Свернув плакат, Хэ Сун перевел взгляд на Вэй Фаня, который стоял рядом и тоже хмурился.
Эти листовки только что разнесли патрульные рынка. Прочитав их, оба ощутили холодок от выведенных красной краской слов «СМЕРТЬ».
Хотя последние дни друзья не выходили из дома, оба были людьми общительными и имели немало связей. Поэтому, даже сидя взаперти, они получали достаточно информации о происходящем снаружи через журавликов и знали, до какой катастрофы дошло дело.
— Как и ожидалось: стоило мастеру Чэншаню уйти, как рынок погрузился в хаос, — вздохнул Вэй Фань, опускаясь на стул. В его глазах мелькнула сложная гамма эмоций.
Будучи управляющим Строительного Павильона, он завел множество знакомств помимо их узкого круга с Хэ Суном и Мэн Гуанем. Среди его приятелей были и бродяги, и служащие рынка. И теперь он не знал, кто из них переживет эту резню.
Но грусть быстро уступила место горькой усмешке.
Он не всесилен. Он смог защитить лишь самого близкого человека. Что же до остальных знакомых... он ведь даже словом не обмолвился им о надвигающейся угрозе. Он не стал предупреждать их, когда всё было спокойно, так какой смысл сокрушаться сейчас, когда улицы залиты кровью?
Вэй Фань быстро отбросил сентиментальные мысли. Ни он, ни Хэ Сун не были святыми. Они не собирались рисковать жизнью ради просто приятелей. Помогать они были готовы лишь самым близким друзьям, да и то — если это не ставило под угрозу их собственное выживание.
Именно такой подход и позволил троице — Хэ Суну, Мэн Гуаню и Вэй Фаню — так быстро сойтись. Никто из них не страдал излишним альтруизмом, и эта общая черта делала их дружбу крепкой и понятной. А до остальных... какое ему, Вэй Фаню, дело?
— Сектанты совсем распоясались. Нам лучше сидеть тихо и ждать, пока не вернется мастер Чэншань или Секта Плотной Земли не пришлет кого-то другого на стадию Возведения Основания, — произнес Хэ Сун после недолгого раздумья.
Он не умел читать мысли Вэй Фаня, но его собственные мотивы были предельно ясны: не высовываться и выжить.
Вэй Фань не стал спорить. Несмотря на устрашающий плакат, они не сделали ни шагу за дверь. Они продолжили сидеть в усадьбе и ждать.
День пятый.
Они всё еще не покидали дом.
Минувшей ночью жители окраин рынка слышали звуки ожесточенных боев: звон сталкивающихся артефактов, гул высвобождаемой энергии, яростные крики. К этому примешивался леденящий душу хохот и гнетущая аура, заставлявшая слабых практиков забиваться в самые темные углы своих лачуг.
Лишь немногие смельчаки рискнули выйти наружу. Кто-то хотел оценить обстановку, а кто-то — поживиться чужим добром. Большинство из них так и не вернулись.
Утром, когда самые трусливые всё же осмелились приоткрыть двери, они обомлели от ужаса.
Улицы были завалены трупами. Среди них попадались патрульные и люди в черных масках, но львиную долю составляли обычные жители рынка.
Лишь к полудню патруль забрал тела своих товарищей, а до остальных мертвецов никому не было дела.
День шестой.
Они оставались в усадьбе.
Прошлая ночь на окраинах прошла без масштабных сражений, но гнетущая атмосфера сводила людей с ума.
Некоторые попытались бежать за стены рынка — их изуродованные тела находили у обочин. Кто-то пытался спрятаться, но где спрячешься в тесных кварталах? Другие умоляли пустить их в элитный центральный район, но патрульные безжалостно гнали их прочь, так как там не было свободного жилья.
Вскоре стало ясно страшное: патруль покинул окраины.
После тяжелых потерь в позапрошлую ночь защитники отступили и сконцентрировали все силы вокруг элитного центра. Окраины рынка Бамбуковой Горы остались абсолютно беззащитными. Жизнь простых практиков там теперь зависела лишь от того, обратят ли на них внимание сектанты.
Рынок был разделен. Окраины были принесены в жертву.
День седьмой.
Они по-прежнему сидели взаперти.
Ночью демонические сектанты атаковали центральный район. Завязался кровопролитный бой. Патруль понес новые потери, но благодаря вмешательству живущих здесь мастеров поздней стадии нападение удалось отбить.
После того как враг отступил, любые вести с окраин перестали поступать. Связь была оборвана. Страшно было даже представить, что там творится.
День восьмой.
Они всё еще не выходили, но ежеминутно следили за обстановкой.
Патруль был обескровлен двумя ночными штурмами. Если сектанты ударят снова, а мастера поздней стадии решат отсидеться в своих домах, оборона падет.
Но день тянулся за днем, а снаружи стояла гробовая тишина. Рынок словно вымер. Тишина была пугающей.
И вдруг...
— Твари! Жить надоело?! — громовой раскат голоса, донесшийся откуда-то с небес, ударил по ушам Хэ Суна и Вэй Фаня.
Они вздрогнули и бросились к окну. В соседних домах тоже начали открываться ставни, и наружу выглядывали настороженные лица.
Высоко в небе, облаченный в землисто-желтую мантию, парил мастер Чэншань. Его лицо было искажено от гнева, а в глазах полыхала ярость при виде разоренного рынка.
Ему поручили защищать Бамбуковую Гору. Но несколько дней назад Шахта Багрового Золота запросила экстренную помощь, и он был вынужден срочно отбыть туда. Кто же знал, что за это короткое время процветающий рынок превратится в бойню?
Его репутация как защитника была растоптана. Любой бы на его месте впал в бешенство.
И тут Хэ Сун понял, почему мастера прозвали Чэншань — «Несущий Гору».
На глазах у сотен культиваторов мастер взмахнул рукой, и из его рукава вылетела миниатюрная каменная печать.
Печать Зеленой Горы!

Комментарии

Загрузка...