— Мастер, могу я забрать Шэнь Чэна с собой на пару слов? — Мужун Сюэ, крепко вцепившись в край одеяния юноши, устремила на Фан Юй непреклонный взгляд. Настоятельница смотрела в ответ со спокойствием глубокого омута, в её глазах не читалось ни радости, ни гнева.
— Мастер, могу я забрать Шэнь Чэна с собой на пару слов? — Мужун Сюэ, крепко вцепившись в край одеяния юноши, устремила на Фан Юй непреклонный взгляд. Настоятельница смотрела в ответ со спокойствием глубокого омута, в её глазах не читалось ни радости, ни гнева.
Воздух в комнате заметно сгустился, и даже стражники ощутили эту повисшую между двумя женщинами невидимую струну напряжения. С одной стороны — Принцесса, дочь самого князя Пинси. С другой — Государственная Наставница. Люди такого ранга были для простых смертных небожителями. Присутствующие замерли, вытянувшись по струнке, боясь даже вздохнуть. Сун Тин и остальные констебли и вовсе дрожали как осиновые листы, осознавая, что одно неверное слово может стоить им головы.
Воздух в комнате заметно сгустился, и даже стражники ощутили эту повисшую между двумя женщинами невидимую струну напряжения. С одной стороны — Принцесса, дочь самого князя Пинси. С другой — Государственная Наставница. Люди такого ранга были для простых смертных небожителями. Присутствующие замерли, вытянувшись по струнке, боясь даже вздохнуть. Сун Тин и остальные констебли и вовсе дрожали как осиновые листы, осознавая, что одно неверное слово может стоить им головы.
Спустя несколько мучительно долгих мгновений Фан Юй медленно смежила веки.
Спустя несколько мучительно долгих мгновений Фан Юй медленно смежила веки.
— Раз таково желание Принцессы, бедная монахиня не смеет отказывать, — её голос звучал ровно и бесстрастно. — Однако демоническая аура господина Шэня весьма тяжела. Прошу вас, Принцесса, позже вернуть его ко мне, дабы я могла очистить его разум.
— Раз таково желание Принцессы, бедная монахиня не смеет отказывать, — её голос звучал ровно и бесстрастно. — Однако демоническая аура господина Шэня весьма тяжела. Прошу вас, Принцесса, позже вернуть его ко мне, дабы я могла очистить его разум.
— В таком случае, благодарю вас, Мастер, — чинно улыбнулась Мужун Сюэ. Опираясь на руку Шэнь Чэна, она поднялась, гордо расправила плечи и сделала шаг, но её тело вдруг обмякло, лишенное сил. Ей ничего не оставалось, кроме как прижаться бедром к бедру юноши.
— В таком случае, благодарю вас, Мастер, — чинно улыбнулась Мужун Сюэ. Опираясь на руку Шэнь Чэна, она поднялась, гордо расправила плечи и сделала шаг, но её тело вдруг обмякло, лишенное сил. Ей ничего не оставалось, кроме как прижаться бедром к бедру юноши.
— Я не могу стоять на ногах, — едва слышно шепнула она ему. — Выведи меня отсюда...
— Я не могу стоять на ногах, — едва слышно шепнула она ему. — Выведи меня отсюда...
Шэнь Чэн коротко кивнул и, став для неё надежной опорой, повел девушку к выходу. И на протяжении всего этого пути спина Мужун Сюэ оставалась безупречно прямой, не выдав её слабости ни единым жестом.
Шэнь Чэн коротко кивнул и, став для неё надежной опорой, повел девушку к выходу. И на протяжении всего этого пути спина Мужун Сюэ оставалась безупречно прямой, не выдав её слабости ни единым жестом.
Наньгун Цин провожала их взглядом, пока их силуэты не растворились в дверном проеме, а затем с недоумением посмотрела на монахиню:
Наньгун Цин провожала их взглядом, пока их силуэты не растворились в дверном проеме, а затем с недоумением посмотрела на монахиню:
— Мастер, что происходит? С Шэнь Чэном что-то не так?
— Мастер, что происходит? С Шэнь Чэном что-то не так?
