Цинь Ло посмотрел на неё с самым невинным видом, будто речь шла о само собой разумеющихся вещах.
Цинь Ло посмотрел на неё с самым невинным видом, будто речь шла о само собой разумеющихся вещах.
— Барышня, о чём вы говорите? — мягко усмехнулся он. — Разве прямой долг личного слуги — не заботиться о подобных мелочах? Вчера вы лишились чувств прямо в платье, так что наряд в полном порядке. Осталось лишь надеть чулочки, и вы будете готовы к новому трудовому дню.
— Барышня, о чём вы говорите? — мягко усмехнулся он. — Разве прямой долг личного слуги — не заботиться о подобных мелочах? Вчера вы лишились чувств прямо в платье, так что наряд в полном порядке. Осталось лишь надеть чулочки, и вы будете готовы к новому трудовому дню.
С этими словами Цинь Ло бережно расправил в руках пару тонких шелковистых носочков.
С этими словами Цинь Ло бережно расправил в руках пару тонких шелковистых носочков.
Су Мувань залилась краской, отчаянно замявшись:
Су Мувань залилась краской, отчаянно замявшись:
— Но... послушай... Это уж слишком... Давай я лучше сама...
— Но... послушай... Это уж слишком... Давай я лучше сама...
— Барышня, вы в корне неправы! — безапелляционно перебил её Цинь Ло, напустив на себя праведную строгость. — Вам суждено стать во главе великого клана Су! Оставьте эту мелкую бытовую суету вашему верному слуге! Отныне я беру на себя все заботы о вашем комфорте, чтобы вы могли без остатка посвятить себя управлению делами семьи!
— Барышня, вы в корне неправы! — безапелляционно перебил её Цинь Ло, напустив на себя праведную строгость. — Вам суждено стать во главе великого клана Су! Оставьте эту мелкую бытовую суету вашему верному слуге! Отныне я беру на себя все заботы о вашем комфорте, чтобы вы могли без остатка посвятить себя управлению делами семьи!
Су Мувань растерянно перевела взгляд с черного шелка на серьезное, одухотворенное лицо парня, и сердце её кольнула совесть.
Су Мувань растерянно перевела взгляд с черного шелка на серьезное, одухотворенное лицо парня, и сердце её кольнула совесть.
«Он ведь искренне радеет за меня, а я... я хотела прогнать его, откупившись деньгами! Наверняка для него служение — священный долг. Если я сейчас проявлю брезгливость и откажу, парень проплачет от обиды весь день. Нельзя ранить столь преданную душу! Да, Су Мувань, не выдумывай лишнего. Взгляни, как горят его глаза! Он думает лишь о том, как лучше услужить своей госпоже, и ни о чем больше!»
«Он ведь искренне радеет за меня, а я... я хотела прогнать его, откупившись деньгами! Наверняка для него служение — священный долг. Если я сейчас проявлю брезгливость и откажу, парень проплачет от обиды весь день. Нельзя ранить столь преданную душу! Да, Су Мувань, не выдумывай лишнего. Взгляни, как горят его глаза! Он думает лишь о том, как лучше услужить своей госпоже, и ни о чем больше!»
Успокоив себя этими доводами, Су Мувань закусила губу и, пряча зардевшееся лицо, попыталась придать голосу строгие нотки:
Успокоив себя этими доводами, Су Мувань закусила губу и, пряча зардевшееся лицо, попыталась придать голосу строгие нотки:
— Ладно. Только давай побыстрее.
— Ладно. Только давай побыстрее.
Она откинула край пухового одеяла, явив взору слуги пару точеных, белоснежных, словно резной нефрит, ножек.
Она откинула край пухового одеяла, явив взору слуги пару точеных, белоснежных, словно резной нефрит, ножек.
