У рода Аояма была всего одна машина, и той постоянно пользовался Мунэмаса. Услышав во дворе рокот двигателя, Харуко решила, что муж вернулся пораньше. Она поспешила на крыльцо, но, к своему удивлению, увидела на подъездной дорожке Хидэнобу.
У рода Аояма была всего одна машина, и той постоянно пользовался Мунэмаса. Услышав во дворе рокот двигателя, Харуко решила, что муж вернулся пораньше. Она поспешила на крыльцо, но, к своему удивлению, увидела на подъездной дорожке Хидэнобу.
— Хидэнобу? — удивилась Харуко, с любопытством разглядывая незнакомую машину. — Что это за авто?
— Хидэнобу? — удивилась Харуко, с любопытством разглядывая незнакомую машину. — Что это за авто?
Хидэнобу запер дверцу, вошел во дворик и небрежно улыбнулся. Заметив на невестке фартук, он сразу догадался, что она хлопочет у плиты, и тут же перевел тему, глазом не моргнув:
Хидэнобу запер дверцу, вошел во дворик и небрежно улыбнулся. Заметив на невестке фартук, он сразу догадался, что она хлопочет у плиты, и тут же перевел тему, глазом не моргнув:
— Без машины добираться на службу неудобно. Вот, взял подержанную на часть полученной премии. Харуко-сан, чем это так вкусно пахнет? Я проголодался как волк!
— Без машины добираться на службу неудобно. Вот, взял подержанную на часть полученной премии. Харуко-сан, чем это так вкусно пахнет? Я проголодался как волк!
— Хидэнобу, откуда взялась такая огромная сумма? — всплеснула руками женщина, услышав упоминание о деньгах.
— Хидэнобу, откуда взялась такая огромная сумма? — всплеснула руками женщина, услышав упоминание о деньгах.
Сегодня, когда она пошла в банк снять немного денег с оставленной деверем карты, на счету обнаружилось ровно десять миллионов иен. Это повергло ее в шок. Сумма по тем временам была колоссальной. А раз Хидэнобу упомянул, что оставил часть денег на покупку машины, значит, премия была еще внушительнее?
Сегодня, когда она пошла в банк снять немного денег с оставленной деверем карты, на счету обнаружилось ровно десять миллионов иен. Это повергло ее в шок. Сумма по тем временам была колоссальной. А раз Хидэнобу упомянул, что оставил часть денег на покупку машины, значит, премия была еще внушительнее?
Хидэнобу прошел за ней в дом и спокойно пояснил:
Хидэнобу прошел за ней в дом и спокойно пояснил:
— Кое-что выплатили в качестве официальной премии, а остальное — личная компенсация от моей начальницы. Я уступил ей львиную долю заслуг в раскрытии дела, вот она и отблагодарила.
— Кое-что выплатили в качестве официальной премии, а остальное — личная компенсация от моей начальницы. Я уступил ей львиную долю заслуг в раскрытии дела, вот она и отблагодарила.
— Но разве так можно?! — Харуко встревожилась не на шутку и преградила ему путь, заглядывая в лицо. — Как ты мог отдать свои заслуги кому-то другому? Ты что, больше не хочешь вернуться в Кэйситё? Да, нам очень нужны деньги, но нельзя же жертвовать ради них твоим будущим!
— Но разве так можно?! — Харуко встревожилась не на шутку и преградила ему путь, заглядывая в лицо. — Как ты мог отдать свои заслуги кому-то другому? Ты что, больше не хочешь вернуться в Кэйситё? Да, нам очень нужны деньги, но нельзя же жертвовать ради них твоим будущим!
Хидэнобу мягко опустил ладони на ее плечи. Посмотрев в ее встревоженные глаза, он неторопливо произнес:
Хидэнобу мягко опустил ладони на ее плечи. Посмотрев в ее встревоженные глаза, он неторопливо произнес:
— Харуко, именно потому, что я хочу вернуться в Кэйситё, мне и приходится подыгрывать руководству. Понимаешь? К тому же благополучие семьи для меня гораздо важнее мифических карьерных высот.
— Харуко, именно потому, что я хочу вернуться в Кэйситё, мне и приходится подыгрывать руководству. Понимаешь? К тому же благополучие семьи для меня гораздо важнее мифических карьерных высот.
