Мэгги бросилась прочь, и дробный стук её ковбойских сапог по иссохшей почве быстро затих, когда силуэт девушки скрылся за дверью белого особняка.
Застыв у ворот, Леон не тронулся с места; прислонившись к железной створке, он неторопливо закурил, погрузившись в ожидание, пока густой аромат луговых трав, перемешанный с резким духом навоза, создавал обманчивое ощущение деревенского покоя, а щедрое полуденное солнце прогревало кости, выжигая из памяти могильную сырость покинутых городов. Вдалеке лениво паслось стадо, отмахиваясь хвостами от назойливой мошкары, и вся эта идиллия казалась почти нереальной, превращая недавнее созерцание патрульной машины в мимолётный морок.
Азиат внимательно осмотрел раскинувшиеся на сотню акров угодья, обнесённые крепким белым забором словно изолированное королевство; наличие ручной помпы у амбара свидетельствовало об автономном источнике воды, что делало этот сектор идеальным плацдармом для содержания живого ресурса.
Вскоре дверь дома вновь отворилась, и на пороге показался сухопарый седовласый старик с безупречно прямой осанкой, облачённый в застиранную до белизны синюю рубашку и рабочий комбинезон, заправленный в побитые жизнью сапоги; годы глубокими бороздами изрезали его лицо, но взгляд оставался по-прежнему острым и ясным.
За Хершелом Грином, чья фигура излучала суровую сдержанность, следовали встревоженная Мэгги и юная Бет, а рядом с главой семейства шла немолодая, но сохранившая благородство черт женщина – Аннет, чьё присутствие в этом мире стало очередным отклонением от известного Леону сценария.
Семья замерла на ступенях крыльца, с опаской и подозрением изучая незваного гостя: на лице Хершела застыла маска упрямой подозрительности, Аннет не сводила с него обеспокоенного взгляда, в глазах Бет читалось нескрываемое любопытство, и лишь Мэгги выглядела по-настоящему затравленной.
— Мистер, — заговорил наконец фермер, и в его голосе прозвучала властность человека, привыкшего распоряжаться на своей земле.
— Мэгги утверждает, будто вы намерены выкупить мою ферму?
— Именно так, — отозвался Тюремщик, хладнокровно затушив окурок о железный прут и открыто встретившись с хозяином угодий взглядом.
— Мне жаль, что вы проделали этот путь впустую.
Хершел качнул головой, и в его тоне не осталось ни малейшего пространства для компромисса:
— Это место не продаётся.
— Папа! — Разом вскрикнули Мэгги и Бет, пока Аннет робко коснулась рукава мужа, безмолвно пытаясь урезонить его.
Грин резким жестом пресёк ропот домочадцев, продолжая буравить Леона взглядом, словно оценивал противника, посягнувшего на его территорию, но тот не стал вступать в пустые споры.
Кукловод молча наклонился к заднему сиденью, достал второй чёрный баул и с глухим стуком опустил его на землю рядом с первым, после чего неспешным, размеренным движением потянул за молнию.
Пачки стодолларовых купюр зловеще зазеленели под прямыми лучами солнца, заставив Бет в ужасе прижать ладонь к губам, а Аннет – судорожно вздохнуть; даже у непоколебимого Грина при виде этого грязного богатства непроизвольно дернулся кадык.
— Мистер Грин, я крайне серьезен в своих намерениях и делаю вам предложение, от которого невозможно отказаться.
— Невозможно отказаться? — он лишь подлил масла в огонь: старик ядовито оскалился и, сойдя с крыльца, быстрыми шагами направился к воротам, пока между ними не осталась лишь тонкая преграда из стальных прутьев. — Ты думаешь, щенок, что пачками резаной бумаги можно купить всё на свете?
— Каждый дюйм земли под твоими ногами пропитан потом и кровью семейства Грин: мой отец погиб прямо здесь, заживо погребённый обвалом, когда рыл этот колодец, а брат десять лет назад надорвал сердце на речном канале, спасая пастбища от засухи.
Фермер обвел тяжелым взглядом амбар и пасущийся скот, после чего вновь повернулся к незваному гостю:
— Они передали эту ношу мне, и это не сделка, парень, это мой долг и моя жизнь; пока я, Хершел, дышу, эта ферма будет носить имя Гринов. — С этими словами он развернулся, намереваясь оборвать бессмысленный разговор.
— Значит, ты тоже решил сдохнуть здесь?
Ледяной голос Тюремщика заставил старика замереть на месте; Грин резко обернулся, и в его глазах вспыхнуло неистовое пламя ярости:
— Что ты сказал?!
— Я сказал, что твой отец и брат уже легли в эту почву ради призрачной цели, — Леон перевел взгляд на перепуганных женщин за спиной старика. — А теперь ты, ослеплённый собственным упрямством, собираешься превратить ферму в братскую могилу для своей жены и дочерей?
— Да как ты смеешь нести эту чушь?!
— Лгу я или нет – ты и сам прекрасно чувствуешь, старик.

Комментарии

Загрузка...