— Оказывается, старейшина Линь настолько мной недоволен.
Услышав это до конца, Бянь Сиван не только не рассердился, но даже рассмеялся: — Раз ты считаешь, что я подсуживаю, и думаешь, что я не прав, почему не дал отпор?
— Неужели ты не смог бы победить в драке?
Бянь Сиван ядовито усмехнулся пару раз.
Лицо старейшины Линя вмиг почернело.
— Ты считаешь, что я недостоин занимать пост главы Зала Закона, — продолжил Бянь Сиван. — И раз уж произопала столь крупная неприятность, почему ты не доложил о ней матушке-секте, чтобы она сама во всем разобралась? Не захотел?
— Или понял, что как раз ты-то и не прав?
Бянь Сиван даже не стал спорить со старейшиной Линем о том, кому именно принадлежит Цзяожэнь.
Если продолжать развивать эту тему, можно было легко угодить в языковую ловушку старейшины Линя.
Суть любой перепалки заключается в том, чтобы цепляться за недостатки.
Нельзя плыть по течению чужих тем.
Нужно выискивать бреши в чужих словах.
Только не давая противнику навязать свой ритм, можно взять верх.
Столкнувшись с чередой шпилек от Бянь Сивана, старейшина Линь докрасна залился краской и на мгновение потерял дар речи —
Он-то, конечно, хотел что-то сказать.
Да только он действительно не мог победить Бянь Сивана в бою!
— Я не собираюсь вести с тобой пустые разговоры! — решительно заявил старейшина Линь. — Верни мне Цзяожэня, и на этом инцидент исчерпан.
— Исчерпан?
Услышав это, Ли Юань тоже усмехнулась —
Когда человек испытывает предельное изумление, он действительно не может сдержать смех.
— Старейшина Линь, всё далеко не так просто, как вы говорите, — холодно произнесла Ли Юань, выходя из комнаты. — Вы привели Ду Хуэя в Зал Закона и позволили ему проявить ко мне неуважение.
— Зал Закона просто обязан вменить Ду Хуэю обвинение в неуважении к первому ученику.
— Ду Хуэй и Цзинь Линьэр, состоящие под вашим началом, неоднократно оскорбляли меня и вели себя крайне высокомерно.
— Мне вот интересно, что же за атмосфера в вашей обители, раз вы способны воспитывать учеников с настолько отвратительными манерами?
— Старейшина Линь, вы, будучи наставником обоих, не только не наставили их на путь истинный, но еще и потворствуете их разнузданному поведению...
Ли Юань посмотрела на Бянь Сивана и с наивной любознательностью спросила: — Глава Бянь, как должно поступать с учениками, совершившими проступок?
— Наказывать за халатность, — охотно подхватил Бянь Сиван. — Раз не умеешь обучать учеников, не имеешь права и брать их, дабы не калечить чужие судьбы. Впрочем... мальчики на побегушках тоже считаются учениками.
Услышав это, старейшина Линь заерзал на месте и ядовито выпалил: — Нечего тут клеветать! Говоришь, Ду Хуэй проявил к тебе неуважение? Доказательства есть?
С этими словами старейшина Линь бросил косой взгляд на помрачневшего Су Цинъюня и скривил губы.
Эта девчонка все-таки слишком молода и зелена!
Он ведь лично раздавил ее эдикт Небесной Паутины Звуков.
И какие же доказательства неуважения Ду Хуэя и халатности самого старейшины могла предъявить Ли Юань?
— Кто сказал, что у меня нет доказательств?
Голос Ли Юань внезапно прозвучал в ушах старейшины Линя.
Торжествующее выражение на лице старейшины Линя слегка застыло, и он снова уставился на нее.
Нет, эта бесстыдная девчонка со множеством скрытых замыслов наверняка просто берет его на испуг!
Жетон уничтожен, и Ли Юань никак не сможет раздобыть улики!
Подумав об этом, старейшина Линь вновь обрел уверенность.
— Тогда достань их и покажи всем! — потребовал он.
Ли Юань странно посмотрела на него.
Заметив малейшие движения Ли Юань, старейшина Линь тут же набросился с обвинениями: — Да у тебя вообще нет никаких улик, ты просто блефуешь!
— Вовсе нет.
Ли Юань лишь улыбнулась: — Я просто удивляюсь.
— Оказывается, некоторые люди так любят сами подставлять лицо чужой руке и вопить, чтобы их поскорее отхлестали по щекам.
С этими словами Ли Юань достала из рукава черный конусообразный камень размером с большой палец.
Зрачки старейшины Линя сузились: — Камень Запечатления Образов?! Когда же ты...
В его памяти мелькнул один момент.
Когда он только прибыл в Зал Закона и начал противостояние с Ли Юань.
Она поклонилась ему, сложив руки на груди, и от скуки крутила в пальцах какую-то вещицу.
Неужели тогда...
— Что ты за притворщица? Дрянь такая!
Ли Юань влила духовную силу в Камень Запечатления Образов.