Она на мгновение замерла, опустив взгляд, а затем тяжело вздохнула.
Она на мгновение замерла, опустив взгляд, а затем тяжело вздохнула.
— Если бы твой брат стал депутатом парламента, нам не пришлось бы идти на такие унизительные компромиссы, — тихо проговорила она.
— Если бы твой брат стал депутатом парламента, нам не пришлось бы идти на такие унизительные компромиссы, — тихо проговорила она.
Харуко искренне любила своего мужа, Мунэмасу, но в ее душе уже давно зрела глухая обида. Он обещал, что уедет в Сайтаму максимум на три года, после чего вернется в столицу и выдвинет свою кандидатуру на выборах. Однако шло время, минул уже пятый год, а они по-прежнему жили порознь. На бесконечную предвыборную гонку и взятки уходили почти все семейные сбережения, но заветный мандат оставался лишь далекой мечтой.
Харуко искренне любила своего мужа, Мунэмасу, но в ее душе уже давно зрела глухая обида. Он обещал, что уедет в Сайтаму максимум на три года, после чего вернется в столицу и выдвинет свою кандидатуру на выборах. Однако шло время, минул уже пятый год, а они по-прежнему жили порознь. На бесконечную предвыборную гонку и взятки уходили почти все семейные сбережения, но заветный мандат оставался лишь далекой мечтой.
Обычный депутат префектуры не обладал реальной властью. Даже если Мунэмасе удавалось раздобыть какие-то деньги, он не нес их домой, а тратил на укрепление связей с коллегами и подкуп вышестоящих покровителей.
Обычный депутат префектуры не обладал реальной властью. Даже если Мунэмасе удавалось раздобыть какие-то деньги, он не нес их домой, а тратил на укрепление связей с коллегами и подкуп вышестоящих покровителей.
В этом стремлении пробиться наверх Мунэмаса напоминал Фудзимото Рёити. Но если Рёити, затягивая пояс сам, оберегал от лишений близких, то старший брат Хидэнобу требовал, чтобы вся семья несла это бремя вместе с ним. Все ресурсы без остатка приносились в жертву его туманной карьере.
В этом стремлении пробиться наверх Мунэмаса напоминал Фудзимото Рёити. Но если Рёити, затягивая пояс сам, оберегал от лишений близких, то старший брат Хидэнобу требовал, чтобы вся семья несла это бремя вместе с ним. Все ресурсы без остатка приносились в жертву его туманной карьере.
Хидэнобу презирал подобный подход. С его точки зрения, Мунэмаса был человеком с непомерными амбициями, но напрочь лишенным чувства ответственности перед близкими.
Хидэнобу презирал подобный подход. С его точки зрения, Мунэмаса был человеком с непомерными амбициями, но напрочь лишенным чувства ответственности перед близкими.
— Брат очень целеустремленный. Уверен, рано или поздно он добьется своего, — дежурно утешил ее Хидэнобу. Вдруг он принюхался и нахмурился: — Погоди... А чем это пахнет?
— Брат очень целеустремленный. Уверен, рано или поздно он добьется своего, — дежурно утешил ее Хидэнобу. Вдруг он принюхался и нахмурился: — Погоди... А чем это пахнет?
— Ой, моя стряпня! — испуганно вскрикнула Харуко.
— Ой, моя стряпня! — испуганно вскрикнула Харуко.
Напрочь позабыв о разговоре, она развернулась и сломя голову бросилась на кухню.
Напрочь позабыв о разговоре, она развернулась и сломя голову бросилась на кухню.
Хидэнобу с усмешкой покачал головой и неторопливо пошел следом. Он поднялся к себе, принял душ, а когда спустился в столовую, на столе уже дымился ужин. В воздухе отчетливо пахло легкой гарью.
Хидэнобу с усмешкой покачал головой и неторопливо пошел следом. Он поднялся к себе, принял душ, а когда спустился в столовую, на столе уже дымился ужин. В воздухе отчетливо пахло легкой гарью.
