владелец этого тела обнаружил след Такэды Итиро и незамедлительно доложил своему непосредственному начальнику Такахаси Томохару. По его приказу он засел в засаде неподалёку, ожидая подкрепления.
Но затем Такэда и его банда неожиданно пошли на прорыв. Когда Хидэнобу снова попытался доложиться руководству, трубку взял не Такахаси, а Сато, который сухо скомандовал идти на штурм.
Но затем Такэда и его банда неожиданно пошли на прорыв. Когда Хидэнобу снова попытался доложиться руководству, трубку взял не Такахаси, а Сато, который сухо скомандовал идти на штурм.
Казалось бы, обычный приказ, вот только Такэда Итиро устроил ответную засаду прямо в доме. Он будто заранее знал о визите полиции и ждал их с распростёртыми объятиями.
Казалось бы, обычный приказ, вот только Такэда Итиро устроил ответную засаду прямо в доме. Он будто заранее знал о визите полиции и ждал их с распростёртыми объятиями.
Ограбление произошло четыре месяца назад. А за последние три месяца Сато Тоситоми внезапно расплатился с долгами на сотни миллионов иен.
Ограбление произошло четыре месяца назад. А за последние три месяца Сато Тоситоми внезапно расплатился с долгами на сотни миллионов иен.
Такие совпадения просто не могли быть случайными.
Такие совпадения просто не могли быть случайными.
Глубоко вздохнув, Хидэнобу достал мобильный телефон и набрал Такахаси Томохару.
Глубоко вздохнув, Хидэнобу достал мобильный телефон и набрал Такахаси Томохару.
— Это Аояма Хидэнобу. Такахаси-кун, ответь мне на один вопрос. Четыре месяца назад, когда Сато отдал мне приказ штурмовать укрытие Такэды Итиро, он звонил кому-нибудь ещё сразу после этого?
— Это Аояма Хидэнобу. Такахаси-кун, ответь мне на один вопрос. Четыре месяца назад, когда Сато отдал мне приказ штурмовать укрытие Такэды Итиро, он звонил кому-нибудь ещё сразу после этого?
Ситуация тогда была критической. Если Сато действительно спелся с налётчиками, предупредить их он мог только по телефону.
Ситуация тогда была критической. Если Сато действительно спелся с налётчиками, предупредить их он мог только по телефону.
Сам Такахаси, скорее всего, был не в курсе. Это ведь не банальное взяточничество. Чем больше свидетелей, тем выше риск. Сато слишком хитёр и осторожен, чтобы делить подобную тайну с кем-то ещё. Ему было выгоднее действовать в одиночку.
Сам Такахаси, скорее всего, был не в курсе. Это ведь не банальное взяточничество. Чем больше свидетелей, тем выше риск. Сато слишком хитёр и осторожен, чтобы делить подобную тайну с кем-то ещё. Ему было выгоднее действовать в одиночку.
— А? — Такахаси на мгновение растерялся. Дела четырёхмесячной давности уже начали стираться из его памяти, но, помня о компромате в руках Аоямы, он напряг извилины. Спустя полминуты он ответил: — Да, точно. Как только он положил трубку моего стационарного телефона, отдав тебе приказ, он тут же вышел из кабинета. Я краем глаза заметил, как на ходу он быстро набирал какой-то номер по мобильному. Я тогда подумал, что он спешит доложить наверх.
— А? — Такахаси на мгновение растерялся. Дела четырёхмесячной давности уже начали стираться из его памяти, но, помня о компромате в руках Аоямы, он напряг извилины. Спустя полминуты он ответил: — Да, точно. Как только он положил трубку моего стационарного телефона, отдав тебе приказ, он тут же вышел из кабинета. Я краем глаза заметил, как на ходу он быстро набирал какой-то номер по мобильному. Я тогда подумал, что он спешит доложить наверх.
— Отлично. Я тебя понял.
— Отлично. Я тебя понял.
Хидэнобу сбросил вызов и шумно выдохнул.
Хидэнобу сбросил вызов и шумно выдохнул.
«Пусть прямых улик пока нет, но общая картина сложилась воедино: великое ограбление банка "Тёсин" спланировал сам Сато Тоситоми. Иначе этот пазл просто не сошёлся бы».
«Пусть прямых улик пока нет, но общая картина сложилась воедино: великое ограбление банка "Тёсин" спланировал сам Сато Тоситоми. Иначе этот пазл просто не сошёлся бы».
Надо признать, старый лис провернул всё гениально. Сам организовал налёт, заграбастал кучу денег, а всю вину за провал операции изящно свалил на стрелочника — прежнего владельца этого тела.
Надо признать, старый лис провернул всё гениально. Сам организовал налёт, заграбастал кучу денег, а всю вину за провал операции изящно свалил на стрелочника — прежнего владельца этого тела.
