Полиция прибыла быстро — не прошло и десяти минут. Тяжелая дверь подвала распахнулась, и внутрь один за другим вошли вооруженные до зубов оперативники. Возглавлял отряд сам начальник полицейского управления Синдзюку Асаи Такэхико.
Полиция прибыла быстро — не прошло и десяти минут. Тяжелая дверь подвала распахнулась, и внутрь один за другим вошли вооруженные до зубов оперативники. Возглавлял отряд сам начальник полицейского управления Синдзюку Асаи Такэхико.
— Господин начальник! — Аояма Хидэнобу склонился в глубоком поклоне.
— Господин начальник! — Аояма Хидэнобу склонился в глубоком поклоне.
Асаи Такэхико даже не взглянул на него. Стремительно подойдя к дочери, он бережно взял её за хрупкие плечи и с тревогой вгляделся в лицо.
Асаи Такэхико даже не взглянул на него. Стремительно подойдя к дочери, он бережно взял её за хрупкие плечи и с тревогой вгляделся в лицо.
— Ая, детка, ты в порядке?
— Ая, детка, ты в порядке?
Психика Асаи Аи, уставшая от пережитого за день кошмара, окончательно сдала. Не выдержав, она бросилась к отцу на шею и отчаянно зарыдала.
Психика Асаи Аи, уставшая от пережитого за день кошмара, окончательно сдала. Не выдержав, она бросилась к отцу на шею и отчаянно зарыдала.
— Всё хорошо, всё уже позади, — Асаи Такэхико облегченно выдохнул, убедившись, что дочь цела и невредима. Он ласково похлопал её по спине, успокаивая, и лишь после этого перевел взгляд на Аояму Хидэнобу.
— Всё хорошо, всё уже позади, — Асаи Такэхико облегченно выдохнул, убедившись, что дочь цела и невредима. Он ласково похлопал её по спине, успокаивая, и лишь после этого перевел взгляд на Аояму Хидэнобу.
Тот поспешил согнуться в еще более глубоком поклоне.
Тот поспешил согнуться в еще более глубоком поклоне.
— Детектив Аояма, я наслышан о вас, — ровным тоном произнес Асаи Такэхико, прежде чем перейти к делу. — Доложите обстановку. Что здесь произошло?
— Детектив Аояма, я наслышан о вас, — ровным тоном произнес Асаи Такэхико, прежде чем перейти к делу. — Доложите обстановку. Что здесь произошло?
— Слушаюсь! — Аояма Хидэнобу выпрямился и заговорил уверенно, чеканя слова: — Сегодня под непосредственным руководством инспектора Асаи нам удалось обнаружить и проникнуть в нарколабораторию Сакурасэй-кай для сбора улик. К сожалению, во время отхода нас обнаружил хитрый и коварный Окита Кодзи.
— Слушаюсь! — Аояма Хидэнобу выпрямился и заговорил уверенно, чеканя слова: — Сегодня под непосредственным руководством инспектора Асаи нам удалось обнаружить и проникнуть в нарколабораторию Сакурасэй-кай для сбора улик. К сожалению, во время отхода нас обнаружил хитрый и коварный Окита Кодзи.
— Силы были неравны, и нас с инспектором Асаи связали, привезли в этот подвал, чтобы ликвидировать. Понимая всю безнадежность ситуации, мы притворились, будто готовы перейти на их сторону. Это усыпило бдительность Окиты Кодзи. Улучив момент, мы обезоружили его и в ходе совместных скоординированных действий ликвидировали самого Окиту и его подручных.
— Силы были неравны, и нас с инспектором Асаи связали, привезли в этот подвал, чтобы ликвидировать. Понимая всю безнадежность ситуации, мы притворились, будто готовы перейти на их сторону. Это усыпило бдительность Окиты Кодзи. Улучив момент, мы обезоружили его и в ходе совместных скоординированных действий ликвидировали самого Окиту и его подручных.
Пока Хидэнобу спокойным, ровным голосом излагал свою версию событий, столпившиеся в подвале оперативники переводили взгляд с него на Асаи Аю. В их глазах читалось искреннее, глубокое уважение.
Пока Хидэнобу спокойным, ровным голосом излагал свою версию событий, столпившиеся в подвале оперативники переводили взгляд с него на Асаи Аю. В их глазах читалось искреннее, глубокое уважение.