— Я так хотела приготовить для тебя праздничный ужин в честь твоих успехов... Прости, все испортила, — Харуко сидела за столом, скромно сложив руки на коленях. Чувствуя себя виноватой, она не решалась поднять глаза.
— Я так хотела приготовить для тебя праздничный ужин в честь твоих успехов... Прости, все испортила, — Харуко сидела за столом, скромно сложив руки на коленях. Чувствуя себя виноватой, она не решалась поднять глаза.
Ее хрупкая фигурка в домашнем фартуке и со слегка растрепанными волосами, собранными на затылке, сейчас делала ее похожей на робкую молодую жену, незаслуженно получившую нагоняй.
Ее хрупкая фигурка в домашнем фартуке и со слегка растрепанными волосами, собранными на затылке, сейчас делала ее похожей на робкую молодую жену, незаслуженно получившую нагоняй.
Хидэнобу сел напротив, уверенно подцепил палочками кусочек заметно подгоревшей говядины и отправил в рот. Прожевав, он удовлетворенно хмыкнул:
Хидэнобу сел напротив, уверенно подцепил палочками кусочек заметно подгоревшей говядины и отправил в рот. Прожевав, он удовлетворенно хмыкнул:
— Хм, а ведь вкусно! Слегка подкоптилось, но это придает пикантности. Мне нравится, правда.
— Хм, а ведь вкусно! Слегка подкоптилось, но это придает пикантности. Мне нравится, правда.
И это не было чистой вежливостью — мясо действительно оказалось вполне съедобным.
И это не было чистой вежливостью — мясо действительно оказалось вполне съедобным.
— Правда? — Харуко радостно вскинула голову и порывисто поднялась со стула.
— Правда? — Харуко радостно вскинула голову и порывисто поднялась со стула.
От резкого движения палочки покатились по столу. Пытаясь поймать их на лету, она нечаянно задела локтем стакан с водой. Раздался негромкий стук, и вода хлынула на скатерть.
От резкого движения палочки покатились по столу. Пытаясь поймать их на лету, она нечаянно задела локтем стакан с водой. Раздался негромкий стук, и вода хлынула на скатерть.
— Ах! — вскрикнула женщина.
— Ах! — вскрикнула женщина.
Хидэнобу тут же отложил палочки, перегнулся через стол и подхватил ее за предплечье:
Хидэнобу тут же отложил палочки, перегнулся через стол и подхватил ее за предплечье:
— Ты как, не обожглась?
— Ты как, не обожглась?
— Нет-нет... все хорошо, вода не горячая, — покачала головой она.
— Нет-нет... все хорошо, вода не горячая, — покачала головой она.
Разглядывая лужу на полу и промокший подол, Харуко с досадой постучала себя кулачком по лбу:
Разглядывая лужу на полу и промокший подол, Харуко с досадой постучала себя кулачком по лбу:
— Ну надо же быть такой неуклюжей!
— Ну надо же быть такой неуклюжей!
Хидэнобу невольно опустил взгляд, и в горле у него пересохло. Сегодня Харуко надела тонкие капроновые чулки телесного цвета. Пролившаяся вода побежала по ее ноге, пропитав тонкую ткань, которая теперь влажно облепила изящную щиколотку и округлое колено. Сквозь полупрозрачный мокрый нейлон просвечивала нежная фарфоровая кожа. Картина была невероятно будоражащей.
Хидэнобу невольно опустил взгляд, и в горле у него пересохло. Сегодня Харуко надела тонкие капроновые чулки телесного цвета. Пролившаяся вода побежала по ее ноге, пропитав тонкую ткань, которая теперь влажно облепила изящную щиколотку и округлое колено. Сквозь полупрозрачный мокрый нейлон просвечивала нежная фарфоровая кожа. Картина была невероятно будоражащей.
— Пойду сниму их, — тихо проговорила она.
— Пойду сниму их, — тихо проговорила она.
Не заметив плотоядного блеска в глазах деверя, Харуко высвободила руку, подошла к дивану и присела. Сбросив домашние тапочки, она слегка приподняла подол юбки. На свет показались кружевные резинки чулок, мягко врезавшиеся в аппетитные, белые бедра.