Но оставался один неразрешённый вопрос.
Но оставался один неразрешённый вопрос.
«Какого чёрта Такэда Итиро вернулся в Токио? Да ещё и так нагло светится перед полицией, буквально напрашиваясь на арест?»
«Какого чёрта Такэда Итиро вернулся в Токио? Да ещё и так нагло светится перед полицией, буквально напрашиваясь на арест?»
Впрочем, мотивы бандита сейчас волновали его во вторую очередь. Намного важнее было то, что сейчас у Сато Тоситоми земля буквально уходила из-под ног.
Впрочем, мотивы бандита сейчас волновали его во вторую очередь. Намного важнее было то, что сейчас у Сато Тоситоми земля буквально уходила из-под ног.
Неудивительно, что он наплевал на авторитет влиятельного рода Асаи, вцепился зубами в это дело и выдрал у Синдзюку право вести расследование. Он был готов даже на роль второго плана, лишь бы войти в следственный штаб.
Неудивительно, что он наплевал на авторитет влиятельного рода Асаи, вцепился зубами в это дело и выдрал у Синдзюку право вести расследование. Он был готов даже на роль второго плана, лишь бы войти в следственный штаб.
«Теперь главная задача — взять Такэду Итиро живым. Стоит прижать этого налётчика к ногтю, и грязные тайны Сато Тоситоми потекут рекой. Тогда я не просто сорву огромный куш в виде раскрытия дела века. Я сполна поквитаюсь с Сато. И, что важнее всего, навсегда смою позорное пятно со своей репутации!»
«Теперь главная задача — взять Такэду Итиро живым. Стоит прижать этого налётчика к ногтю, и грязные тайны Сато Тоситоми потекут рекой. Тогда я не просто сорву огромный куш в виде раскрытия дела века. Я сполна поквитаюсь с Сато. И, что важнее всего, навсегда смою позорное пятно со своей репутации!»
— Хидэнобу-кун, о чём ты таком приятном думаешь? У тебя улыбка до ушей, — вывела его из задумчивости Харуко, с любопытством наблюдавшая за переменами на его лице.
— Хидэнобу-кун, о чём ты таком приятном думаешь? У тебя улыбка до ушей, — вывела его из задумчивости Харуко, с любопытством наблюдавшая за переменами на его лице.
Придя в себя, Хидэнобу умерил восторг и изобразил загадочный вид:
Придя в себя, Хидэнобу умерил восторг и изобразил загадочный вид:
— Да так, пришла в голову одна отличная мысль. Но позволь мне пока сохранить это в секрете. Расскажу тебе через пару дней, сестрица.
— Да так, пришла в голову одна отличная мысль. Но позволь мне пока сохранить это в секрете. Расскажу тебе через пару дней, сестрица.
— Ох, вечно ты напускаешь таинственность. Ну ладно, буду ждать с нетерпением, — Харуко весело подмигнула ему.
— Ох, вечно ты напускаешь таинственность. Ну ладно, буду ждать с нетерпением, — Харуко весело подмигнула ему.
***
***
Время неумолимо шло.
Время неумолимо шло.
На часах было уже полдвенадцатого ночи.
На часах было уже полдвенадцатого ночи.
Ужин разогревали дважды, но Аоямы Мунэмасы всё не было. Он не только задерживался, но и упорно игнорировал звонки.
Ужин разогревали дважды, но Аоямы Мунэмасы всё не было. Он не только задерживался, но и упорно игнорировал звонки.
Хидэнобу уже едва сдерживал раздражение.
Хидэнобу уже едва сдерживал раздражение.
Повернувшись к невестке, он увидел, что Харуко незаметно для себя свернулась калачиком на диване и заснула. Во сне она хмурила брови и изредка покусывала пухлые алые губы — похоже, ей снилось что-то неприятное.
Повернувшись к невестке, он увидел, что Харуко незаметно для себя свернулась калачиком на диване и заснула. Во сне она хмурила брови и изредка покусывала пухлые алые губы — похоже, ей снилось что-то неприятное.
Хидэнобу тихонько подошёл и бережно накрыл её своим пиджаком.
Хидэнобу тихонько подошёл и бережно накрыл её своим пиджаком.
Внезапно ночную тишину разорвал резкий звон дверного колокольчика.
Внезапно ночную тишину разорвал резкий звон дверного колокольчика.
— Ой, дорогой вернулся! — Харуко испуганно вздрогнула, мгновенно проснулась и, даже не обуваясь, бросилась к дверям.
— Ой, дорогой вернулся! — Харуко испуганно вздрогнула, мгновенно проснулась и, даже не обуваясь, бросилась к дверям.
На пороге стоял багровый, тяжело дышащий Мунэмаса, от которого за версту разило дешёвым алкоголем. Его бережно поддерживал под локоть личный секретарь Асо Кота.