Остаться невредимыми в меньшинстве, без оружия, обвести бандитов вокруг пальца, выхватить ствол и перебить всю шайку? Невероятное хладнокровие!
Остаться невредимыми в меньшинстве, без оружия, обвести бандитов вокруг пальца, выхватить ствол и перебить всю шайку? Невероятное хладнокровие!
У самой Асаи Аи щеки пылали от стыда — ведь она и пальцем не пошевелила ради этой победы. Но восхищенные взгляды коллег приносили такое сладкое, непреодолимое чувство триумфа.
У самой Асаи Аи щеки пылали от стыда — ведь она и пальцем не пошевелила ради этой победы. Но восхищенные взгляды коллег приносили такое сладкое, непреодолимое чувство триумфа.
Разве не о таком признании она всегда мечтала?
Разве не о таком признании она всегда мечтала?
Уткнувшись в плечо отца, она молча наблюдала за Аоямой Хидэнобу, покусывая губы. Её взгляд был полон противоречивых чувств.
Уткнувшись в плечо отца, она молча наблюдала за Аоямой Хидэнобу, покусывая губы. Её взгляд был полон противоречивых чувств.
— Отлично! Великолепная работа, — Асаи Такэхико удовлетворенно кивнул и скупо улыбнулся. — Аояма-кун, я лично позабочусь о твоем награждении. В Кэйситё сидят идиоты, раз разбрасываются такими кадрами и отправляют их в ссылку на низовые должности.
— Отлично! Великолепная работа, — Асаи Такэхико удовлетворенно кивнул и скупо улыбнулся. — Аояма-кун, я лично позабочусь о твоем награждении. В Кэйситё сидят идиоты, раз разбрасываются такими кадрами и отправляют их в ссылку на низовые должности.
Отец прекрасно знал цену своей дочери и сразу понял, что Хидэнобу просто делится славой с Аей. Разумеется, старый лис был готов отплатить за такую любезность услугой на услугу.
Отец прекрасно знал цену своей дочери и сразу понял, что Хидэнобу просто делится славой с Аей. Разумеется, старый лис был готов отплатить за такую любезность услугой на услугу.
— Моей заслуги здесь нет, господин начальник, — скромно отозвался Хидэнобу, снова склонив голову. — Всё благодаря мудрому руководству инспектора Асаи.
— Моей заслуги здесь нет, господин начальник, — скромно отозвался Хидэнобу, снова склонив голову. — Всё благодаря мудрому руководству инспектора Асаи.
В этот момент в памяти Хидэнобу всплыли подробности его «ссылки». Прежний владелец этого тела окончил престижный Токийский университет и блестяще сдал государственный экзамен первой категории. Как представитель «элиты», он сразу получил звание помощника инспектора и занял пост заместителя начальника Второй секции по расследованию ограблений Первого следственного отдела Кэйситё.
В этот момент в памяти Хидэнобу всплыли подробности его «ссылки». Прежний владелец этого тела окончил престижный Токийский университет и блестяще сдал государственный экзамен первой категории. Как представитель «элиты», он сразу получил звание помощника инспектора и занял пост заместителя начальника Второй секции по расследованию ограблений Первого следственного отдела Кэйситё.
Однако в начале года его непосредственный начальник с треском провалил важную операцию по задержанию и повесил всех собак на молодого подчиненного. Парня сделали козлом отпущения, понизили на два ранга — до старшего патрульного — и сослали в захолустный участок Синдзюку обычным оперативником.
Однако в начале года его непосредственный начальник с треском провалил важную операцию по задержанию и повесил всех собак на молодого подчиненного. Парня сделали козлом отпущения, понизили на два ранга — до старшего патрульного — и сослали в захолустный участок Синдзюку обычным оперативником.
В японской полиции существует строгая иерархия из десяти чинов.
В японской полиции существует строгая иерархия из десяти чинов.
Сверху вниз они идут так: генеральный комиссар, комиссар полиции, главный суперинтендант, старший суперинтендант, суперинтендант, инспектор, помощник инспектора, старший патрульный сержант, старший патрульный и рядовой патрульный.
Сверху вниз они идут так: генеральный комиссар, комиссар полиции, главный суперинтендант, старший суперинтендант, суперинтендант, инспектор, помощник инспектора, старший патрульный сержант, старший патрульный и рядовой патрульный.