Не заметив плотоядного блеска в глазах деверя, Харуко высвободила руку, подошла к дивану и присела. Сбросив домашние тапочки, она слегка приподняла подол юбки. На свет показались кружевные резинки чулок, мягко врезавшиеся в аппетитные, белые бедра.
Слегка наклонившись, она подцепила край влажного капрона тонкими пальцами и начала медленно стягивать его вниз. С каждым ее движением обнажалась гладкая, соблазнительная плоть. Сняв первый чулок, она небрежно бросила его на ковер и принялась за второй.
Слегка наклонившись, она подцепила край влажного капрона тонкими пальцами и начала медленно стягивать его вниз. С каждым ее движением обнажалась гладкая, соблазнительная плоть. Сняв первый чулок, она небрежно бросила его на ковер и принялась за второй.
Хидэнобу почувствовал, как внутри закипает горячая волна. Выносить это зрелище дальше было выше его сил.
Хидэнобу почувствовал, как внутри закипает горячая волна. Выносить это зрелище дальше было выше его сил.
Кажется, сегодняшний ужин придется прервать.
Кажется, сегодняшний ужин придется прервать.
Он резко поднялся и направился к выходу.
Он резко поднялся и направился к выходу.
— Хидэнобу, ты куда? — удивленно окликнула его Харуко, оторвавшись от своего занятия.
— Хидэнобу, ты куда? — удивленно окликнула его Харуко, оторвавшись от своего занятия.
— Срочные дела по службе. Ночевать не приду, так что не жди меня, — бросил он через плечо, даже не обернувшись.
— Срочные дела по службе. Ночевать не приду, так что не жди меня, — бросил он через плечо, даже не обернувшись.
***
***
Глава 24. Как заставить Ногути Мацуо избавиться от самого себя
Глава 24. Как заставить Ногути Мацуо избавиться от самого себя
Как говорится, кто рано встает, тому достается самое сочное.
Как говорится, кто рано встает, тому достается самое сочное.
Хидэнобу выпустил из пальцев растрепанные волосы госпожи Нохара, поднялся с постели и принялся одеваться.
Хидэнобу выпустил из пальцев растрепанные волосы госпожи Нохара, поднялся с постели и принялся одеваться.
— Спасибо за службу, дорогая. Отдыхай, — не оборачиваясь, бросил он.
— Спасибо за службу, дорогая. Отдыхай, — не оборачиваясь, бросил он.
Лежащая на смятых простынях Нохара Ито даже не нашла сил ответить. Ее прическа превратилась в хаос, щеки горели лихорадочным румянцем, а в полузакрытых глазах застыли слезы изнеможения.
Лежащая на смятых простынях Нохара Ито даже не нашла сил ответить. Ее прическа превратилась в хаос, щеки горели лихорадочным румянцем, а в полузакрытых глазах застыли слезы изнеможения.
«И за что мне это наказание?.. — уныло подумала она. — Кажется, я совершила ужасную сделку»
«И за что мне это наказание?.. — уныло подумала она. — Кажется, я совершила ужасную сделку»
В последнее время ее расписание лишилось всякой стабильности. Нормальные люди едят трижды в день, а ей приходилось терпеть «кормежку» по три раза за ночь. Если так пойдет и дальше, ее организм просто не выдержит подобного напора.
В последнее время ее расписание лишилось всякой стабильности. Нормальные люди едят трижды в день, а ей приходилось терпеть «кормежку» по три раза за ночь. Если так пойдет и дальше, ее организм просто не выдержит подобного напора.
— Возьму у тебя немного карманных денег на завтрак, — буднично предупредил Хидэнобу.
— Возьму у тебя немного карманных денег на завтрак, — буднично предупредил Хидэнобу.
Он без зазрения совести открыл лежащий на прикроватной тумбочке кошелек Ито, вытащил оттуда несколько сотен иен и сунул в карман.
Он без зазрения совести открыл лежащий на прикроватной тумбочке кошелек Ито, вытащил оттуда несколько сотен иен и сунул в карман.
Разделив ложе с женой покойного Нохары Мунэ, Хидэнобу прихватил его мобильный телефон, вышел из его дома, сел в его машину и покатил на работу в полицейское управление, по пути купив сытный завтрак на его же деньги. В глубине души Аояма испытывал к покойному самую искреннюю, бесконечную признательность. Пожалуй, лучшего благодетеля и пожелать было нельзя.