Фан Юй ничего не ответила. Она лишь молитвенно сложила ладони, и её тело озарилось мягким золотистым светом. Это сияние окутало стоявших поблизости воинов стражи Тяньлинь, без следа выжигая остатки отравлявшей их демонической ауры. Закончив, она уже собиралась уйти, как вдруг Сун Тин рухнул перед ней на колени.
Фан Юй ничего не ответила. Она лишь молитвенно сложила ладони, и её тело озарилось мягким золотистым светом. Это сияние окутало стоявших поблизости воинов стражи Тяньлинь, без следа выжигая остатки отравлявшей их демонической ауры. Закончив, она уже собиралась уйти, как вдруг Сун Тин рухнул перед ней на колени.
— Что вы делаете, господин? — сухо спросила она.
— Что вы делаете, господин? — сухо спросила она.
У Сун Тина зуб на зуб не попадал от первобытного страха перед её величием, но он, стиснув кулаки, отчаянно взмолился:
У Сун Тина зуб на зуб не попадал от первобытного страха перед её величием, но он, стиснув кулаки, отчаянно взмолился:
— В-великая Наставница... Этот ничтожный не ведает, какую вину совершил господин Шэнь. Н-но он спас жизнь Принцессы, он убил проклятого демона! Если он и не заслужил награды, то хотя бы его старания не должны быть забыты...
— В-великая Наставница... Этот ничтожный не ведает, какую вину совершил господин Шэнь. Н-но он спас жизнь Принцессы, он убил проклятого демона! Если он и не заслужил награды, то хотя бы его старания не должны быть забыты...
— Истинно так, госпожа Наставница! Господин Шэнь — добрый человек! — один за другим остальные констебли падали ниц, упираясь лбами в пол. — Мы видели, как он рос, он в жизни мухи не обидел!
— Истинно так, госпожа Наставница! Господин Шэнь — добрый человек! — один за другим остальные констебли падали ниц, упираясь лбами в пол. — Мы видели, как он рос, он в жизни мухи не обидел!
— Кх-кх... Госпожа Наставница... — Лу Фэн с трудом разлепил веки и прохрипел, превозвозмогая боль в ранах. — Если бы не Шэнь Чэн, Принцессу бы уже похитили.
— Кх-кх... Госпожа Наставница... — Лу Фэн с трудом разлепил веки и прохрипел, превозвозмогая боль в ранах. — Если бы не Шэнь Чэн, Принцессу бы уже похитили.
— Лу Фэн, — Фан Юй медленно перевела на него нечитаемый взгляд. — Насколько помнит эта скромная монахиня, между тобой и господином Шэнем была вражда.
— Лу Фэн, — Фан Юй медленно перевела на него нечитаемый взгляд. — Насколько помнит эта скромная монахиня, между тобой и господином Шэнем была вражда.
— Это всё моя узколобость... Бес попутал... — Лу Фэн до боли сжал кулаки, распластавшись на полу. Его плечи содрогались от жгучего раскаяния. — Я завидовал его невероятным заслугам. А он... он не стал поминать старые обиды. Он мог бы воспользоваться случаем и оставить меня умирать, но не сделал этого... Это я перед ним виноват! Я!
— Это всё моя узколобость... Бес попутал... — Лу Фэн до боли сжал кулаки, распластавшись на полу. Его плечи содрогались от жгучего раскаяния. — Я завидовал его невероятным заслугам. А он... он не стал поминать старые обиды. Он мог бы воспользоваться случаем и оставить меня умирать, но не сделал этого... Это я перед ним виноват! Я!
— Госпожа Наставница, Шэнь Чэн никак не может быть злодеем! Он... он оказал великую услугу нашей Великой Юй!
— Госпожа Наставница, Шэнь Чэн никак не может быть злодеем! Он... он оказал великую услугу нашей Великой Юй!
— Молим вас, госпожа Наставница, пощадите Шэнь Чэна! Не будь его, мы бы до сих пор блуждали в потемках, не зная, чья рука сгубила наших братьев! — в один голос вторили раненые бойцы стражи Тяньлинь, и в их покрасневших глазах блестели слезы.