Обычный служака без диплома элитного вуза и результатов сложнейшего госакзамена карабкается до помощника инспектора добрых двадцать лет.
Обычный служака без диплома элитного вуза и результатов сложнейшего госакзамена карабкается до помощника инспектора добрых двадцать лет.
Для Аоямы понижение на два ранга казалось не самым страшным наказанием, но на деле это полностью хоронило его карьеру. В консервативной Японии тот, кто отстал на старте хотя бы на шаг, уже никогда не сможет догнать остальных.
Для Аоямы понижение на два ранга казалось не самым страшным наказанием, но на деле это полностью хоронило его карьеру. В консервативной Японии тот, кто отстал на старте хотя бы на шаг, уже никогда не сможет догнать остальных.
Асаи Такэхико с явным одобрением похлопал Хидэнобу по плечу и скомандовал подчиненным:
Асаи Такэхико с явным одобрением похлопал Хидэнобу по плечу и скомандовал подчиненным:
— За работу!
— За работу!
— Есть! — хором отозвались полицейские.
— Есть! — хором отозвались полицейские.
После сбора улик на месте происшествия и составления подробного протокола в участке Хидэнобу наконец отпустили домой.
После сбора улик на месте происшествия и составления подробного протокола в участке Хидэнобу наконец отпустили домой.
Разумеется, вся слава и интервью перед камерами достались Асаи Аи. Ему, простому исполнителю, там ловить было нечего — такова участь подчиненного, у которого к тому же нет влиятельного папочки, готового стелить соломку на каждом шагу.
Разумеется, вся слава и интервью перед камерами достались Асаи Аи. Ему, простому исполнителю, там ловить было нечего — такова участь подчиненного, у которого к тому же нет влиятельного папочки, готового стелить соломку на каждом шагу.
Выходя из здания управления, он заметил Аю на широкой парадной лестнице. Журналисты обступили её плотным кольцом, фотовспышки слепили глаза, а на её лице сияла торжествующая улыбка.
Выходя из здания управления, он заметил Аю на широкой парадной лестнице. Журналисты обступили её плотным кольцом, фотовспышки слепили глаза, а на её лице сияла торжествующая улыбка.
Хидэнобу хмыкнул. Теперь он мог быть абсолютно спокоен: девчонка ни за что его не выдаст. Слишком уж сладок оказался вкус чужого триумфа.
Хидэнобу хмыкнул. Теперь он мог быть абсолютно спокоен: девчонка ни за что его не выдаст. Слишком уж сладок оказался вкус чужого триумфа.
Накинув на плечо испачканный кровью черный пиджак, он щелкнул зажигалкой, прикурил сигарету и, взмахнув рукой, поймал попутное такси.
Накинув на плечо испачканный кровью черный пиджак, он щелкнул зажигалкой, прикурил сигарету и, взмахнув рукой, поймал попутное такси.
***
***
Дом Аоямы Хидэнобу находился в Сёто 1-тёмэ, престижном квартале района Сибуя. Это была роскошная частная вилла с собственным закрытым двориком — полноценный особняк, а не тесный типовой домик.
Дом Аоямы Хидэнобу находился в Сёто 1-тёмэ, престижном квартале района Сибуя. Это была роскошная частная вилла с собственным закрытым двориком — полноценный особняк, а не тесный типовой домик.
Род Аояма когда-то принадлежал к кадзоку — высшей японской аристократии довоенной поры, а предки Хидэнобу носили графский титул.
Род Аояма когда-то принадлежал к кадзоку — высшей японской аристократии довоенной поры, а предки Хидэнобу носили графский титул.
И пусть сейчас их семья, как и большинство дворянских династий, растеряла былое величие, старые деньги всё еще давали о себе знать. Особняк в Сибуе был частью их родового наследия.
И пусть сейчас их семья, как и большинство дворянских династий, растеряла былое величие, старые деньги всё еще давали о себе знать. Особняк в Сибуе был частью их родового наследия.
Родители Хидэнобу скончались несколько лет назад. Главой дома стал его старший брат Мунэмаса, депутат префектурной ассамблеи Сайтамы. Братья жили под одной крышей, но, судя по воспоминаниям прежнего владельца тела, ладили они из рук вон плохо.