Разделив ложе с женой покойного Нохары Мунэ, Хидэнобу прихватил его мобильный телефон, вышел из его дома, сел в его машину и покатил на работу в полицейское управление, по пути купив сытный завтрак на его же деньги. В глубине души Аояма испытывал к покойному самую искреннюю, бесконечную признательность. Пожалуй, лучшего благодетеля и пожелать было нельзя.
Припарковав авто возле участка, он неторопливо вошел в здание, на ходу дожевывая сэндвич, и поднялся в свой кабинет.
Припарковав авто возле участка, он неторопливо вошел в здание, на ходу дожевывая сэндвич, и поднялся в свой кабинет.
— Всем доброго утра, — приветствовал коллег Хидэнобу.
— Всем доброго утра, — приветствовал коллег Хидэнобу.
— Доброе утро, господин заместитель начальника! — хором отозвались подчиненные.
— Доброе утро, господин заместитель начальника! — хором отозвались подчиненные.
Стоило Аояме сесть за свой стол, как к нему поспешил Накамура Синъити. Под мышкой он держал плотную папку с документами, а в руке бережно нес исходящую паром чашку. Он аккуратно поставил кофе перед шефом и протянул бумаги.
Стоило Аояме сесть за свой стол, как к нему поспешил Накамура Синъити. Под мышкой он держал плотную папку с документами, а в руке бережно нес исходящую паром чашку. Он аккуратно поставил кофе перед шефом и протянул бумаги.
— Пожалуйста, господин замначальника, выпейте горячего, чтобы взбодриться. А вот отчет по тем трем телефонным номерам, которые вы просили проверить вчера, — почтительно произнес Накамура.
— Пожалуйста, господин замначальника, выпейте горячего, чтобы взбодриться. А вот отчет по тем трем телефонным номерам, которые вы просили проверить вчера, — почтительно произнес Накамура.
Разумеется, столь откровенное угодничество не укрылось от глаз остальных сотрудников. Сатико, работавшая вместе с ними над делом Такидзавы Акимасы, презрительно скривилась и негромко фыркнула, шепнув сидевшему рядом Иноуэ:
Разумеется, столь откровенное угодничество не укрылось от глаз остальных сотрудников. Сатико, работавшая вместе с ними над делом Такидзавы Акимасы, презрительно скривилась и негромко фыркнула, шепнув сидевшему рядом Иноуэ:
— Какое жалкое зрелище. Готов из кожи вон вылезти, лишь бы подобраться поближе к начальственному сапогу.
— Какое жалкое зрелище. Готов из кожи вон вылезти, лишь бы подобраться поближе к начальственному сапогу.
Иноуэ, сорокалетний ветеран службы, лишь снисходительно улыбнулся в усы, но промолчал. Мудрый опыт подсказывал ему, что в карьерных играх чистоплюи долго не живут.
Иноуэ, сорокалетний ветеран службы, лишь снисходительно улыбнулся в усы, но промолчал. Мудрый опыт подсказывал ему, что в карьерных играх чистоплюи долго не живут.
— Так быстро? — удивился Хидэнобу.
— Так быстро? — удивился Хидэнобу.
Сделав глоток превосходного кофе, он мысленно похвалил Накамуру за расторопность и заботу.
Сделав глоток превосходного кофе, он мысленно похвалил Накамуру за расторопность и заботу.
— Пришлось задействовать старые связи и попросить друзей о небольшой услуге, — скромно опустил голову Накамура, у которого под глазами залегли глубокие темные круги.
— Пришлось задействовать старые связи и попросить друзей о небольшой услуге, — скромно опустил голову Накамура, у которого под глазами залегли глубокие темные круги.
— Отлично. Иди работай, я ознакомлюсь. Если понадобишься — позову, — махнул рукой Аояма.
— Отлично. Иди работай, я ознакомлюсь. Если понадобишься — позову, — махнул рукой Аояма.
— Слушаюсь! — Накамура почтительно поклонился и отступил.
— Слушаюсь! — Накамура почтительно поклонился и отступил.