Цинь Ло сохранял вид истинного благородного мужа. Лицо его выражало абсолютное почтение, а движения были плавными и невесомыми. Он бережно развернул край ткани и с ювелирной осторожностью облачил безупречную стопу госпожи в шелк, пальцами аккуратно подтянув носочек чуть выше щиколотки. Ткань легла идеально, подчеркивая изящные линии и не сдавливая нежную кожу.
Цинь Ло сохранял вид истинного благородного мужа. Лицо его выражало абсолютное почтение, а движения были плавными и невесомыми. Он бережно развернул край ткани и с ювелирной осторожностью облачил безупречную стопу госпожи в шелк, пальцами аккуратно подтянув носочек чуть выше щиколотки. Ткань легла идеально, подчеркивая изящные линии и не сдавливая нежную кожу.
Несмотря на легкую неловкость, Су Мувань с облегчением заметила, что слуга не допустил ни единого фривольного жеста. В его сосредоточенном взгляде не было и тени пошлости — казалось, он совершает священное таинство.
Несмотря на легкую неловкость, Су Мувань с облегчением заметила, что слуга не допустил ни единого фривольного жеста. В его сосредоточенном взгляде не было и тени пошлости — казалось, он совершает священное таинство.
«Неужели надевать носки — это настолько важный ритуал?..» — пронеслось в голове у барышни. За две жизни она не встречала человека, преданного ей столь беззаветно.
«Неужели надевать носки — это настолько важный ритуал?..» — пронеслось в голове у барышни. За две жизни она не встречала человека, преданного ей столь беззаветно.
— Готово, юная госпожа, — закончив, Цинь Ло поднялся на ноги и с теплой заботой произнес: — Смею предположить, что ваши частые обмороки вызваны переутомлением и нехваткой сахара в крови. Поэтому я собственноручно приготовил для вас эти лечебные леденцы — они помогут быстрее вернуть силы.
— Готово, юная госпожа, — закончив, Цинь Ло поднялся на ноги и с теплой заботой произнес: — Смею предположить, что ваши частые обмороки вызваны переутомлением и нехваткой сахара в крови. Поэтому я собственноручно приготовил для вас эти лечебные леденцы — они помогут быстрее вернуть силы.
Поставив изящную баночку с конфетами на прикроватную тумбу, Цинь Ло взялся за ручки сервировочного столика:
Поставив изящную баночку с конфетами на прикроватную тумбу, Цинь Ло взялся за ручки сервировочного столика:
— А теперь прошу простить, мне пора спуститься и встретить гостей.
— А теперь прошу простить, мне пора спуститься и встретить гостей.
Дверь тихо затворилась.
Дверь тихо затворилась.
Су Мувань сидела на краю постели, не отрывая взгляда от баночки с леденцами, а в груди разливалось странное, незнакомое тепло. Она невольно прижала ладонь к бьющемуся сердцу:
Су Мувань сидела на краю постели, не отрывая взгляда от баночки с леденцами, а в груди разливалось странное, незнакомое тепло. Она невольно прижала ладонь к бьющемуся сердцу:
«Какое странное чувство... Его взор был так чист... Он сделал всё это исключительно из слепой верности. Но... почему? Откуда в нем столько преданности ко мне?..»
«Какое странное чувство... Его взор был так чист... Он сделал всё это исключительно из слепой верности. Но... почему? Откуда в нем столько преданности ко мне?..»
Тем временем за дверью от благочестивой маски Цинь Ло не осталось и следа. Он довольно ухмылялся, любуясь всплывшими строчками интерфейса:
Тем временем за дверью от благочестивой маски Цинь Ло не осталось и следа. Он довольно ухмылялся, любуясь всплывшими строчками интерфейса:
[Очки преданности: 10]
[Очки преданности: 10]
«Ха! Я встал ни свет ни заря и распинался тут вовсе не ради лицезрения этих божественных ножек! Исключительно ради фарма очков лояльности, никаких задних мыслей!»