— Молим вас, госпожа Наставница, пощадите Шэнь Чэна! Не будь его, мы бы до сих пор блуждали в потемках, не зная, чья рука сгубила наших братьев! — в один голос вторили раненые бойцы стражи Тяньлинь, и в их покрасневших глазах блестели слезы.
В одночасье все до единого в этой разгромленной комнате встали горой за Шэнь Уцзю, умоляя Государственную Наставницу о милосердии.
В одночасье все до единого в этой разгромленной комнате встали горой за Шэнь Уцзю, умоляя Государственную Наставницу о милосердии.
— Амитофо. Вы неправильно поняли, — со вздохом произнесла Фан Юй. — Эта скромная монахиня лишь тревожится, как бы господин Шэнь не пал жертвой демонической порчи. Вам не о чем волноваться.
— Амитофо. Вы неправильно поняли, — со вздохом произнесла Фан Юй. — Эта скромная монахиня лишь тревожится, как бы господин Шэнь не пал жертвой демонической порчи. Вам не о чем волноваться.
Бросив это, она развернулась и молча вышла за дверь.
Бросив это, она развернулась и молча вышла за дверь.
Но стоило ей переступить порог, как в уши скользнул знакомый, до боли вкрадчивый шепот:
Но стоило ей переступить порог, как в уши скользнул знакомый, до боли вкрадчивый шепот:
— Хе-хе... Фан Юй, почему ты не убила этого Шэнь Чэна? С такой чудовищной демонической аурой... Неужто ты и впрямь поверила, что это дело рук того червяка Ли Чуня?
— Хе-хе... Фан Юй, почему ты не убила этого Шэнь Чэна? С такой чудовищной демонической аурой... Неужто ты и впрямь поверила, что это дело рук того червяка Ли Чуня?
Монахиня резко распахнула глаза. Полуразрушенная комната гостиницы, израненные стражники, коленопреклоненные констебли — всё исчезло без следа. Вместо них раскинулись бескрайние, уходящие за горизонт холмы из выбеленных черепов. Реки густой багровой крови извивались между ними, а поля колосились перемолотой человеческой плотью и гниющими внутренностями. Настоящий филиал ада на земле.
Монахиня резко распахнула глаза. Полуразрушенная комната гостиницы, израненные стражники, коленопреклоненные констебли — всё исчезло без следа. Вместо них раскинулись бескрайние, уходящие за горизонт холмы из выбеленных черепов. Реки густой багровой крови извивались между ними, а поля колосились перемолотой человеческой плотью и гниющими внутренностями. Настоящий филиал ада на земле.
И посреди этой чудовищной бойни, на троне из костей, восседала женщина — точная копия её самой. Только вместо скромных монашеских одеяний её тело окутывала полупрозрачная черная кисея, которая не столько скрывала, сколько подчеркивала дьявольскую соблазнительность изгибов её бледной кожи.
И посреди этой чудовищной бойни, на троне из костей, восседала женщина — точная копия её самой. Только вместо скромных монашеских одеяний её тело окутывала полупрозрачная черная кисея, которая не столько скрывала, сколько подчеркивала дьявольскую соблазнительность изгибов её бледной кожи.
— Амитофо, — Фан Юй снова сомкнула веки и крепко прижала ладони друг к другу. — Внутренний демон. Тебе не затуманить мой разум.
— Амитофо, — Фан Юй снова сомкнула веки и крепко прижала ладони друг к другу. — Внутренний демон. Тебе не затуманить мой разум.
— Хе-хе, Мастер Фан, а я и не собиралась тебя обманывать, — хищно усмехнулась женщина, и в тот же миг её фигура растворилась в кровавом тумане. Секундой позже она соткалась прямо за спиной монахини, обвивая её шею холодными руками и жарко дыша прямо в ухо: — Ведь ты — это я. А я — это ты.
— Хе-хе, Мастер Фан, а я и не собиралась тебя обманывать, — хищно усмехнулась женщина, и в тот же миг её фигура растворилась в кровавом тумане. Секундой позже она соткалась прямо за спиной монахини, обвивая её шею холодными руками и жарко дыша прямо в ухо: — Ведь ты — это я. А я — это ты.