Развязывая тесемки папки, Хидэнобу ожидал увидеть стандартные сухие выписки из официальных баз данных. Однако глубина и детальность собранной информации превзошли все его ожидания.
Развязывая тесемки папки, Хидэнобу ожидал увидеть стандартные сухие выписки из официальных баз данных. Однако глубина и детальность собранной информации превзошли все его ожидания.
Теперь стало понятно, откуда у Накамуры взялся этот зомбиподобный вид. Парень явно не сомкнул глаз с самого вчерашнего дня.
Теперь стало понятно, откуда у Накамуры взялся этот зомбиподобный вид. Парень явно не сомкнул глаз с самого вчерашнего дня.
Сопоставив это с собственным вчерашним досугом — страстными кувырками в постели и безмятежным сном в объятиях фигуристой вдовы, — Хидэнобу ощутил невероятный прилив восторга.
Сопоставив это с собственным вчерашним досугом — страстными кувырками в постели и безмятежным сном в объятиях фигуристой вдовы, — Хидэнобу ощутил невероятный прилив восторга.
«Какое же это блаженство — быть боссом! — подумал он. — Даже на такой скромной должности ты можешь сладко спать, пока другие рвут жилы ради твоего успеха. А что же чувствует премьер-министр? Наверное, это сродни божественному всемогуществу»
«Какое же это блаженство — быть боссом! — подумал он. — Даже на такой скромной должности ты можешь сладко спать, пока другие рвут жилы ради твоего успеха. А что же чувствует премьер-министр? Наверное, это сродни божественному всемогуществу»
Отогнав праздные мечты, он сосредоточился на бумагах.
Отогнав праздные мечты, он сосредоточился на бумагах.
Владельцами трех номеров значились весьма примечательные личности: опытный сутенер из Кабуки-тё, управляющий одного из элитных ночных клубов и некий бизнесмен по имени Мацусита Дзюнъити.
Владельцами трех номеров значились весьма примечательные личности: опытный сутенер из Кабуки-тё, управляющий одного из элитных ночных клубов и некий бизнесмен по имени Мацусита Дзюнъити.
Сверив даты звонков с показаниями Такидзавы Акимасы о покупке наркотиков, Хидэнобу обнаружил четкую закономерность. Каждый раз перед тем, как передать очередную дозу клиенту, Ногути Дзиро созванивался именно с этим «бизнесменом».
Сверив даты звонков с показаниями Такидзавы Акимасы о покупке наркотиков, Хидэнобу обнаружил четкую закономерность. Каждый раз перед тем, как передать очередную дозу клиенту, Ногути Дзиро созванивался именно с этим «бизнесменом».
Вывод напрашивался сам собой: Мацусита Дзюнъити — ключевая фигура в наркотрафике Ногути-кай. Его легальный статус торговца был не более чем ширмой для прикрытия грязных дел.
Вывод напрашивался сам собой: Мацусита Дзюнъити — ключевая фигура в наркотрафике Ногути-кай. Его легальный статус торговца был не более чем ширмой для прикрытия грязных дел.
Теперь первоочередной задачей стало выяснить реальный вес этого дельца в иерархии синдиката. Был ли он рядовым исполнителем или же держал в руках все бразды правления? От этого зависела дальнейшая стратегия.
Теперь первоочередной задачей стало выяснить реальный вес этого дельца в иерархии синдиката. Был ли он рядовым исполнителем или же держал в руках все бразды правления? От этого зависела дальнейшая стратегия.
Лучшим источником для прояснения этого вопроса мог стать Фудзимото Рёити. Хидэнобу как раз собирался набрать его номер, чтобы узнать, как продвигается сбор компромата на банду Ногути, но тут боковым зрением уловил знакомый силуэт в дверном проеме.
Лучшим источником для прояснения этого вопроса мог стать Фудзимото Рёити. Хидэнобу как раз собирался набрать его номер, чтобы узнать, как продвигается сбор компромата на банду Ногути, но тут боковым зрением уловил знакомый силуэт в дверном проеме.
Аояма поднялся из-за стола и направился к выходу.
Аояма поднялся из-за стола и направился к выходу.
— Легок на помине. Я как раз собирался тебе звонить. Что там по Ногути-кай? — негромко спросил он.