«Ха! Я встал ни свет ни заря и распинался тут вовсе не ради лицезрения этих божественных ножек! Исключительно ради фарма очков лояльности, никаких задних мыслей!»
Опробовав действие сутры на практике, Цинь Ло остался чертовски доволен результатом. Пусть он пока не знал, как именно очки превратятся в боевую мощь, в будущих схватках польза наверняка себя проявит. Напевая под нос веселый мотивчик, парень покатил столик к лестнице.
Опробовав действие сутры на практике, Цинь Ло остался чертовски доволен результатом. Пусть он пока не знал, как именно очки превратятся в боевую мощь, в будущих схватках польза наверняка себя проявит. Напевая под нос веселый мотивчик, парень покатил столик к лестнице.
Внизу, в просторной гостевой зале, царила удушающая атмосфера.
Внизу, в просторной гостевой зале, царила удушающая атмосфера.
Линь Ваньжун сидела на кожаном диване, не находя себе места от терзавшей её тревоги. Она притащила с собой гору дорогущих подношений в надежде вымолить прощение за вчерашнюю безобразную выходку своего бестолкового зятя. Но Су Мувань всё не спускалась. Неужели клан Су решил стереть их в порошок?!
Линь Ваньжун сидела на кожаном диване, не находя себе места от терзавшей её тревоги. Она притащила с собой гору дорогущих подношений в надежде вымолить прощение за вчерашнюю безобразную выходку своего бестолкового зятя. Но Су Мувань всё не спускалась. Неужели клан Су решил стереть их в порошок?!
— Что же делать, что делать... — заламывала руки девушка.
— Что же делать, что делать... — заламывала руки девушка.
Рядом развалился Повелитель Драконов Сяо Тянь. Его щека после вчерашней оплеухи заметно распухла, отчего пафосные речи звучали комично и шепеляво. Презрительно скривив губы, он покачал головой:
Рядом развалился Повелитель Драконов Сяо Тянь. Его щека после вчерашней оплеухи заметно распухла, отчего пафосные речи звучали комично и шепеляво. Презрительно скривив губы, он покачал головой:
— Ваньжун, к чему эта паника? Даже если Су Мувань откажется мириться, я в два счета вознесу корпорацию Линь на вершину Цзянчэна. — Сяо Тянь гордо вскинул подбородок: — Под моим началом находятся транснациональные синдикаты по всему миру! Стоит мне шепнуть хоть слово, и корпорация Линь захлебнется в десятках тысяч многомиллиардных контрактов!
— Ваньжун, к чему эта паника? Даже если Су Мувань откажется мириться, я в два счета вознесу корпорацию Линь на вершину Цзянчэна. — Сяо Тянь гордо вскинул подбородок: — Под моим началом находятся транснациональные синдикаты по всему миру! Стоит мне шепнуть хоть слово, и корпорация Линь захлебнется в десятках тысяч многомиллиардных контрактов!
Линь Ваньжун замерла. Её глаза расширились от дикого изумления, переросшего в бешеную ярость. Вскочив на ноги, она подлетела к хвастуну и от души влепила ему звонкую пощечину.
Линь Ваньжун замерла. Её глаза расширились от дикого изумления, переросшего в бешеную ярость. Вскочив на ноги, она подлетела к хвастуну и от души влепила ему звонкую пощечину.
ХЛЫСЬ!
ХЛЫСЬ!
— Убожество! — сорвалась на визг девушка. — До чего мы докатились, а ты всё продолжаешь бредить наяву?! Запомни, ничтожество: когда войдет госпожа Су, захлопни пасть, падай на колени и бейся лбом об пол, пока она не смилуется! Ты меня понял?!
— Убожество! — сорвалась на визг девушка. — До чего мы докатились, а ты всё продолжаешь бредить наяву?! Запомни, ничтожество: когда войдет госпожа Су, захлопни пасть, падай на колени и бейся лбом об пол, пока она не смилуется! Ты меня понял?!