— Амитофо, — только и ответила Фан Юй, погружаясь в чтение мантр с закрытыми глазами.
— Амитофо, — только и ответила Фан Юй, погружаясь в чтение мантр с закрытыми глазами.
— Смешно. Тебе нужно лишь принять меня, чтобы достичь просветления, стать Буддой и прорваться на Первый ранг, но ты всё медлишь, — промурлыкал демон, водя длинным ногтем по щеке Фан Юй. — Что такое? Никак не хочешь признать, что собственноручно вырезала сто тысяч живых душ?
— Смешно. Тебе нужно лишь принять меня, чтобы достичь просветления, стать Буддой и прорваться на Первый ранг, но ты всё медлишь, — промурлыкал демон, водя длинным ногтем по щеке Фан Юй. — Что такое? Никак не хочешь признать, что собственноручно вырезала сто тысяч живых душ?
Видя, что монахиня игнорирует её слова, темная сущность рассмеялась пуще прежнего:
Видя, что монахиня игнорирует её слова, темная сущность рассмеялась пуще прежнего:
— Ладно, не хочешь говорить о нас — давай поговорим о Шэнь Чэне. Демоническое искусство, которым он владеет, явно относится к Небесному рангу. Уж тебе ли не знать, что для освоения подобной техники требуется принести в жертву как минимум десять тысяч жизней.
— Ладно, не хочешь говорить о нас — давай поговорим о Шэнь Чэне. Демоническое искусство, которым он владеет, явно относится к Небесному рангу. Уж тебе ли не знать, что для освоения подобной техники требуется принести в жертву как минимум десять тысяч жизней.
— Амитофо. Эта монахиня знает, — бесстрастно отозвалась Фан Юй.
— Амитофо. Эта монахиня знает, — бесстрастно отозвалась Фан Юй.
— Тогда почему ты не свернула ему шею на месте?
— Тогда почему ты не свернула ему шею на месте?
— Убив Ли Чуня, господин Шэнь первым делом бросился зачищать его логово, чтобы защитить простых жителей уезда Пинъань от неминуемой резни, — пальцы Фан Юй ритмично перебирали четки. — Его сердце еще не пожрала демоническая скверна.
— Убив Ли Чуня, господин Шэнь первым делом бросился зачищать его логово, чтобы защитить простых жителей уезда Пинъань от неминуемой резни, — пальцы Фан Юй ритмично перебирали четки. — Его сердце еще не пожрала демоническая скверна.
— ХА-ХА-ХА! Какая умора! — звонкий, безумный смех демона эхом прокатился над равниной костей. — С чего ты взяла, что этот щенок и впрямь печется о каком-то отребье, а не сыграл весь этот спектакль специально для твоих глаз? Не забывай, он только что прикончил Ли Чуня и раскрыл безнадежное дело, его котелок варит дай боже каждому!
— ХА-ХА-ХА! Какая умора! — звонкий, безумный смех демона эхом прокатился над равниной костей. — С чего ты взяла, что этот щенок и впрямь печется о каком-то отребье, а не сыграл весь этот спектакль специально для твоих глаз? Не забывай, он только что прикончил Ли Чуня и раскрыл безнадежное дело, его котелок варит дай боже каждому!
Склонившись еще ближе, демон прошептала ледяным, пробирающим до костей тоном:
Склонившись еще ближе, демон прошептала ледяным, пробирающим до костей тоном:
— Или, может быть, Мастер Фан... ты просто увидела в нём саму себя?
— Или, может быть, Мастер Фан... ты просто увидела в нём саму себя?
БУМ!
БУМ!
Не успели эти ядовитые слова повиснуть в воздухе, как тело Фан Юй вспыхнуло ослепительным золотым светом Великого Солнца Татхагаты. Священное сияние Будды залило всё вокруг, испепеляя Внутреннего демона в мгновение ока. Иллюзия кровавого чистилища осыпалась серым пеплом, растворяясь в пустоте.
