— Должны уже вот-вот вернуться? — Политрук Би Юань с искренней тревогой вытянул шею, силясь разглядеть хоть что-то в непроглядной лесной чаще.
Гэ Чжиюн взглянул на часы и тоже слегка нахмурился:
— По идее, к этому времени хоть кто-то уже точно должен был вернуться...
Пусть это было внезапное нападение, но какими бы умелыми ни были Сюй Тяньцай и его люди, они могли вывести из строя не больше пятнадцати-двадцати человек. Поначалу новобранцы могли ни о чем не догадываться, но по мере того, как их ряды редели, они неизбежно должны были спохватиться. Значит, сейчас многие из них уже должны были в панике бежать назад.
Но почему же после столь долгого ожидания вокруг стояла гробовая тишина? Не слышно было даже испуганных криков – это решительно шло вразрез со здравым смыслом.
Чжао Пэнфэй помрачнел:
— Эти черти... они что, вырубили вообще всех новобранцев?
— Да как это возможно? — Тут же возразил стоявший рядом командир первого взвода Ян Кайфэн. — В роте новобранцев больше сотни человек, они же не идиоты. Почуяв неладное, они бы сразу разбежались. К тому же Сюй Тяньцай взял с собой от силы десяток с лишним ветеранов...
— Идут! Кажется, идут! — Внезапно выкрикнул кто-то, не дав командиру первого взвода договорить.
В глубине темного леса действительно замелькали колеблющиеся лучи фонарей. Вскоре показались и сами новобранцы из разных отделений – кто-то выглядел подавленным, кто-то – взбудораженным и ликующим. Теперь предстояло выяснить, в каком отделении уцелело больше всего бойцов, а в каком меньше всего.
Командиры отделений уже собирались шагнуть им навстречу, но в следующую секунду все как один застыли на месте.
Среди приближающейся толпы виднелись четыре или пять пар бойцов, несущих на плечах бамбуковые шесты. К каждому шесту, словно туши свиней на убой, были привязаны яростно извивающиеся тела. Когда они подошли ближе, старослужащие застыли в полном оцепенении.
Этими подвешенными вниз головой телами оказались их же ветераны в гилли-костюмах! Все они были избиты до полусмерти, лица заплыли синяками, а изо ртов, лишая возможности издать хоть звук, торчали грязные вонючие носки.
— Что... что здесь происходит? — Би Юань в растерянности почесал затылок, окончательно ошалев от увиденного.
Оценив обстановку, Гэ Чжиюн мгновенно все понял: охотники сами превратились в дичь — вышли за добычей, а вернулись ощипанными. А то, что поймали всего четверых-пятерых, объяснялось просто: остальные вовремя осознали провал операции и поспешно ретировались.
— Докладываю, товарищ командир роты! — Цинь Фэн шагнул вперед и зычно, во весь голос, отрапортовал:
— В ходе выполнения задачи мы наткнулись на группу подозрительных личностей, устраивавших тут маскарад! Эти типы не только вырядились самым странным образом, но и напали на нас из засады. Заподозрив в них шпионов, мы приняли меры и задержали их!
Услышав это, подвешенный вниз головой, точно кабан на ярмарке, избитый до синяков Сюй Тяньцай чуть не лопнул от злости. «Сам ты шпион хренов, и вся семейка твоя шпионы!» – хотел заорать он, но из-за грязного носка во рту не мог вымолвить ни слова. Ему оставалось лишь неистово извиваться и мычать.
Однако это зрелище вызвало лишь гомерический хохот у командиров отделений, которые сразу его узнали. Ветераны пошли устраивать засаду на новобранцев, но мало того что с треском провалились, так еще и вернулись связанными по рукам и ногам! Вот уж потеха, настоящая умора!
Гэ Чжиюн, глядя на это жалкое зрелище, едва сдерживал смех. С трудом сохраняя серьезное лицо, он произнес:
— Цинь Фэн, ты сработал отлично, но я должен тебя поправить. Это не шпионы, а ветераны из 402-го полка. Их отправили, чтобы проверить вашу бдительность в нестандартных условиях. Кроме того, этот товарищ, которого вы подвесили, твой старый знакомый. Это бывший штабной офицер Сюй из штаба полка, а ныне – командир 1-го взвода 4-й роты!
— А? Да ладно? — Цинь Фэн отшатнулся на два шага назад с таким преувеличенно изумленным лицом, будто действительно слышал об этом впервые.
