Чуть приподняв палец.
— Как мой классный руководитель, он неоднократно оскорблял меня, подвергал наказаниям и извращал факты, возводя на меня ложные обвинения.
Она умолкла, бросив взгляд на побагровевшее лицо Фань Хаолиня.
Су Янь продолжила.
— Согласно статье двадцать первой Закона о защите несовершеннолетних, сотрудники школы обязаны уважать личное достоинство детей и не имеют права подвергать их телесным наказаниям, изощренным издевательствам или иным унижающим честное имя действиям.
К тому моменту лицо Фань Хаолиня стало темнее тучи.
Он никак не ожидал, что Су Янь еще не закончила.
— Согласно статье тридцать седьмой Закона о преподавателях, учителя, применяющие к ученикам физические наказания, ведущие себя неподобающе или оскорбляющие школьников и наносящие тем самым вред, подлежат увольнению и дисциплинарному взысканию. Если обстоятельства носят тяжелый характер, наступает уголовная ответственность по закону.
Сказав это, Су Янь невинно хлопала ресницами.
— Учитель, вы нарушили закон. Я вызвала полицию, чтобы вы могли одуматься.
— Ах ты...!
Фань Хаолиня перекосило от бешенства.
За всю свою педагогическую карьеру он впервые сталкивался с ученицей, которая цитировала статьи закона так легко, будто пила воду!
Су Янь повернулась к стражам порядка, указывая на свои ссадины.
— Эти увечья были нанесены мне в ходе телесного наказания, и они причинили мне тяжелую душевную травму.
Затем она достала бумажку, которую Фань Хаолинь в гневе швырнул ей в руку.
— Преподаватель злоупотреблял властью и бездумно портил мое личное дело. Я оставляю за собой право возбудить судебный иск.
Она протянула справку двум полицейским; те перевели взгляд с бумаги на ее сиротливый, избитый вид.
Голос Су Янь звучал мягко, но слова чеканились четко и звонко.
Вдобавок ее леденящее спокойствие придавало речи невероятную убедительность.
Окончив говорить, она повергла в остолбенение даже видавших виды полицейских.
Чуть поджав губы, она добавила.
— Офицеры, вы можете забрать его?
Полицейские наконец опомнились.
Достав наручники, они посмотрели на Фань Хаолиня.
— Что скажете в свое оправдание?
— А вот и имею!
Фань Хаолиня перекосило от бешенства, и он ткнул пальцем прямо в Су Янь, едва не задев её нос.
— Да этой девчонке палец в рот не клади, её словам верить нельзя! Я совсем не такой человек. Это она! Всё сама навыдумывала, это она...
Не успел он договорить, как Су Янь оборвала его.
— Учитель, вам требуется лишь ответить: совершали ли вы то, о чём упоминалось выше?
Рассудок Фань Хаолиня, судя по всему, отключился от гнева.
— Да, я заставил тебя бегать, но это потому, что...
Су Янь снова прервала его на полуслове.
— Офицеры, раз он во всём признался, вы можете его забрать? Я полностью помогу следствию и буду сотрудничать.
Вся беседа заняла от силы минут десять.
Фань Хаолинь от бессильной злобы онемел, и двое полицейских увели его в наручниках.
У дверей кабинета сгрудилась толпа школьников.
Они собственными глазами наблюдали эту сцену.
Разумеется, девяносто процентов зевак составляли ученики соседнего десятого класса.
Кто-то шумно сглотнул слюну.
— Офигеть, откуда этот гений вообще взялся? Так мастерски оперирует законами — учителю даже рта раскрыть не дали!
— Эй, погодите, это ведь та самая девчонка, по которой сохнет Брат Цзян?
— Ой, мамочки, и правда она!
— А я думал, она тихая и безобидная, а глянь-ка сюда — её методы едва ли не круче, чем у Брата Цзяна!
— Чего? Какие ещё методы? Брат Цзян в таких вещах точно ни бум-бум.
— Заткнись, не шаришь — не трынки.
Цзян Жань лениво прислонился плечом к косяку. В его прищуренных глазах мерцало лукавое веселье, а на губах играла едва заметная улыбка.

Комментарии

Загрузка...