«Вот же мерзость...»
«Вот же мерзость...»
От этого неестественного сюсюканья у Цинь Ло по коже побежали крупные мурашки. Он медленно повернул голову к распахнутой двери.
От этого неестественного сюсюканья у Цинь Ло по коже побежали крупные мурашки. Он медленно повернул голову к распахнутой двери.
На пороге стояла миниатюрная девица с заплаканными, трогательно покрасневшими глазками. При взгляде на Су Мувань на её лице вспыхнула наигранная, до краев переполненная фальшью радость.
На пороге стояла миниатюрная девица с заплаканными, трогательно покрасневшими глазками. При взгляде на Су Мувань на её лице вспыхнула наигранная, до краев переполненная фальшью радость.
Су Мувань даже не шелохнулась. Её взгляд заледенел.
Су Мувань даже не шелохнулась. Её взгляд заледенел.
— Су Байлянь? — процедила она сквозь зубы. — За каким чёртом ты сюда притащилась?
— Су Байлянь? — процедила она сквозь зубы. — За каким чёртом ты сюда притащилась?
«Су Байлянь?» — в голове Цинь Ло тут же всплыла архивная справка от Системы.
«Су Байлянь?» — в голове Цинь Ло тут же всплыла архивная справка от Системы.
[Су Байлянь — приёмная дочь родителей Су Мувань. Благодаря показной хрупкости и кротости пользуется безграничной любовью и слепым доверием четы Су.]
[Су Байлянь — приёмная дочь родителей Су Мувань. Благодаря показной хрупкости и кротости пользуется безграничной любовью и слепым доверием четы Су.]
«А-а, так это она!»
«А-а, так это она!»
Цинь Ло молча отступил на полшага назад, аккуратно забрав у Су Мувань пустую пиалу, а в памяти сами собой ожили детали сюжета.
Цинь Ло молча отступил на полшага назад, аккуратно забрав у Су Мувань пустую пиалу, а в памяти сами собой ожили детали сюжета.
По сути, именно Су Байлянь стала главным катализатором, превратившим Су Мувань в безумную злодейку. Прикрываясь маской невинной овечки, эта интриганка мастерски перетянула на себя всё внимание и любовь родителей, вытеснив законную дочь на обочину семейной жизни. Позже Су Мувань и вовсе сослали на эту глухую загородную виллу, сделав изгоем.
По сути, именно Су Байлянь стала главным катализатором, превратившим Су Мувань в безумную злодейку. Прикрываясь маской невинной овечки, эта интриганка мастерски перетянула на себя всё внимание и любовь родителей, вытеснив законную дочь на обочину семейной жизни. Позже Су Мувань и вовсе сослали на эту глухую загородную виллу, сделав изгоем.
В дальнейшем любая мелочь, совершённая Су Байлянь, превозносилась родственниками до небес, а грандиозные успехи Су Мувань воспринимались как нечто само собой разумеющееся. Когда обе сестры встали у руля корпорации, именно бездарные махинации Су Байлянь пробили в бюджете дыру на десятки миллиардов, но семья единодушно встала на защиту приёмной дочери, обвинив во всём Су Мувань — якобы та из зависти пытается оклеветать бедную девочку!
В дальнейшем любая мелочь, совершённая Су Байлянь, превозносилась родственниками до небес, а грандиозные успехи Су Мувань воспринимались как нечто само собой разумеющееся. Когда обе сестры встали у руля корпорации, именно бездарные махинации Су Байлянь пробили в бюджете дыру на десятки миллиардов, но семья единодушно встала на защиту приёмной дочери, обвинив во всём Су Мувань — якобы та из зависти пытается оклеветать бедную девочку!
После такого обращения у любого крыша поедет.
После такого обращения у любого крыша поедет.
Су Байлянь, сложив ручки за спиной, неслышно шагнула в комнату и ласково пропела:
Су Байлянь, сложив ручки за спиной, неслышно шагнула в комнату и ласково пропела:
— Сестрица, мы ведь с тобой роднее некуда. Услышав о твоём обмороке, Ляньлянь места себе не находила от тревоги. Папа с мамой сейчас с головой ушли в дела компании, поэтому велели мне проведать тебя.