— Легок на помине. Я как раз собирался тебе звонить. Что там по Ногути-кай? — негромко спросил он.
— Пойдем, не здесь, — вполголоса бросил Фудзимото и увлек его на безлюдную лестничную клетку. Убедившись, что их никто не слышит, он взволнованно спросил: — Хидэнобу-сан, назначение на должность начальника уголовного отдела наконец утвердили. Угадаешь, кто им стал?
— Пойдем, не здесь, — вполголоса бросил Фудзимото и увлек его на безлюдную лестничную клетку. Убедившись, что их никто не слышит, он взволнованно спросил: — Хидэнобу-сан, назначение на должность начальника уголовного отдела наконец утвердили. Угадаешь, кто им стал?
— И кто же этот счастливчик? — равнодушно поинтересовался тот.
— И кто же этот счастливчик? — равнодушно поинтересовался тот.
— Такахаси Томохару, — выдохнул Рёити и тут же добавил: — Твой прежний начальник из Кэйситё. Говорят, его кандидатуру активно лоббировал суперинтендант Сато Тоситоми. Учитывая твои терки с Сато, тебе несдобровать. Новая метла начнет мести именно с тебя.
— Такахаси Томохару, — выдохнул Рёити и тут же добавил: — Твой прежний начальник из Кэйситё. Говорят, его кандидатуру активно лоббировал суперинтендант Сато Тоситоми. Учитывая твои терки с Сато, тебе несдобровать. Новая метла начнет мести именно с тебя.
— Надо же. Откуда у простого старшего патрульного сержанта доступ к слухам такого уровня? — с прищуром оглядел его Хидэнобу.
— Надо же. Откуда у простого старшего патрульного сержанта доступ к слухам такого уровня? — с прищуром оглядел его Хидэнобу.
Фудзимото горько усмехнулся.
Фудзимото горько усмехнулся.
— Когда я безуспешно пытался выслужиться, то искал любые выходы на верха, — пояснил он. — Совал деньги каждому встречному чинуше в надежде на чудо. Большие шишки меня, конечно, близко не подпускали, но благодаря своей исполнительности и готовности заискивать я оброс связями среди мелкой сошки в штабе. Кое-кто из них порой делится интересными сплетнями.
— Когда я безуспешно пытался выслужиться, то искал любые выходы на верха, — пояснил он. — Совал деньги каждому встречному чинуше в надежде на чудо. Большие шишки меня, конечно, близко не подпускали, но благодаря своей исполнительности и готовности заискивать я оброс связями среди мелкой сошки в штабе. Кое-кто из них порой делится интересными сплетнями.
— Ого, да ты у нас, оказывается, серый кардинал с тайной сетью информаторов, — поддразнил его Хидэнобу.
— Ого, да ты у нас, оказывается, серый кардинал с тайной сетью информаторов, — поддразнил его Хидэнобу.
— Сейчас не время для шуток, — отмахнулся Рёити, посерьезнев. — Такахаси едет сюда с четкой задачей стереть тебя в порошок. Тебе нужно срочно придумать, как защититься, пока он не принял дела.
— Сейчас не время для шуток, — отмахнулся Рёити, посерьезнев. — Такахаси едет сюда с четкой задачей стереть тебя в порошок. Тебе нужно срочно придумать, как защититься, пока он не принял дела.
— О деталях не беспокойся, у меня всё под контролем. Обещаю, его ждет очень горячий прием, — на губах Хидэнобу заиграла хищная усмешка. Он не стал раскрывать карты раньше времени и перешел к делу: — Так что там с досье на Ногути-кай?
— О деталях не беспокойся, у меня всё под контролем. Обещаю, его ждет очень горячий прием, — на губах Хидэнобу заиграла хищная усмешка. Он не стал раскрывать карты раньше времени и перешел к делу: — Так что там с досье на Ногути-кай?
— Держи, ради этого я и пришел, — Фудзимото достал из-под куртки увесистый бумажный пакет. — Времени было в обрез, так что копали наспех. Наверняка упустили кучу деталей. Прогляди прямо сейчас — запишу, что нужно доработать.