Не успели эти ядовитые слова повиснуть в воздухе, как тело Фан Юй вспыхнуло ослепительным золотым светом Великого Солнца Татхагаты. Священное сияние Будды залило всё вокруг, испепеляя Внутреннего демона в мгновение ока. Иллюзия кровавого чистилища осыпалась серым пеплом, растворяясь в пустоте.
— Хе-хе... Хе-хе-хе... — издевательский, порочный смех всё ещё вибрировал в ушах монахини, когда она вынырнула из транса обратно в реальность.
— Хе-хе... Хе-хе-хе... — издевательский, порочный смех всё ещё вибрировал в ушах монахини, когда она вынырнула из транса обратно в реальность.
— Мастер! Мастер! — взволнованно звала её Наньгун Цин.
— Мастер! Мастер! — взволнованно звала её Наньгун Цин.
Фан Юй со сложенными ладонями обернулась к ученице Императрицы, так и не открыв глаз.
Фан Юй со сложенными ладонями обернулась к ученице Императрицы, так и не открыв глаз.
— Госпожа Наньгун, со мной всё в порядке.
— Госпожа Наньгун, со мной всё в порядке.
— Тогда скажите, Мастер... — Наньгун Цин стерла со своего лица привычную легкую улыбку, уставившись на монахиню с предельной серьезностью. — Прошел ли Шэнь Чэн ваше испытание?
— Тогда скажите, Мастер... — Наньгун Цин стерла со своего лица привычную легкую улыбку, уставившись на монахиню с предельной серьезностью. — Прошел ли Шэнь Чэн ваше испытание?
— Амитофо. — Фан Юй промолчала, застыв на месте неподвижной каменной статуей Будды.
— Амитофо. — Фан Юй промолчала, застыв на месте неподвижной каменной статуей Будды.
Тем временем далеко за пределами гостиницы, скрываясь в густой листве деревьев, за всем происходящим наблюдала Бай Юэ Си — вторая принцесса Лисьего клана. Она дрожала, словно на ветру. Из-за расстояния она не могла разобрать ни слова из того, что обсуждалось в комнате. Она видела лишь, как Шэнь Чэн разрубил Ли Чуня, как затем Мужун Сюэ сцепилась языками с Фан Юй, и в итоге увела парня с собой. Уходила Принцесса с гордо поднятой головой, словно празднуя победу, в то время как лысая монашка выглядела так, будто наелась грязи.
Тем временем далеко за пределами гостиницы, скрываясь в густой листве деревьев, за всем происходящим наблюдала Бай Юэ Си — вторая принцесса Лисьего клана. Она дрожала, словно на ветру. Из-за расстояния она не могла разобрать ни слова из того, что обсуждалось в комнате. Она видела лишь, как Шэнь Чэн разрубил Ли Чуня, как затем Мужун Сюэ сцепилась языками с Фан Юй, и в итоге увела парня с собой. Уходила Принцесса с гордо поднятой головой, словно празднуя победу, в то время как лысая монашка выглядела так, будто наелась грязи.
«Странные дела творятся, — размышляла про себя юная лисица. — Выглядело всё так, словно эти две бабы делили мальчишку Шэня... Тьфу! Ладно Мужун Сюэ, но эта демоническая монашка! Нацепила рясу, а всё равно на мужиков заглядывается! Ни стыда, ни совести!»
«Странные дела творятся, — размышляла про себя юная лисица. — Выглядело всё так, словно эти две бабы делили мальчишку Шэня... Тьфу! Ладно Мужун Сюэ, но эта демоническая монашка! Нацепила рясу, а всё равно на мужиков заглядывается! Ни стыда, ни совести!»
«Ох, глупая моя старшая сестренка... Кажется, теперь вопрос не в том, хочешь ли ты выйти замуж за Шэнь Чэна. Если ты всё же надумаешь стать его женой, тебе для начала придется придумать, как прикончить эту лысую тварь...» — Бай Юэ Си задумчиво склонила голову набок, а в её лисьих глазках сверкнул лукавый огонек.
