— Кто там?
Ван Хайчао получил со спины такой сильный пинок, что истошно завопил и выпустил Чуньтао.
Он обернулся и увидел стоящего позади человека. Высокая фигура заслоняла лунный свет, накрывая его плотной тенью.
— Чжоу... Чжоу Чжицзюнь... — его голос дребезжал мелкой дрожью.
Чжицзюнь, не говоря ни слова, вздёрнул его за воротник и впечатал в стену у двери.
Голос резанул, как ледяное лезвие:
— Жить надоело, Ван Хайчао?!
Кулак врезался в лицо. Ван Хайчао снова взвыл — из носа и рта хлынула кровь.
Умный на рожон не лезет — эту истину Ван Хайчао усвоил крепко.
— Чжицзюнь... брат... бес попутал... больше не посмею, клянусь, не посмею...
— Засунь свои грязные помыслы куда подальше, Ван Хайчао, не то я тебя инвалидом сделаю!
Он резко рванул правым коленом вверх. Ван Хайчао побледнел как полотно и уже открыл рот, чтобы истошно закричать, когда колено остановилось в миллиметре от паха, не доводя удар до конца.
Ван Хайчао так и замер, а потом ноги у него подкосились. Как только Чжоу Чжицзюнь разжал пальцы, он сполз по стене на землю.
Вот так пронесло! Ван Хайчао прошиб холодный пот, по лбу покатились крупные капли. Ещё чуть-чуть, и был бы ему конец. У него наконец-то появилась женщина — какой смысл жить дальше, если станешь калекой?
Он обмяк на земле, тяжело и жадно хватая ртом воздух. На вид сдался, но в душе всё запомнил.
Чжоу Чжицзюнь и Ван Хайчао прожили в одной деревне не один десяток лет, и Чжицзюнь отлично знал, что тот за человек.
Увидев, что Ван Хайчао сегодня вернулся, он заподозрил, что тот воспользуется отсутствием Лю Цуйлань и полезет к Чуньтао. Чжицзюнь так и не лёг, вслушиваясь в звуки из соседнего двора. Зная мягкий и покладистый нрав Чуньтао, он боялся, что она даже пискнуть не посмеет, если Ван Хайчао начнёт к ней приставать. Поэтому он вышёл из дома и зашёл к ней на задний двор. Услышав из кухни полный ужаса крик, он сжался внутри и в несколько прыжков преодолел расстояние.
С налитыми кровью глазами и почерневшим, как сажа, лицом, он с силой впечатал сапог прямо в спину Ван Хайчао.
Высокий и крепко сбитый Чжоу Чжицзюнь ударил так, что Ван Хайчао чуть богу душу не отдал от боли.
Теперь Ван Хайчао бледным мешком валялся на земле. Чжицзюнь окинул его ледяным, брезгливым взглядом, словно кучу собачьего дерьма, а затем перевёл глаза на Чуньтао, которая забилась за плиту. Свирепость в его взгляде чуть поутихла, уступив место мягкости.
Чуньтао, сжавшись в комок на куче хвороста, дрожала как осиновый лист. Две пуговицы на её грубой кофте были оторваны, в растрёпанных волосах застрял мусор.
Чжицзюнь шагнул к ней, и Ван Хайчао, воспользовавшись моментом, хотел было улизнуть.
— Стоять! — рявкнул Чжоу Чжицзюнь ледяным тоном.
Ван Хайчао замер и не посмел сделать ни шагу.
— Чжицзюнь, брат... ночь на дворе... спать пора, пойду я!
Чжицзюнь посмотрел на него, и его взгляд полоснул Ван Хайчао по лицу, как нож:
— Спать будешь в другом месте!
Тот опешил, но тут же закивал:
— Да-да... конечно, я... я в другом месте посплю!
На словах он поджал хвост, а про себя уже скрежетал зубами от ненависти.
«Ну подожди у меня, Чжоу Чжицзюнь! Я, Ван Хайчао, тоже не пальцем делан!»
Его братья постелили циновки прямо во дворе и, ещё не уснув, обсуждали дела Ван Хайчао и Лю Цуйлань. Тут они увидели, что старший вернулся, и лицо у него какое-то не такое.
— Старший, ты чего это посреди ночи вернулся? — третий брат, Ван Хайбао, подхватился с подстилки.