Сяо Тянь схватился за горящую щеку, до белизны сжав кулаки. Душу переполняла едкая горечь: почему собственная жена не верит его величию?!
Сяо Тянь схватился за горящую щеку, до белизны сжав кулаки. Душу переполняла едкая горечь: почему собственная жена не верит его величию?!
— Госпожа Линь, вы в поместье клана Су, — раздался с лестницы ледяной, высокомерный голос. — Если желаете устроить мордобой, прошу за ворота.
— Госпожа Линь, вы в поместье клана Су, — раздался с лестницы ледяной, высокомерный голос. — Если желаете устроить мордобой, прошу за ворота.
Линь Ваньжун вздрогнула и с надеждой вскинула голову.
Линь Ваньжун вздрогнула и с надеждой вскинула голову.
В залу величественной поступью вошла сама Су Мувань, а за её спиной, источая ауру уверенности и силы, шествовал тот самый красавец-слуга.
В залу величественной поступью вошла сама Су Мувань, а за её спиной, источая ауру уверенности и силы, шествовал тот самый красавец-слуга.
— Госпожа Су! — испуганно залебезила Линь Ваньжун, согнувшись в три погибели. — Простите великодушно, я... я просто не сдержалась! Этот никчемный идиот снова несет чепуху. Вот, взгляните, в знак искреннего раскаяния я принесла эти скромные дары!
— Госпожа Су! — испуганно залебезила Линь Ваньжун, согнувшись в три погибели. — Простите великодушно, я... я просто не сдержалась! Этот никчемный идиот снова несет чепуху. Вот, взгляните, в знак искреннего раскаяния я принесла эти скромные дары!
Су Мувань бросила ленивый взгляд на ящики с элитными товарами и сдержанно кивнула. Ссориться с семейством зятя-дракона в её планы не входило, и возможность замять конфликт миром пришлась как нельзя кстати.
Су Мувань бросила ленивый взгляд на ящики с элитными товарами и сдержанно кивнула. Ссориться с семейством зятя-дракона в её планы не входило, и возможность замять конфликт миром пришлась как нельзя кстати.
Смягчившись, она позволила себе легкую улыбку:
Смягчившись, она позволила себе легкую улыбку:
— Что ж, забудем былое. Клан Линь и клан Су остаются добрыми деловыми партнерами.
— Что ж, забудем былое. Клан Линь и клан Су остаются добрыми деловыми партнерами.
Линь Ваньжун едва не запрыгала от счастья:
Линь Ваньжун едва не запрыгала от счастья:
— Спасибо, госпожа Су! Огромное вам спасибо! — Тут же вспомнив о главном виновнике, она свирепо зыркнула на неподвижно сидящего супруга: — Ничтожество! Чего расселся?! А ну быстро подполз на коленях и расшиби лоб перед великой барышней Су!
— Спасибо, госпожа Су! Огромное вам спасибо! — Тут же вспомнив о главном виновнике, она свирепо зыркнула на неподвижно сидящего супруга: — Ничтожество! Чего расселся?! А ну быстро подполз на коленях и расшиби лоб перед великой барышней Су!
«Э-э... вообще-то не стоит...» — Су Мувань неловко приподняла ладонь, желая остановить расправу, но Сяо Тянь уже вскочил с дивана, прожигая её надменным взглядом:
«Э-э... вообще-то не стоит...» — Су Мувань неловко приподняла ладонь, желая остановить расправу, но Сяо Тянь уже вскочил с дивана, прожигая её надменным взглядом:
— Я — верховный Повелитель Драконов! С какой стати мне преклонять колени перед сопливой девчонкой из захудалого клана Су?!
— Я — верховный Повелитель Драконов! С какой стати мне преклонять колени перед сопливой девчонкой из захудалого клана Су?!