«Ох, глупая моя старшая сестренка... Кажется, теперь вопрос не в том, хочешь ли ты выйти замуж за Шэнь Чэна. Если ты всё же надумаешь стать его женой, тебе для начала придется придумать, как прикончить эту лысую тварь...» — Бай Юэ Си задумчиво склонила голову набок, а в её лисьих глазках сверкнул лукавый огонек.
«А если подумать... — она тихонько цыкнула. — За всякий хлам люди глотки друг другу не рвут. Драка всегда идёт за величайшие сокровища мира. Значит, мужчина, из-за которого готовы вцепиться друг другу в волосы сама Мужун Сюэ и эта дьявольская монахиня... Выходит, в этом Шэнь Чэне действительно скрыто нечто совершенно невообразимое!»
«А если подумать... — она тихонько цыкнула. — За всякий хлам люди глотки друг другу не рвут. Драка всегда идёт за величайшие сокровища мира. Значит, мужчина, из-за которого готовы вцепиться друг другу в волосы сама Мужун Сюэ и эта дьявольская монахиня... Выходит, в этом Шэнь Чэне действительно скрыто нечто совершенно невообразимое!»
«Нет уж, я не могу просто сидеть и смотреть, как такая удача уплывает прямо из-под носа! Надо срочно придумать, как его захомутать!» — её пушистые ушки возбужденно дернулись. — «Вот только... как же к нему подобраться? Задачка... ох, непростая задачка...»
«Нет уж, я не могу просто сидеть и смотреть, как такая удача уплывает прямо из-под носа! Надо срочно придумать, как его захомутать!» — её пушистые ушки возбужденно дернулись. — «Вот только... как же к нему подобраться? Задачка... ох, непростая задачка...»
Тем временем в другой комнате постоялого двора.
Тем временем в другой комнате постоялого двора.
Шэнь Чэн осторожно довел Мужун Сюэ до кровати и помог ей лечь. Сяо Ин, обладая природной смекалкой, без лишних слов вывела остальных служанок в коридор и плотно прикрыла за собой дверь, оставив их наедине.
Шэнь Чэн осторожно довел Мужун Сюэ до кровати и помог ей лечь. Сяо Ин, обладая природной смекалкой, без лишних слов вывела остальных служанок в коридор и плотно прикрыла за собой дверь, оставив их наедине.
Мужун Сюэ полулежала на подушках, прижав тонкую ладонь ко лбу. Её состояние явно ухудшалось: грудь тяжело вздымалась, а дыхание сбивалось на хрипы. Шэнь Чэн придвинул стул, сел у изголовья и произнес тихим, глубоким голосом:
Мужун Сюэ полулежала на подушках, прижав тонкую ладонь ко лбу. Её состояние явно ухудшалось: грудь тяжело вздымалась, а дыхание сбивалось на хрипы. Шэнь Чэн придвинул стул, сел у изголовья и произнес тихим, глубоким голосом:
— Благодарю вас, Принцесса.
— Благодарю вас, Принцесса.
Момент для «случайного» обморока был выбран слишком идеально. Шэнь Чэн не был идиотом и прекрасно понимал: эта благородная девушка намеренно разыграла сцену, чтобы спасти его от допроса. Судя по всему, применение демонической техники не укрылось не только от глаз Фан Юй, но и от внимательного взгляда Мужун Сюэ.
Момент для «случайного» обморока был выбран слишком идеально. Шэнь Чэн не был идиотом и прекрасно понимал: эта благородная девушка намеренно разыграла сцену, чтобы спасти его от допроса. Судя по всему, применение демонической техники не укрылось не только от глаз Фан Юй, но и от внимательного взгляда Мужун Сюэ.
Но он ни о чем не жалел. В той безнадежной ситуации, не высвободи он свою силу, он бы уже давно лежал хладным трупом, растерзанный Ли Чунем.
Но он ни о чем не жалел. В той безнадежной ситуации, не высвободи он свою силу, он бы уже давно лежал хладным трупом, растерзанный Ли Чунем.