Спина у Ван Хайчао всё ещё ныла. Он тяжело опустился на циновку и выругался:
— Чжоу Чжицзюнь, гнида такая! Я ему этот пинок ещё припомню!
Братья вытаращили глаза:
— А что стряслось?
— Этот Чжоу Чжицзюнь вообще безбашенный, что он тебе сделал?
Ван Хайчао стиснул зубы и выложил братьям всё, как было. Ван Хайбао вскочил как ошпаренный, схватил палку и заорал:
— Нашли на ком ездить! Пошли, братва, проучим его как следует, чтоб не совал нос не в своё дело!
Но вина изначально была на Ван Хайчао, да и репутация у их семейки в деревне была так себе — поднимут шум, самим же хуже выйдет.
Ван Хайчао глухо произнёс:
— Для мести и десять лет не срок. Мы до этого Чжоу Чжицзюня ещё доберёмся, но не сейчас!
Второй брат поддакнул:
— Старший дело говорит. Чжоу Чжицзюнь в армии служил, драться умеет. Если его и учить, то не в открытую, а исподтишка!
После ухода Ван Хайчао Чжоу Чжицзюнь молча опустился на корточки и своими грубыми, большими руками поправил на Чуньтао одежду.
Лунный свет падал через открытую дверь кухни, заливая пол серебром. Пальцы Чжицзюня слегка подрагивали, когда он застёгивал пуговицы.
Он невольно бросил взгляд на её грудь — синяки, оставленные им в ту ночь на бахче, ещё не сошли.
В ту ночь он, прожив тридцать пять лет, впервые прикоснулся к женщине. К той самой, о которой грезил последние четыре года.
Чувства оказались такими сильными, словно внутри бился дикий зверь, рвущийся наружу, и Чжицзюнь просто не мог себя контролировать.
Набросившись на неё, он твёрдо решил пойти до конца и сделать её своей.
Но в самый последний момент дрогнул. Стиснув зубы, подавил в себе бушующее пламя и отпустил её.
По правде говоря, он жалел об этом. Если бы он тогда не остановился, если бы дал ей узнать, в чём радость быть женщиной, может, она бы сейчас так его не дичилась.
Он решил, что при первой же возможности своего не упустит. Сделает то, что должен сделать мужик.
И вот, Лю Цуйлань с семьёй уехала, момент выдался самый что ни на есть подходящий, но у Чуньтао как назло начались эти дни.
Он застегнул ей кофту и бережно вытащил из волос травинки.
Личико у Чуньтао было бледным, даже губы побелели. Она сидела съёжившись, обхватив колени руками, и непрерывно дрожала. Её взгляд остановился на топке, на приближение Чжицзюня она никак не реагировала, словно оцепенела от ужаса.
Ничего не говоря, он подхватил её на руки, отнёс в главную комнату и положил на кровать.
Затем принёс полтаза тёплой воды и принялся обтирать ей лицо. Тут Чуньтао будто очнулась и разрыдалась в голос.
— Всё, всё кончилось! — он наклонился и крепко прижал её к себе, позволяя слезам мочить ему рубашку.
Но она вдруг оборвала плач и резко оттолкнула его:
— Уходи! Ни одного нормального мужика среди вас нет! Видите, что я слабая, вот и лезете измываться...
Чжоу Чжицзюнь промолчал. Налил в миску горячей воды, поставил на тумбочку у кровати и ушёл.
Чуньтао тут же утёрла слёзы, слезла с кровати на ватных ногах, подошла к двери и задвинула засов.
Эти мужики как голодные волки — только зазеваешься, так и норовят кусок откусить.
Она легла обратно, не осмеливаясь выключить свет. Смотрела на стропила под крышей, а из глаз беззвучно катились слёзы.
Ван Цзеши сбежал с другой, а её теперь вся деревня кличет «приносящей несчастье» — нигде глаз не поднять. Лю Цуйлань тоже во всём винит её: мол, это она мужа сжила со свету, и теперь терпеть её не может.
А тут ещё эти бесстыжие мужики облизываются на неё, как на кусок мяса к празднику, всё норовят урвать кусок, когда она не ждёт.
От этой беспросветной, тошнотворной жизни ей хотелось либо сбежать и побираться, либо вообще наложить на себя руки.
Но стоило вспомнить седую бабушку, и решимость тут же таяла.

Комментарии

Загрузка...