— Быстрее, быстрее развяжите их! — Засуетился он.
Ли Цзяшэн и остальные, едва сдерживая смех, бросились развязывать связанных старослужащих.
Сюй Тяньцай с распухшим, как у свиньи, лицом поднялся с земли, вырвал изо рта вонючий носок и с остервенением швырнул его на землю, после чего принялся яростно плеваться, судорожно пытаясь избавиться от омерзительного привкуса.
— Цинь Фэн, да ты... — прохрипел он.
— Штабной офицер Сюй... ох, простите, комвзвода Сюй! — Поспешно и с деланной заботой перебил его Цинь Фэн. — Ну почему вы сразу не раскрыли себя? Тогда бы и побоев избежали! Пожалуйста, не делайте так больше, вы же буквально толкаете нас на преступление! Новобранцы бьют ветеранов – это же бунт, грубейшее нарушение дисциплины!
«Твою мать! Сам же виноват, так еще и на меня валит! Я же пытался сказать, кто я, так разве вы дали мне слово вставить? Навалились толпой, отмутузили, а потом сразу заткнули рот носком! Хоть один шанс мне дали?!»
— Сюй, дружище, ты уж извини, что не предупредил заранее, — с ухмылкой произнес Гэ Чжиюн. — Бойцы у меня – орлы, настоящие тигры, простому человеку с ними не совладать. Не углядел, виноват, что они вас так отделали. Уж прости великодушно.
Сюй Тяньцай и так едва сдерживал ярость, а слова Гэ Чжиюна окончательно подлили масла в огонь. Тот неприкрыто насмехался над его никчемностью, издевательски намекая, что он сам напросился. Да еще и окружившие их ветераны и сержанты глазели на него с откровенным злорадством.
— Ладно... ваша взяла! — Процедил он сквозь зубы, тыча пальцем в сторону Гэ Чжиюна.
Затем он повернул свое опухшее лицо к Цинь Фэну и яростно ткнул пальцем ему в грудь:
— Цинь Фэн, земля круглая, мы еще встретимся! В следующий раз...
— В следующий раз я буду бить поаккуратнее, — не дав Сюй Тяньцаю договорить, тут же вставил Цинь Фэн.
От такого нахальства Сюй Тяньцай чуть не захлебнулся собственной желчью.
— Не будет никакого следующего раза! Хватит, уходим! — Сюй Тяньцаю не хотелось оставаться здесь ни секундой дольше. Собрав уцелевших бойцов, он поспешно скрылся во тьме.
Едва эти горе-налетчики скрылись из виду, новобранцы 4-го отделения с победными криками подбежали к Цинь Фэну и принялись подбрасывать его в воздух.
— Слава нашему замкомотделения! — Вопили они.
— Наш замкомотделения – просто космос!
Остальные новобранцы обступили их плотным кольцом, весело подзадоривая товарищей. Если бы Цинь Фэн вовремя не почуял неладное, неизвестно, сколько еще ребят попало бы под горячую руку старослужащих.
Глядя на взлетающего вверх Цинь Фэна, Чжао Пэнфэй стоял, уперев руки в бока, с широкой улыбкой на лице. Затем он повернулся в сторону, куда ушел Сюй Тяньцай, и презрительно усмехнулся. И пусть он офицер. И пусть служил в штабе полка. Мой боец всё равно уложил его на лопатки!
...
Поздней ночью в кабинете штаба четвертой роты гремел камнепад ругани.
Командир четвертой роты У Цзянь, которого только что выдернули из теплой постели, с силой ударил кулаком по столу:
— Сюй Тяньцай, у тебя вообще мозги есть в голове?! — Он в ярости тыкал пальцем в стоявшего перед ним командира первого взвода Сюй Тяньцая, который только недавно прибыл в часть для прохождения службы. — Ты уже один раз обжегся на этом парне, неужели жизнь ничему не учит?
— ...Разве я тебе не говорил: не трогай Цинь Фэна, держись от него подальше? А ты все равно полез на рожон! Этот парень не чета обычным новобранцам. Решил помериться с ним силами? Вот сам же и умылся кровью!
Сюй Тяньцай с отекшим лицом понуро опустил голову и попытался оправдаться:
— Товарищ командир роты, каким бы крутым ни был этот Цинь Фэн, он всего лишь новобранец. Я просто хотел вернуть себе лицо, кто же знал...