Из вершины камня вырвался разноцветный луч, устремившийся в воздух и развернувший огромное световое полотно.
Мрачная физиономия Ду Хуэя и его наглые речи предстали в самом центре экрана.
А в уголке полотна сам старейшина Линь парил в полушаге от них, холодно наблюдая со стороны.
Он от начала и до конца не сделал ни единой попытки остановить Ду Хуэя.
Поддерживая работу Камня Запечатления Образов, Ли Юань выставила все происходившее ранее напоказ перед собравшимися.
Хотя она мало что смыслила в делах бессмертных...
Зато она читала первоисточник.
А Камень Запечатления Образов — это же излюбленный реквизит для пикантных сцен в эротических новеллах о заклинателях.
Как современная трудяга, Ли Юань повидала на своем веку немало офисных интриг.
Оставляй следы своей работы.
Это горький опыт, оплаченный кровью и слезами всех предшествующих поколений работников.
В начале своей карьеры Ли Юань часто эксплуатировали ушлые коллеги со стажем.
Она честно и усердно выполняла работу, но когда случался косяк, начальство спрашивало с нее.
Ли Юань пыталась оправдаться, что она тут ни при чем, но ее неизменно затыкали вопросом: — А где доказательства?
С тех пор Ли Юань за правило взяла — все свои действия оставлять задокументированными.
Хочешь поручить мне задачу?
Пожалуйста, напиши в мессенджере.
Чтобы остался письменный след.
Коллега противоположного пола зовет поговорить с глазу на глаз и несет какую-то чушь?
Тихонько жми на запись в телефоне.
Чтобы оставалась аудиозапись.
И именно потому, что Ли Юань не боялась хлопот и везде оставляла следы, ей удавалось избегать куда больших неприятностей.
Стоило старейшине Линю появиться в Зале Закона, как Ли Юань тайком обратилась к системе: — А в подарочном наборе новичка случайно нет Камня Запечатления Образов?
Система охотно отозвалась: — О, это же высококлассный Камень Запечатления Образов! Он способен записывать видеоматериалы за последние двенадцать часов, изображение четкое, с возможностью десятикратного увеличения. Незаменимая вещь в домашнем хозяйстве, а если не дома...
На этих словах система внезапно осеклась, и ее тон стал подозрительным: — У тебя что, какие-то особые планы на него?
Ли Юань: — Эхе-хе~
Система: — ...
Ты вообще понимаешь, где находишься?
Не забывай, это мир запретной литературы!
Игнорируя мрачное молчание системы, Ли Юань под предлогом ковыряния в пальцах извлекла Камень Запечатления Образов из пространственного хранилища, зажала его в рукаве, проткнула им ткань и выставила наружу крошечный кончик для тайной съемки.
И бесцеремонное поведение старейшины Линя с Ду Хуэем запечатлелось во всей красе.
Осмотрев запись, Бянь Сиван перевел взгляд на старейшину Линя.
Лицо последнего стало чернее дна закопченного котла.
Бянь Сиван улыбнулся лучезарнее солнца: — Старейшина Линь, у тебя еще остались слова в оправдание?
— Бесстыдная девчонка! Это неправда! Ты наверняка все подстроила!
Старейшина Линь внезапно сорвался с места и протянул руку, пытаясь выхватить камень у Ли Юань.
Зрачки Бянь Сивана сузились.
Старейшина Линь находился слишком близко к Ли Юань, а действовал молниеносно, так что Бянь Сиван уже не успевал вмешаться и мог лишь взреветь: — Отойди!
Однако Ли Юань, всегда отличавшаяся завидной проворностью, в этот момент словно оцепеняла от страха и осталась стоять на месте без движения.
Старейшина Линь уже вплотную приблизился к ней.
Ли Юань отчетливо видела складки на его лице, дрожавшие от гнева и паники.
В самый критический момент перед Ли Юань и старейшиной Линем выросла человеческая фигура.
Не было заметно никаких масштабных движений с ее стороны.
Она лишь легко повела рукой, и белоснежные, изящные пальцы взметнулись и опустились вновь.
Ли Юань не ощутила вокруг себя ни малейших колебаний духовной силы.
Однако яростно ринувшийся на нее старейшина Линь вдруг словно бы принял на себя чудовищный удар: его грудная клетка провалилась внутрь, будто от сокрушительного попадания невидимого кулака —
— Кха!
Старейшина Линь изверг фонтан крови.
В алой жидкости плавали обломки плоти.
Брызги крови и ошметки мяса наткнулись на невидимый барьер.
С глухим стуком все это отразилось обратно и окатило лицо самого старейшины Линя.
Его отбросило назад мощнейшим толчком, и он со всего маху врезался в массивные створки ворот Зала Закона.
Грохот!
Ворота Зала Закона, которые до этого выдержали атаку Ли Юань без единой выпавшей песчинки, проломились насквозь, оставив в деревянном массиве дыру в форме человеческого тела!

Комментарии

Загрузка...