— Сестрица, мы ведь с тобой роднее некуда. Услышав о твоём обмороке, Ляньлянь места себе не находила от тревоги. Папа с мамой сейчас с головой ушли в дела компании, поэтому велели мне проведать тебя.
Су Мувань сжала кулаки под одеялом так, что побелели костяшки.
Су Мувань сжала кулаки под одеялом так, что побелели костяшки.
— Какая забота. Премного благодарна.
— Какая забота. Премного благодарна.
— Ну что ты, это долг младшей сестрёнки... — Су Байлянь кротко улыбнулась и вдруг перевела сияющий взгляд на Цинь Ло. — Братец-слуга, не мог бы ты спуститься вниз и поднять целебные снадобья, которые привезла Ляньлянь? Корзинка такая тяжёлая... У Ляньлянь совсем силёнок нет её поднять.
— Ну что ты, это долг младшей сестрёнки... — Су Байлянь кротко улыбнулась и вдруг перевела сияющий взгляд на Цинь Ло. — Братец-слуга, не мог бы ты спуститься вниз и поднять целебные снадобья, которые привезла Ляньлянь? Корзинка такая тяжёлая... У Ляньлянь совсем силёнок нет её поднять.
Она захлопала ресницами, изображая саму беззащитность и источая волны ангельской невинности.
Она захлопала ресницами, изображая саму беззащитность и источая волны ангельской невинности.
«Тьфу ты, меня-то зачем приплела? — поморщился Цинь Ло. — Впрочем, торчать здесь и слушать этот цирк неохота. Свалю-ка я подобру-поздорову».
«Тьфу ты, меня-то зачем приплела? — поморщился Цинь Ло. — Впрочем, торчать здесь и слушать этот цирк неохота. Свалю-ка я подобру-поздорову».
Он склонил голову перед помрачневшей Су Мувань:
Он склонил голову перед помрачневшей Су Мувань:
— Старшая госпожа, я спущусь и принесу вещи второй госпожи.
— Старшая госпожа, я спущусь и принесу вещи второй госпожи.
Подхватив тележку, Цинь Ло вышел в коридор, оставив сестёр наедине.
Подхватив тележку, Цинь Ло вышел в коридор, оставив сестёр наедине.
Стоило двери закрыться, как кротость на лице Су Байлянь мгновенно сменилась ядовитой усмешкой.
Стоило двери закрыться, как кротость на лице Су Байлянь мгновенно сменилась ядовитой усмешкой.
— Надо же, Су Мувань, а ты зря времени не теряешь, — протянула она с пренебрежением. — Завела себе ручного смазливого альфонсика?
— Надо же, Су Мувань, а ты зря времени не теряешь, — протянула она с пренебрежением. — Завела себе ручного смазливого альфонсика?
Су Мувань даже бровью не повела:
Су Мувань даже бровью не повела:
— Не терпится показать свою гнилую натуру? Что, перед родителями так утомительно строить из себя святошу, что прибежала самоутверждаться за мой счёт?
— Не терпится показать свою гнилую натуру? Что, перед родителями так утомительно строить из себя святошу, что прибежала самоутверждаться за мой счёт?
Пальцы Су Мувань до боли впились в ткань покрывала. В прошлой жизни её семья погибла именно из-за козней этой лицемерки. В этот раз она сорвёт с неё маску во что бы то ни стало!
Пальцы Су Мувань до боли впились в ткань покрывала. В прошлой жизни её семья погибла именно из-за козней этой лицемерки. В этот раз она сорвёт с неё маску во что бы то ни стало!
Су Байлянь лишь беспечно пожала плечами:
Су Байлянь лишь беспечно пожала плечами:
— А мне вовсе не трудно играть. Я просто пришла полюбоваться на старшую госпожу клана Су, выброшенную родителями на загородную свалку, — она состроила притворно-жалостливую мину. — Ах да, совсем скоро состоится общий сбор семьи, где объявят имя нового наследника. Конечно, Ляньлянь — всего лишь приёмная дочь и не смеет тягаться с сестрицей. Молю лишь об одном: когда получишь власть, не выставляй бедную Ляньлянь на улицу...