— Кто же знал что?! — У Цзянь от злости даже рассмеялся. — Что он не просто раскусит твой план, но и посмеет без зазрения совести отделать тебя?
Он подошел вплотную и с силой ткнул Сюй Тяньцая пальцем в плечо:
— Сюй Тяньцай! Твое имя означает «гений», но в голове у тебя этой гениальностью даже не пахнет! Ты хоть понимаешь, кто он такой? Парень, который на торжественном собрании умудрился поставить в неловкое положение самого командира корпуса! Думаешь, это обычный зеленый юнец?
— ...У этого парня и смелости, и хитрости, и ума палаты – его так просто за жабры не возьмешь. Дали тебе задачу – ну так и выбирал бы цели попроще, собирал бы легкую добычу! Так нет же, тебе обязательно нужно было наткнуться на железный штырь! Сам же себе геморрой нажил!
Сюй Тяньцай чувствовал себя так, словно проглотил горькую пилюлю, – на душе кошки скребли, а высказать обиду некому. Он и сам не ожидал, что в таких условиях Цинь Фэн сумеет организовать столь молниеносную контратаку. Это никак не укладывалось в рамки возможностей новобранца, отслужившего чуть больше двух месяцев.
— Я так думаю, с должности командира первого взвода тебе лучше уйти, — холодно отрезал У Цзянь.
Сюй Тяньцай опешил от услышанного:
— Товарищ командир роты, неужели вы снимете меня с должности из-за такой мелочи? Я, как-никак, капитан! Стать командиром отделения — это же курам на смех, сержанты меня на смех поднимут!
— Ты еще и командиром отделения выискался побыть?! — У Цзянь от возмущения чуть не заработал гипертонический криз. — Да если я тебя туда отправлю, ты мне всех солдат испортишь!
Если бы начальник штаба силой не впихнул этого оболтуса в четвертую роту, У Цзянь ни за что бы его не взял! В армии больше всего не любят заносчивых белоручек, у которых амбиций выше крыши, а руки из одного места растут. А Сюй Тяньцай был именно таким.
С самого детства у него все шло как по маслу, трудностей он не знал. После военного училища сразу попал в теплое штабное подразделение, а через пару лет его перевели на должность штабного офицера. К низовым сержантам и новобранцам он всегда относился свысока. И даже теперь, когда его спустили на землю в строевую часть, он так и не изжил свой спесивый норов.
— Товарищ командир роты, тогда куда меня? Неужели назначите политруком? — Робко спросил Сюй Тяньцай.
— Каким еще политруком, раскатал губу! — У Цзянь в ярости указал на дверь. — С завтрашнего дня отправляешься в поварское отделение, будешь там помогать!
— В поварское отделение?! — У Сюй Тяньцая от удивления челюсть отвисла до пола. Служба командиром взвода в четвертой роте и без того казалась ему сущим наказанием, а теперь его и вовсе низвели до чистки картошки и кашеварения?
Он попытался было поспорить, но У Цзянь даже слушать его не стал и бесцеремонно выставил за дверь.
У Цзянь опустился на стул, закурил сигарету и только тогда немного успокоился. Десяток с лишним ветеранов устроили засаду, и четверых-пятерых из них взяли живьем?! Уму непостижимо! Похоже, нынешний призыв новобранцев действительно собирается перевернуть все с ног на голову.
...
В последующие дни новобранцы только и делали, что преодолевали бесконечные марш-броски по горам и рекам. Этот изнурительный марш-бросок совмещал в себе суровую физическую закалку и тренировки по выживанию в дикой природе. Парни сильно загорели на солнце и изрядно осунулись, зато в их взгляде появилась небывалая прежде жесткая, хищная искра.
По ночам, наскоро проколов мозоли на ногах, бойцы приваливались к своим рюкзакам. Прислонившись к дорожным валунам и стволам деревьев, они крепко засыпали, обняв автоматы. Небо вместо одеяла, сырая земля вместо постели – таков был их суровый армейский быт. И пусть условия были нечеловеческими, спали они сладко и безмятежно.
Они и не подозревали, что всего в двадцати с небольшим километрах к юго-западу от них ночную тишину внезапно разорвал одинокий выстрел. Переполошив стаи птиц, он обагрил землю кроваво-красным цветом...

Комментарии

Загрузка...