— Это я должна вас благодарить, — Мужун Сюэ слабо мотнула головой. Немного помолчав, она устремила на него пронзительный, до жути серьезный взгляд. — Если бы не вы, я бы сгинула в тех дьявольских чертогах. Но ответьте мне честно, господин Шэнь... Убивали ли вы невинных ради совершенствования своего демонического искусства?
— Это я должна вас благодарить, — Мужун Сюэ слабо мотнула головой. Немного помолчав, она устремила на него пронзительный, до жути серьезный взгляд. — Если бы не вы, я бы сгинула в тех дьявольских чертогах. Но ответьте мне честно, господин Шэнь... Убивали ли вы невинных ради совершенствования своего демонического искусства?
— Нет, — юноша ответил твердо, не отведя глаз. Его демоническая техника была очищена Небесным Котлом Души, и для её развития не требовалось проливать ни капли чужой крови.
— Нет, — юноша ответил твердо, не отведя глаз. Его демоническая техника была очищена Небесным Котлом Души, и для её развития не требовалось проливать ни капли чужой крови.
Услышав это, Мужун Сюэ облегченно выдохнула, и на её бледном лице вновь расцвела теплая, искренняя улыбка:
Услышав это, Мужун Сюэ облегченно выдохнула, и на её бледном лице вновь расцвела теплая, искренняя улыбка:
— Я вам верю.
— Я вам верю.
— И за это тоже спасибо, — Шэнь Чэн не сдержал ответной улыбки. Он прекрасно знал, какой ненавистью и ужасом клеймили демонических культиваторов в этом мире. Заслужить такое доверие дорогого стоило.
— И за это тоже спасибо, — Шэнь Чэн не сдержал ответной улыбки. Он прекрасно знал, какой ненавистью и ужасом клеймили демонических культиваторов в этом мире. Заслужить такое доверие дорогого стоило.
— Кх-кх... Раз так... уходите, господин Шэнь, — внезапно сказала Принцесса, зайдясь сухим кашлем. — Я прикажу людям дома Мужун тайно вывезти вас из уезда Пинъань. Ваша техника слишком выделяется. Мастер Фан Юй никогда не закроет глаза на ваше существование. Если бежать, то прямо сейчас. Семья Мужун в неоплатном долгу перед вами за спасение моей жизни, и я использую всю нашу власть, чтобы помочь вам выбраться из этого змеиного гнезда.
— Кх-кх... Раз так... уходите, господин Шэнь, — внезапно сказала Принцесса, зайдясь сухим кашлем. — Я прикажу людям дома Мужун тайно вывезти вас из уезда Пинъань. Ваша техника слишком выделяется. Мастер Фан Юй никогда не закроет глаза на ваше существование. Если бежать, то прямо сейчас. Семья Мужун в неоплатном долгу перед вами за спасение моей жизни, и я использую всю нашу власть, чтобы помочь вам выбраться из этого змеиного гнезда.
— Принцесса, вы хоть понимаете, на что подписываетесь? — тяжело вздохнул Шэнь Чэн, глядя в её измученное лицо. — По законам Великой Юй, за укрывательство демонического культиватора полагается немедленная смертная казнь. Никакие титулы и знатная кровь не станут оправданием.
— Принцесса, вы хоть понимаете, на что подписываетесь? — тяжело вздохнул Шэнь Чэн, глядя в её измученное лицо. — По законам Великой Юй, за укрывательство демонического культиватора полагается немедленная смертная казнь. Никакие титулы и знатная кровь не станут оправданием.
— Не беспокойтесь. Мое положение при дворе таково, что сам Император не посмеет тронуть меня, — она изящным жестом откинула прилипшую ко лбу прядь волос, хотя её дыхание становилось всё более рваным и частым. — К тому же, если вы исчезнете, у них не будет никаких доказательств. Как они докажут, что я кого-то укрывала?
— Не беспокойтесь. Мое положение при дворе таково, что сам Император не посмеет тронуть меня, — она изящным жестом откинула прилипшую ко лбу прядь волос, хотя её дыхание становилось всё более рваным и частым. — К тому же, если вы исчезнете, у них не будет никаких доказательств. Как они докажут, что я кого-то укрывала?