— А мне вовсе не трудно играть. Я просто пришла полюбоваться на старшую госпожу клана Су, выброшенную родителями на загородную свалку, — она состроила притворно-жалостливую мину. — Ах да, совсем скоро состоится общий сбор семьи, где объявят имя нового наследника. Конечно, Ляньлянь — всего лишь приёмная дочь и не смеет тягаться с сестрицей. Молю лишь об одном: когда получишь власть, не выставляй бедную Ляньлянь на улицу...
Су Мувань молчала, но внутри у неё всё клокотало от ярости. Тварь осталась верна себе.
Су Мувань молчала, но внутри у неё всё клокотало от ярости. Тварь осталась верна себе.
Спустившись на первый этаж, Цинь Ло без труда отыскал неподъёмную ношу Су Байлянь.
Спустившись на первый этаж, Цинь Ло без труда отыскал неподъёмную ношу Су Байлянь.
— Серьёзно? Корзинка с фруктами? — фыркнул он, взвесив её в руке. — И эта дрянь не смогла её поднять?
— Серьёзно? Корзинка с фруктами? — фыркнул он, взвесив её в руке. — И эта дрянь не смогла её поднять?
Из данных Системы он прекрасно понимал повадки приёмной дочурки. Очередная дешёвая попытка выставить себя хрупким цветочком перед мужчиной. Жаль только, его злодейский контракт заключён с Су Мувань, и на дешёвые женские уловки у него стойкий иммунитет.
Из данных Системы он прекрасно понимал повадки приёмной дочурки. Очередная дешёвая попытка выставить себя хрупким цветочком перед мужчиной. Жаль только, его злодейский контракт заключён с Су Мувань, и на дешёвые женские уловки у него стойкий иммунитет.
— Цинь Ло.
— Цинь Ло.
Из полумрака холла донёсся холодный, властный голос:
Из полумрака холла донёсся холодный, властный голос:
— То лотосовый отвар варишь, то фрукты таскаешь... Не слишком ли много на себя берёшь? Жалкому новичку не к лицу такая прыть. Возле старшей госпожи достаточно и меня одной. Оставь корзину, я сама отнесу.
— То лотосовый отвар варишь, то фрукты таскаешь... Не слишком ли много на себя берёшь? Жалкому новичку не к лицу такая прыть. Возле старшей госпожи достаточно и меня одной. Оставь корзину, я сама отнесу.
Цинь Ло обернулся. Перед ним стояла рослая девушка в строгом чёрном костюме, от которой так и веяло закалкой опытного бойца.
Цинь Ло обернулся. Перед ним стояла рослая девушка в строгом чёрном костюме, от которой так и веяло закалкой опытного бойца.
Чжулань. Личная телохранительница Су Мувань, которая и привезла потерявшую сознание хозяйку с банкета. Цинь Ло служил здесь всего месяц, но благодаря природной наглости уже успел потеснить старожилов и провозгласить себя главным фаворитом.
Чжулань. Личная телохранительница Су Мувань, которая и привезла потерявшую сознание хозяйку с банкета. Цинь Ло служил здесь всего месяц, но благодаря природной наглости уже успел потеснить старожилов и провозгласить себя главным фаворитом.
— А? — Цинь Ло смерил её надменным взглядом и скривил губы в насмешке: — Чжулань, ты кто вообще такая, чтобы указывать мне, что делать?
— А? — Цинь Ло смерил её надменным взглядом и скривил губы в насмешке: — Чжулань, ты кто вообще такая, чтобы указывать мне, что делать?
— Что?! — Чжулань опешила. Ни один новобранец ещё не смел открывать на неё рот.
— Что?! — Чжулань опешила. Ни один новобранец ещё не смел открывать на неё рот.