Родители Хидэнобу скончались несколько лет назад. Главой дома стал его старший брат Мунэмаса, депутат префектурной ассамблеи Сайтамы. Братья жили под одной крышей, но, судя по воспоминаниям прежнего владельца тела, ладили они из рук вон плохо.
Мунэмаса бредил идеей вернуть роду былое величие, в то время как Хидэнобу предпочитал просто плыть по течению и не перетруждаться. Из-за этого старший брат презирал его, и за годы совместной жизни их взаимная неприязнь переросла в глухую вражду.
Мунэмаса бредил идеей вернуть роду былое величие, в то время как Хидэнобу предпочитал просто плыть по течению и не перетруждаться. Из-за этого старший брат презирал его, и за годы совместной жизни их взаимная неприязнь переросла в глухую вражду.
Позорное разжалование Хидэнобу и вовсе стало для Мунэмасы несмываемым пятном на репутации семьи. Тот даже поднял на брата руку, окончательно разрушив остатки родственных чувств.
Позорное разжалование Хидэнобу и вовсе стало для Мунэмасы несмываемым пятном на репутации семьи. Тот даже поднял на брата руку, окончательно разрушив остатки родственных чувств.
Зато с невесткой у Хидэнобу сложились прекрасные отношения.
Зато с невесткой у Хидэнобу сложились прекрасные отношения.
В его памяти всплыл образ молодой женщины — миниатюрной, но с невероятно аппетитной фигурой, мягкой, покладистой и удивительно миловидной. Хидэнобу невольно подумал, что с такой невесткой мало кто смог бы остаться в плохих отношениях.
В его памяти всплыл образ молодой женщины — миниатюрной, но с невероятно аппетитной фигурой, мягкой, покладистой и удивительно миловидной. Хидэнобу невольно подумал, что с такой невесткой мало кто смог бы остаться в плохих отношениях.
— Господин, мы приехали, — голос таксиста вырвал его из размышлений.
— Господин, мы приехали, — голос таксиста вырвал его из размышлений.
— Спасибо, — отозвался Хидэнобу, расплачиваясь.
— Спасибо, — отозвался Хидэнобу, расплачиваясь.
— Что вы, это моя работа! Хорошего вечера!
— Что вы, это моя работа! Хорошего вечера!
Задняя дверь такси автоматически распахнулась. Хидэнобу вышел, поправил воротник белой рубашки, пересек небольшой дворик и повернул ключ в замке.
Задняя дверь такси автоматически распахнулась. Хидэнобу вышел, поправил воротник белой рубашки, пересек небольшой дворик и повернул ключ в замке.
— Я дома!
— Я дома!
— С возвращением, Хидэнобу, — послышался в ответ нежный, тихий голос. Из традиционной японской комнаты, мягко ступая, вышла молодая женщина лет двадцати шести.
— С возвращением, Хидэнобу, — послышался в ответ нежный, тихий голос. Из традиционной японской комнаты, мягко ступая, вышла молодая женщина лет двадцати шести.
Темные волосы были уложены в аккуратный пучок, открывая изящную, фарфоровую шею. Маленькое бледное личико дышало кротостью, у левого уголка губ пикантно темнела крохотная родинка, а влажные розовые губы манили мягкостью. На ней было нежно-желтое кимоно с узором из цветков сакуры. Несмотря на невысокий рост, природа одарила её выдающимися формами: под плотной тканью угадывалась пышная, высокая грудь, плавно колыхавшаяся при каждом шаге.
Темные волосы были уложены в аккуратный пучок, открывая изящную, фарфоровую шею. Маленькое бледное личико дышало кротостью, у левого уголка губ пикантно темнела крохотная родинка, а влажные розовые губы манили мягкостью. На ней было нежно-желтое кимоно с узором из цветков сакуры. Несмотря на невысокий рост, природа одарила её выдающимися формами: под плотной тканью угадывалась пышная, высокая грудь, плавно колыхавшаяся при каждом шаге.
Это была Аояма Харуко, жена его старшего брата. Её девичья фамилия была Айдзава, но после замужества она, как полагается, приняла фамилию мужа.
Это была Аояма Харуко, жена его старшего брата. Её девичья фамилия была Айдзава, но после замужества она, как полагается, приняла фамилию мужа.
— Боже! Кровь! — Харуко испуганно всплеснула руками, когда разглядела багровые пятна на его рубашке. Лицо её мгновенно побледнело, и она подбежала ближе. — Хидэнобу, ты ранен? Откуда столько крови?!