— Ах ты!.. — Линь Ваньжун побелела от ужаса. Она уже готова была вцепиться мужу в волосы, чтобы силой прижать его к полу, как вдруг снаружи громыхнул раскатистый бас:
— Ах ты!.. — Линь Ваньжун побелела от ужаса. Она уже готова была вцепиться мужу в волосы, чтобы силой прижать его к полу, как вдруг снаружи громыхнул раскатистый бас:
— Неслыханная дерзость! Это обитель клана Су, а не притон, где сопливые щенки смеют распускать хвост!
— Неслыханная дерзость! Это обитель клана Су, а не притон, где сопливые щенки смеют распускать хвост!
Все присутствующие изумленно повернулись к дверям.
Все присутствующие изумленно повернулись к дверям.
Через порог твердым шагом переступил величественный муж, чье лицо пылало благородным гневом. Следом за ним вереницей тянулись крепкие охранники, тащившие тяжелые антикварные сундуки. По униформе с эмблемами легко угадывались люди из Торговых рядов древностей.
Через порог твердым шагом переступил величественный муж, чье лицо пылало благородным гневом. Следом за ним вереницей тянулись крепкие охранники, тащившие тяжелые антикварные сундуки. По униформе с эмблемами легко угадывались люди из Торговых рядов древностей.
Су Мувань озадаченно склонила голову: «Лун Динтянь? Какого черта он здесь забыл? Неужели...»
Су Мувань озадаченно склонила голову: «Лун Динтянь? Какого черта он здесь забыл? Неужели...»
Она медленно, с деревянным выражением лица повернулась к Цинь Ло, на чьих губах играла предвкушающая улыбка.
Она медленно, с деревянным выражением лица повернулась к Цинь Ло, на чьих губах играла предвкушающая улыбка.
Прежде чем хозяйка успела издать хоть звук, парень истолковал её взгляд по-своему. Решив, что настал идеальный миг для выслуги, он решительно шагнул вперед, прикрывая барышню широкой спиной.
Прежде чем хозяйка успела издать хоть звук, парень истолковал её взгляд по-своему. Решив, что настал идеальный миг для выслуги, он решительно шагнул вперед, прикрывая барышню широкой спиной.
— Ха, истинно так! — звонко гаркнул Цинь Ло, испепеляя Сяо Тяня презрительным взглядом. — С каких это пор подзаборному отребью вроде тебя позволено лаять в доме моей госпожи?! Жалкий зять-приживал клана Линь вздумал качать права?! Моя барышня, тронутая искренним раскаянием Линь Ваньжун, уже готова была простить твой вчерашний грех — требовалось всего-то униженно вымолить пощаду на коленях! Но увы...
— Ха, истинно так! — звонко гаркнул Цинь Ло, испепеляя Сяо Тяня презрительным взглядом. — С каких это пор подзаборному отребью вроде тебя позволено лаять в доме моей госпожи?! Жалкий зять-приживал клана Линь вздумал качать права?! Моя барышня, тронутая искренним раскаянием Линь Ваньжун, уже готова была простить твой вчерашний грех — требовалось всего-то униженно вымолить пощаду на коленях! Но увы...
Цинь Ло с холодным торжеством посмотрел на онемевшую Линь Ваньжун:
Цинь Ло с холодным торжеством посмотрел на онемевшую Линь Ваньжун:
— Этот драгоценный шанс... твой никчёмный зять-приживал снова спустил в сточную канаву!
— Этот драгоценный шанс... твой никчёмный зять-приживал снова спустил в сточную канаву!
Линь Ваньжун пошатнулась, схватившись за сердце: «Конец...»
Линь Ваньжун пошатнулась, схватившись за сердце: «Конец...»
Су Мувань мысленно забилась в истерике: «Стой, придурок! Я же даже слова не успела сказать!»
Су Мувань мысленно забилась в истерике: «Стой, придурок! Я же даже слова не успела сказать!»

Комментарии

Загрузка...