«Ого? И так можно было? Ты, я погляжу, отлично разбираешься в дырах правосудия», — с усмешкой подумал Шэнь Чэн, но лишь покачал головой. Придется выложить все карты на стол.
«Ого? И так можно было? Ты, я погляжу, отлично разбираешься в дырах правосудия», — с усмешкой подумал Шэнь Чэн, но лишь покачал головой. Придется выложить все карты на стол.
— Принцесса, я уже знаю правду о вашем состоянии, — его голос стал предельно серьезным. — Скажите мне... сколько вам осталось?
— Принцесса, я уже знаю правду о вашем состоянии, — его голос стал предельно серьезным. — Скажите мне... сколько вам осталось?
При этих словах ясные, влажные глаза Мужун Сюэ дрогнули в испуге, но она мгновенно нацепила на себя маску высокородной неприступности.
При этих словах ясные, влажные глаза Мужун Сюэ дрогнули в испуге, но она мгновенно нацепила на себя маску высокородной неприступности.
— Господин Шэнь, я не понимаю, о чем вы говорите.
— Господин Шэнь, я не понимаю, о чем вы говорите.
— О чем же еще? О вашей болезни, разумеется, — со вздохом отозвался юноша.
— О чем же еще? О вашей болезни, разумеется, — со вздохом отозвался юноша.
— Я же сказала: не понимаю, о чем речь. Не тратьте время и уходите! — она резко отвернулась к стене, но пальцы на её ногах рефлекторно сжались, выдавая её панику.
— Я же сказала: не понимаю, о чем речь. Не тратьте время и уходите! — она резко отвернулась к стене, но пальцы на её ногах рефлекторно сжались, выдавая её панику.
— Да послушайте же вы! Вашу хворь можно вылечить, — упрямо продолжал Шэнь Чэн. — Если я буду регулярно передавать вам духовную энергию, вы сможете... А?
— Да послушайте же вы! Вашу хворь можно вылечить, — упрямо продолжал Шэнь Чэн. — Если я буду регулярно передавать вам духовную энергию, вы сможете... А?
Договорить он не успел: лицо девушки внезапно исказила гримаса невыносимой боли.
Договорить он не успел: лицо девушки внезапно исказила гримаса невыносимой боли.
— Принцесса?! — он стремительно вскочил и подхватил её обмякшее тело. Мужун Сюэ потеряла сознание. Её кожа горела, а одежда насквозь пропиталась холодным потом. Не нужно было быть гением медицины, чтобы понять — это очередной приступ её проклятой болезни.
— Принцесса?! — он стремительно вскочил и подхватил её обмякшее тело. Мужун Сюэ потеряла сознание. Её кожа горела, а одежда насквозь пропиталась холодным потом. Не нужно было быть гением медицины, чтобы понять — это очередной приступ её проклятой болезни.
— Глупая девчонка... Всё пытаешься вынести на своих хрупких плечах, — с нежностью и грустью пробормотал Шэнь Чэн.
— Глупая девчонка... Всё пытаешься вынести на своих хрупких плечах, — с нежностью и грустью пробормотал Шэнь Чэн.
Медлить было нельзя. Он сконцентрировался, собирая на кончиках пальцев белоснежную духовную энергию Белого Лотоса, и аккуратно прижал их к её груди.
Медлить было нельзя. Он сконцентрировался, собирая на кончиках пальцев белоснежную духовную энергию Белого Лотоса, и аккуратно прижал их к её груди.
— М-м-м... ах...
— М-м-м... ах...
Тихий, тягучий стон сорвался с губ Мужун Сюэ. Её веки затрепетали, приоткрывая затуманенные, источающие влажную похоть глаза. Горячее, сбитое дыхание вырвалось из её груди, наполняя комнату неожиданно томной атмосферой...
Тихий, тягучий стон сорвался с губ Мужун Сюэ. Её веки затрепетали, приоткрывая затуманенные, источающие влажную похоть глаза. Горячее, сбитое дыхание вырвалось из её груди, наполняя комнату неожиданно томной атмосферой...

Комментарии

Загрузка...