На пороге стоял багровый, тяжело дышащий Мунэмаса, от которого за версту разило дешёвым алкоголем. Его бережно поддерживал под локоть личный секретарь Асо Кота.
— Госпожа Харуко, — Асо вежливо склонил голову, стараясь говорить как можно тише. — У господина сегодня был тяжёлый вечер. Он немного перебрал.
— Госпожа Харуко, — Асо вежливо склонил голову, стараясь говорить как можно тише. — У господина сегодня был тяжёлый вечер. Он немного перебрал.
— Ах, спасибо вам большое, Асо-кун, — Харуко торопливо поклонилась в ответ и потянулась к мужу, чтобы забрать его у секретаря.
— Ах, спасибо вам большое, Асо-кун, — Харуко торопливо поклонилась в ответ и потянулась к мужу, чтобы забрать его у секретаря.
Однако Мунэмаса грубо оттолкнул её руку:
Однако Мунэмаса грубо оттолкнул её руку:
— Я... я сам могу... дойти!
— Я... я сам могу... дойти!
Пошатываясь, он ввалился в прихожую.
Пошатываясь, он ввалился в прихожую.
— С вашего разрешения, я откланяюсь, госпожа Харуко, — Асо ещё раз глубоко поклонился и поспешил уйти.
— С вашего разрешения, я откланяюсь, госпожа Харуко, — Асо ещё раз глубоко поклонился и поспешил уйти.
— Доброго пути, — тихо напутствовала его женщина, провожая взглядом.
— Доброго пути, — тихо напутствовала его женщина, провожая взглядом.
Мунэмаса кое-как добрался до гостиной, тяжело рухнул на диван и, закинув голову, хрипло закричал:
Мунэмаса кое-как добрался до гостиной, тяжело рухнул на диван и, закинув голову, хрипло закричал:
— Харуко! Воды мне! Харуко, ты что, оглохла?!
— Харуко! Воды мне! Харуко, ты что, оглохла?!
— Бегу, уже бегу! — Харуко захлопнула дверь и заметалась по комнате.
— Бегу, уже бегу! — Харуко захлопнула дверь и заметалась по комнате.
Но Хидэнобу опередил её. Он хладнокровно налил стакан холодной воды и со стуком опустил его прямо перед носом пьяного брата.
Но Хидэнобу опередил её. Он хладнокровно налил стакан холодной воды и со стуком опустил его прямо перед носом пьяного брата.
Мунэмаса раздражённо ослабил узел галстука и скосил налитые кровью глаза на Хидэнобу.
Мунэмаса раздражённо ослабил узел галстука и скосил налитые кровью глаза на Хидэнобу.
— Подай мне стакан в руки.
— Подай мне стакан в руки.
Хидэнобу удивлённо приподнял бровь.
Хидэнобу удивлённо приподнял бровь.
— Я сама, я всё сделаю! — испуганно защебетала Харуко, чувствуя, как сгущаются тучи. Она быстро подбежала, опустилась на колени у дивана и обеими руками поднесла стакан к губам мужа: — Давай я тебя напою...
— Я сама, я всё сделаю! — испуганно защебетала Харуко, чувствуя, как сгущаются тучи. Она быстро подбежала, опустилась на колени у дивана и обеими руками поднесла стакан к губам мужа: — Давай я тебя напою...
— Пошла вон! — рявкнул Мунэмаса и с силой отмахнулся.
— Пошла вон! — рявкнул Мунэмаса и с силой отмахнулся.
Стакан вылетел у неё из рук, и вода с плеском веером разлетелась по полу.
Стакан вылетел у неё из рук, и вода с плеском веером разлетелась по полу.
Харуко испуганно вскрикнула. Вода залила ей всю грудь, сделав тонкую ткань сарафана практически прозрачной — сквозь мокрую материю теперь отчётливо просвечивало нежно-розовое кружево белья. Брызги попали ей и на лицо, смешиваясь со слезами растерянности.
Харуко испуганно вскрикнула. Вода залила ей всю грудь, сделав тонкую ткань сарафана практически прозрачной — сквозь мокрую материю теперь отчётливо просвечивало нежно-розовое кружево белья. Брызги попали ей и на лицо, смешиваясь со слезами растерянности.
— Идиотка! Я разве к тебе обращался?! — Мунэмаса взревел, а затем перевёл злобный, помутневший взгляд на младшего брата. — Что, стоило мне на пару месяцев уехать, как ты совсем от рук отбился? Забыл, кто в этом доме хозяин?!
— Идиотка! Я разве к тебе обращался?! — Мунэмаса взревел, а затем перевёл злобный, помутневший взгляд на младшего брата. — Что, стоило мне на пару месяцев уехать, как ты совсем от рук отбился? Забыл, кто в этом доме хозяин?!
Загрузка главы...

Комментарии

Загрузка...