Прежде чем она успела взорваться, Цинь Ло, пользуясь преимуществом в росте, навис над ней и с издёвкой процедил:
Прежде чем она успела взорваться, Цинь Ло, пользуясь преимуществом в росте, навис над ней и с издёвкой процедил:
— Чжулань, а ты в курсе, какой личный приказ мне только что отдала старшая госпожа?
— Чжулань, а ты в курсе, какой личный приказ мне только что отдала старшая госпожа?
— Ка... какой приказ? — сбитая с толку его бешеным напором, Чжулань невольно отступила. Неужели хозяйка наделила этого выскочку особыми полномочиями?
— Ка... какой приказ? — сбитая с толку его бешеным напором, Чжулань невольно отступила. Неужели хозяйка наделила этого выскочку особыми полномочиями?
— Хех! — Цинь Ло с гордостью ткнул большим пальцем себе в грудь. — Я спустился за фруктами с высочайшего соизволения старшей и второй госпожи! Попробуешь сунуть нос в моё поручение — последствия разгребать будешь сама!
— Хех! — Цинь Ло с гордостью ткнул большим пальцем себе в грудь. — Я спустился за фруктами с высочайшего соизволения старшей и второй госпожи! Попробуешь сунуть нос в моё поручение — последствия разгребать будешь сама!
«Ещё чего, вздумала отбирать хлеб у Главного Прихвостня!»
«Ещё чего, вздумала отбирать хлеб у Главного Прихвостня!»
На лице Чжулань застыло полнейшее недоумение. Ей стало жгуче стыдно за то, что на секунду она испугалась этого пустозвона. Девушка покачала головой, не зная, злиться ей или смеяться:
На лице Чжулань застыло полнейшее недоумение. Ей стало жгуче стыдно за то, что на секунду она испугалась этого пустозвона. Девушка покачала головой, не зная, злиться ей или смеяться:
— Цинь Ло, ты просто невыносимый...
— Цинь Ло, ты просто невыносимый...
— А-а-а-а-а-а-а! — истошный девичий визг с верхнего этажа оборвал её на полуслове. Кричала Су Байлянь.
— А-а-а-а-а-а-а! — истошный девичий визг с верхнего этажа оборвал её на полуслове. Кричала Су Байлянь.
— Враги! — рявкнула Чжулань и молнией метнулась по лестнице вверх.
— Враги! — рявкнула Чжулань и молнией метнулась по лестнице вверх.
Цинь Ло хмыкнул и не торопясь последовал за ней.
Цинь Ло хмыкнул и не торопясь последовал за ней.
Когда Цинь Ло поднялся наверх, у дверей спальни уже толпились растерянные слуги и телохранители.
Когда Цинь Ло поднялся наверх, у дверей спальни уже толпились растерянные слуги и телохранители.
Су Байлянь сидела на полу, сжимая пылающую щеку, по которой градом катились слезы.
Су Байлянь сидела на полу, сжимая пылающую щеку, по которой градом катились слезы.
— Хнык... Сестрица Су, за что ты ударила Ляньлянь?.. — всхлипывала она, бросая полные муки взгляды то на Су Мувань, то на застывшую в дверях прислугу. — Ляньлянь всего лишь сказала, что дедушке с каждым днём всё хуже и тебе стоит чаще бывать дома... А ты... ты... У-у-у-у-а-а-а!
— Хнык... Сестрица Су, за что ты ударила Ляньлянь?.. — всхлипывала она, бросая полные муки взгляды то на Су Мувань, то на застывшую в дверях прислугу. — Ляньлянь всего лишь сказала, что дедушке с каждым днём всё хуже и тебе стоит чаще бывать дома... А ты... ты... У-у-у-у-а-а-а!
Су Мувань стояла посреди комнаты, сжав кулаки. В глазах её полыхало бешенство. Окинув ледяным взглядом сбежавшихся слуг, она приказала:
Су Мувань стояла посреди комнаты, сжав кулаки. В глазах её полыхало бешенство. Окинув ледяным взглядом сбежавшихся слуг, она приказала:
— Чжулань, выставь эту дрянь вон.
— Чжулань, выставь эту дрянь вон.