— Боже! Кровь! — Харуко испуганно всплеснула руками, когда разглядела багровые пятна на его рубашке. Лицо её мгновенно побледнело, и она подбежала ближе. — Хидэнобу, ты ранен? Откуда столько крови?!
Заметив, что она собирается ощупать его в поисках ран, Хидэнобу сделал шаг назад и мягко остановил её:
Заметив, что она собирается ощупать его в поисках ран, Хидэнобу сделал шаг назад и мягко остановил её:
— Всё хорошо, невестка. Это кровь преступников, я не пострадал.
— Всё хорошо, невестка. Это кровь преступников, я не пострадал.
— Правда? Ну слава богу... — Харуко облегченно прижала ладонь к груди, которая от этого жеста соблазнительно колыхнулась. Присев, она достала для него домашние тапочки. — Тебе нужно поскорее помыться и переодеться.
— Правда? Ну слава богу... — Харуко облегченно прижала ладонь к груди, которая от этого жеста соблазнительно колыхнулась. Присев, она достала для него домашние тапочки. — Тебе нужно поскорее помыться и переодеться.
— Спасибо, Харуко-невестка. Извини за беспокойство.
— Спасибо, Харуко-невестка. Извини за беспокойство.
Хидэнобу опустил взгляд и невольно засмотрелся на глубокий вырез её кимоно, приоткрывавший соблазнительную ложбинку.
Хидэнобу опустил взгляд и невольно засмотрелся на глубокий вырез её кимоно, приоткрывавший соблазнительную ложбинку.
«Какая же она все-таки аппетитная... Аж дышать тяжело стало».
«Какая же она все-таки аппетитная... Аж дышать тяжело стало».
Он спешно отвел глаза. Всё-таки это жена его брата, нужно держать себя в руках и соблюдать приличия.
Он спешно отвел глаза. Всё-таки это жена его брата, нужно держать себя в руках и соблюдать приличия.
Через пятнадцать минут Хидэнобу, чистый и посвежевший, переоделся в свободный черный юката с неброским узором.
Через пятнадцать минут Хидэнобу, чистый и посвежевший, переоделся в свободный черный юката с неброским узором.
Он остановился перед зеркалом в полный рост и повернулся из стороны в сторону.
Он остановился перед зеркалом в полный рост и повернулся из стороны в сторону.
Правильные черты лица, волевой подбородок и редкий для японцев рост — без малого метр восемьдесят. Тело не выглядело излишне мускулистым, а на коже еще виднелись синяки и ссадины от недавних побоев, но внутри он ощущал колоссальную физическую силу.
Правильные черты лица, волевой подбородок и редкий для японцев рост — без малого метр восемьдесят. Тело не выглядело излишне мускулистым, а на коже еще виднелись синяки и ссадины от недавних побоев, но внутри он ощущал колоссальную физическую силу.
Этот парень определенно был крепче и выносливее, чем Хидэнобу в своей прошлой жизни.
Этот парень определенно был крепче и выносливее, чем Хидэнобу в своей прошлой жизни.
Почему так вышло?
Почему так вышло?
Да какая разница. Если тебе подарили роскошный ужин, глупо расспрашивать повара, где он брал продукты. Нужно просто наслаждаться вкусом, а не докапываться до сути вещей.
Да какая разница. Если тебе подарили роскошный ужин, глупо расспрашивать повара, где он брал продукты. Нужно просто наслаждаться вкусом, а не докапываться до сути вещей.
Спустившись на первый этаж, Хидэнобу застал Харуко за приготовлением чая. Она грациозно сидела на коленях на татами, её изящная фигура так и притягивала взгляд, а каждое отточенное движение тонких пальцев казалось маленьким произведением искусства.
Спустившись на первый этаж, Хидэнобу застал Харуко за приготовлением чая. Она грациозно сидела на коленях на татами, её изящная фигура так и притягивала взгляд, а каждое отточенное движение тонких пальцев казалось маленьким произведением искусства.
— Харуко-невестка, твое мастерство заваривания чая превзошло все ожидания, — улыбнулся Хидэнобу. Он опустился на татами напротив неё, уперся ладонями в колени и вежливо поклонился.
— Харуко-невестка, твое мастерство заваривания чая превзошло все ожидания, — улыбнулся Хидэнобу. Он опустился на татами напротив неё, уперся ладонями в колени и вежливо поклонился.