— Держи, ради этого я и пришел, — Фудзимото достал из-под куртки увесистый бумажный пакет. — Времени было в обрез, так что копали наспех. Наверняка упустили кучу деталей. Прогляди прямо сейчас — запишу, что нужно доработать.
Аояма молча выхватил пакет, достал пачку листов и жадно углубился в чтение.
Аояма молча выхватил пакет, достал пачку листов и жадно углубился в чтение.
Документ содержал подробнейшие сведения о верхушке группировки, границах их влияния и теневых доходах. Но больше всего Хидэнобу заинтересовал один факт: процессом поглощения финансовой компании «Нохара» руководил лично босс синдиката — Ногути Мацуо.
Документ содержал подробнейшие сведения о верхушке группировки, границах их влияния и теневых доходах. Но больше всего Хидэнобу заинтересовал один факт: процессом поглощения финансовой компании «Нохара» руководил лично босс синдиката — Ногути Мацуо.
Судя по всему, якудза делали на эту сделку огромную ставку. Чтобы спасти свою новообретенную кормушку, Аояме нужно было заставить Ногути Мацуо отказаться от притязаний на фирму. Но договориться с хищником по-хорошему не выйдет.
Судя по всему, якудза делали на эту сделку огромную ставку. Чтобы спасти свою новообретенную кормушку, Аояме нужно было заставить Ногути Мацуо отказаться от притязаний на фирму. Но договориться с хищником по-хорошему не выйдет.
Значит, оставался единственный выход — физически или юридически устранить самого Ногути Мацуо.
Значит, оставался единственный выход — физически или юридически устранить самого Ногути Мацуо.
Хидэнобу перевернул страницу. Его взгляд зацепился за обведенное красным маркером имя: Мацусита Дзюнъити.
Хидэнобу перевернул страницу. Его взгляд зацепился за обведенное красным маркером имя: Мацусита Дзюнъити.
— О, этот тип заслуживает внимания, — заметив его интерес, Рёити пояснил. — Формально он чист перед законом, в базах данных как член ОПГ не значится. Однако он входит в ближний круг Ногути Мацуо и пользуется огромным авторитетом среди бандитов. На бумаге они просто партнеры по ресторанно-развлекательному бизнесу, но что там происходит на самом деле — одному богу известно.
— О, этот тип заслуживает внимания, — заметив его интерес, Рёити пояснил. — Формально он чист перед законом, в базах данных как член ОПГ не значится. Однако он входит в ближний круг Ногути Мацуо и пользуется огромным авторитетом среди бандитов. На бумаге они просто партнеры по ресторанно-развлекательному бизнесу, но что там происходит на самом деле — одному богу известно.
Этого было достаточно. Теперь Хидэнобу окончательно убедился, что Мацусита Дзюнъити и есть главный наркодилер группировки. Тот факт, что он не являлся официальным членом банды, служил идеальным громоотводом: в случае провала синдикат мог легко откреститься от него, представив все как частную инициативу легального коммерсанта.
Этого было достаточно. Теперь Хидэнобу окончательно убедился, что Мацусита Дзюнъити и есть главный наркодилер группировки. Тот факт, что он не являлся официальным членом банды, служил идеальным громоотводом: в случае провала синдикат мог легко откреститься от него, представив все как частную инициативу легального коммерсанта.
Но как задокументировать его преступную деятельность? Подобные люди, как правило, преданы боссам до гробовой доски — из страха ли, из верности ли. Даже если прижать Мацуситу к стене, он без раздумий возьмет всю вину на себя, выгородив патриарха. Как заставить его заговорить и сдать Ногути Мацуо?
Но как задокументировать его преступную деятельность? Подобные люди, как правило, преданы боссам до гробовой доски — из страха ли, из верности ли. Даже если прижать Мацуситу к стене, он без раздумий возьмет всю вину на себя, выгородив патриарха. Как заставить его заговорить и сдать Ногути Мацуо?
В голове Хидэнобу быстро созрел гениальный план.
В голове Хидэнобу быстро созрел гениальный план.
Для этого нужно было попросить о помощи... самого Ногути Мацуо!
Для этого нужно было попросить о помощи... самого Ногути Мацуо!
***
***
Загрузка главы...

Комментарии

Загрузка...