Чжулань замялась, глядя на несчастную вторую госпожу. С одной стороны — вспыльчивая прямая наследница, с другой — любимица родителей, которая всегда была приветлива и щедра к прислуге.
Чжулань замялась, глядя на несчастную вторую госпожу. С одной стороны — вспыльчивая прямая наследница, с другой — любимица родителей, которая всегда была приветлива и щедра к прислуге.
Опустив глаза, телохранительница неуверенно пробормотала:
Опустив глаза, телохранительница неуверенно пробормотала:
— Старшая госпожа... может быть, между вами и второй госпожой произошло какое-то недоразумение?..
— Старшая госпожа... может быть, между вами и второй госпожой произошло какое-то недоразумение?..
Су Мувань даже не удивилась. В прошлой жизни всё происходило по тому же сценарию: безупречная репутация Су Байлянь заставляла всех безоговорочно принимать её сторону. Даже верные слуги слепо верили этой лгунье. Теперь-то Су Мувань была готова к подобному и не собиралась впадать в слепую ярость, но ногти всё равно до крови впились в ладони от бессильной злобы.
Су Мувань даже не удивилась. В прошлой жизни всё происходило по тому же сценарию: безупречная репутация Су Байлянь заставляла всех безоговорочно принимать её сторону. Даже верные слуги слепо верили этой лгунье. Теперь-то Су Мувань была готова к подобному и не собиралась впадать в слепую ярость, но ногти всё равно до крови впились в ладони от бессильной злобы.
Су Байлянь втайне ликовала: «Так тебе и надо, Су Мувань! Пара слезинок — и все на моей стороне. Скоро ты останешься одна-одинёшенька!»
Су Байлянь втайне ликовала: «Так тебе и надо, Су Мувань! Пара слезинок — и все на моей стороне. Скоро ты останешься одна-одинёшенька!»
В этот момент сквозь толпу слуг протиснулся высокий силуэт.
В этот момент сквозь толпу слуг протиснулся высокий силуэт.
Увидев Цинь Ло, Су Мувань мысленно вздохнула: «И этот новичок наверняка решит, что виновата я. Плевать, мне не привыкать».
Увидев Цинь Ло, Су Мувань мысленно вздохнула: «И этот новичок наверняка решит, что виновата я. Плевать, мне не привыкать».
Су Байлянь вскинула заплаканное личико на подошедшего Цинь Ло и зарыдала ещё жалобнее:
Су Байлянь вскинула заплаканное личико на подошедшего Цинь Ло и зарыдала ещё жалобнее:
— Братик...
— Братик...
«Ха, ещё один дурачок сейчас падет к моим ножкам!»
«Ха, ещё один дурачок сейчас падет к моим ножкам!»
Цинь Ло подошёл вплотную и протянул к ней руку. Слуги облегчённо выдохнули, решив, что парень хочет помочь второй госпоже подняться.
Цинь Ло подошёл вплотную и протянул к ней руку. Слуги облегчённо выдохнули, решив, что парень хочет помочь второй госпоже подняться.
В следующую секунду тишину разорвал оглушительный звук.
В следующую секунду тишину разорвал оглушительный звук.
ХРЯСЬ!
ХРЯСЬ!
— Какого хера ты тут разнылась?! — гаркнул Цинь Ло и с разворота влепил ей смачную, звонкую оплеуху. — Всю шерсть на ковре госпожи своими соплями залила!
— Какого хера ты тут разнылась?! — гаркнул Цинь Ло и с разворота влепил ей смачную, звонкую оплеуху. — Всю шерсть на ковре госпожи своими соплями залила!
Голова Су Байлянь мотнулась в сторону, щёку обожгло адской болью.
Голова Су Байлянь мотнулась в сторону, щёку обожгло адской болью.
В спальне повисла мертвая тишина. Мысли в голове у Су Байлянь намертво застопорились.
В спальне повисла мертвая тишина. Мысли в голове у Су Байлянь намертво застопорились.
«Чего?.. Меня... только что ударили?..»
«Чего?.. Меня... только что ударили?..»

Комментарии

Загрузка...