— Ну вот, опять ты за свое, — Харуко мягко рассмеялась, но тут же шутливо погрозила ему пальцем: — Раз уж ты умеешь говорить такие приятные вещи, почему бы тебе не поговорить по душам с братом? Вы ведь родная кровь, зачем вам эта вражда?
— Ну вот, опять ты за свое, — Харуко мягко рассмеялась, но тут же шутливо погрозила ему пальцем: — Раз уж ты умеешь говорить такие приятные вещи, почему бы тебе не поговорить по душам с братом? Вы ведь родная кровь, зачем вам эта вражда?
Она не оставляла надежды помирить их.
Она не оставляла надежды помирить их.
— Наверное, я просто завидую ему. До сих пор поверить не могу, что ему досталась такая красавица, — полушутя ответил Хидэнобу.
— Наверное, я просто завидую ему. До сих пор поверить не могу, что ему досталась такая красавица, — полушутя ответил Хидэнобу.
Щеки Харуко мгновенно вспыхнули румянцем. Она смущенно покачала головой и подвинула к нему чашку с дымящимся напитком.
Щеки Харуко мгновенно вспыхнули румянцем. Она смущенно покачала головой и подвинула к нему чашку с дымящимся напитком.
— Пойду на кухню, приготовлю ужин. Наш труженик сегодня заслужил самую лучшую награду.
— Пойду на кухню, приготовлю ужин. Наш труженик сегодня заслужил самую лучшую награду.
С этими словами она поднялась и скрылась за дверью кухни.
С этими словами она поднялась и скрылась за дверью кухни.
Хидэнобу взял чашку, вдыхая аромат чая, и задумался.
Хидэнобу взял чашку, вдыхая аромат чая, и задумался.
Там, в сыром подвале нарколаборатории, он действительно всерьез размышлял о том, чтобы убрать Асаи Аю как ненужного свидетеля. Но её смерть неизбежно повлекла бы за собой полномасштабное расследование со стороны её отца, а лишние проблемы ему сейчас были ни к чему.
Там, в сыром подвале нарколаборатории, он действительно всерьез размышлял о том, чтобы убрать Асаи Аю как ненужного свидетеля. Но её смерть неизбежно повлекла бы за собой полномасштабное расследование со стороны её отца, а лишние проблемы ему сейчас были ни к чему.
Куда выгоднее оказалось сохранить ей жизнь. Повязав эту девчонку — инспектора полиции и по совместительству дочку влиятельного чиновника — кровью убитого Муто, он обеспечил себе мощного союзника. Теперь их судьбы связаны намертво, и это откроет ему многие двери.
Куда выгоднее оказалось сохранить ей жизнь. Повязав эту девчонку — инспектора полиции и по совместительству дочку влиятельного чиновника — кровью убитого Муто, он обеспечил себе мощного союзника. Теперь их судьбы связаны намертво, и это откроет ему многие двери.
В прошлой жизни у него водились шальные деньги, но та игра всегда шла на грани фола. Приходилось постоянно оглядываться, спать вполоборота и ждать удара в спину. Никакого покоя.
В прошлой жизни у него водились шальные деньги, но та игра всегда шла на грани фола. Приходилось постоянно оглядываться, спать вполоборота и ждать удара в спину. Никакого покоя.
В этой жизни он сыграет по-другому.
В этой жизни он сыграет по-другому.
Хватит прятаться по подворотням и теневым притонам.
Хватит прятаться по подворотням и теневым притонам.
Он поднимется на самую вершину. Он возьмет реальную, легитимную власть в свои руки. Он заставит этот мир считаться с собой!
Он поднимется на самую вершину. Он возьмет реальную, легитимную власть в свои руки. Он заставит этот мир считаться с собой!
Он станет хозяином жизни. Настоящим, большим человеком.
Он станет хозяином жизни. Настоящим, большим человеком.
С этой решительной мыслью Хидэнобу победоносно вскинул чашку и в один глоток осушил её до дна.
С этой решительной мыслью Хидэнобу победоносно вскинул чашку и в один глоток осушил её до дна.
Лицо его мгновенно перекосилось от дикой боли.
Лицо его мгновенно перекосилось от дикой боли.
«Мать твою, кипяток!»
«Мать твою, кипяток!»

Комментарии

Загрузка...