— А мне и самому любопытно, — произнес Блайни. — Но пока оставим это. Взгляни-ка лучше на книгу.
Лияна подошла ближе и принялась внимательно изучать страницы. Спустя мгновение она заговорила:
— Так вот как Лунное племя молится божествам, чтобы получить лишь временное право на использование их силы. Жестокий способ.
Блайни тяжело вздохнул.
— Твоя правда. Они проводят особый обряд, принося в жертву соплеменника, чтобы слить его Лунную ману с духовной силой божества. Только так божество обретает власть над этой маной. Процесс мучительный: жертва должна до самого конца, в самой глубине сердца, славословить своего покровителя. Только тогда остальные члены племени смогут получить ответ на свои молитвы. А божество, принявшее Лунную ману, обретает способность наделять силой других.
Лияна слушала, и между ее бровей пролегла складка. Она надолго замолчала, прежде чем медленно выдохнуть:
— Значит, вот как они стали племенем жрецов... Такова их истинная история. Но всё это в прошлом. Помнится, когда Луна отдавала тебе свою ману, она выглядела по-настоящему счастливой.
Блайни перевел взгляд на спящую у него на руках Луну и едва заметно улыбнулся.
— Возможно, в этом и заключается смысл моего существования.
Лияна, глядя на него, не удержалась и закатила глаза.
— Ой, ангельский братик... Если ты и божество, то уж точно весьма своеобразное.
— А разве может быть иначе? — Кивнул Блайни.
Лияна смерила его испытующим взглядом.
— И всё же, может, сменим обращение? Неужели мне каждый раз, когда я захочу воззвать к твоей силе, придется мысленно звать тебя ангельским братиком?
Блайни на мгновение задумался.
— Похоже, изменить это нельзя. Всё зависит от того, что было в мыслях у принесшего жертву в момент ритуала. Суть застывает, когда Лунная мана проникает в тело божества. Судя по записям, божество слышит в своей голове зов тех, кто произносит его имя, но само Лунное племя не получает прямого ответа. Лишь силу. И вообще, мне кажется, «ангельский братик» – это превосходно. Если не нравится – не пользуйся моей силой. Посмотрим, на сколько тебя хватит.
Лияна надула губы и демонстративно отвернулась.
— И не воспользуюсь!
Блайни не сдержал смешка, глядя на это проявление упрямства.
— Только на словах ты такая смелая. Ладно, идем завтракать. Мира уже всё приготовила, а я проголодался как волк. Сначала только отнесу малютку в комнату.
Луна спала безмятежно. Ее крошечное тельце казалось совсем легким, серебристые пряди рассыпались по предплечью Блайни. Она дышала ровно и глубоко, полностью доверяя тому, кто ее баюкал. Лияна молча кивнула и последовала за ним, наблюдая, как он осторожно поднимается на второй этаж. Блайни толкнул дверь, уложил девочку в постель и заботливо подоткнул одеяло. Увидев, что она даже не пошевелилась, он коснулся губами ее лба.
— Отдыхай, кроха, — прошептал он, бесшумно выходя из комнаты и прикрывая за собой дверь.
Лияна ждала в коридоре. Она лукаво вскинула бровь.
— Такая нежность, что даже завидно становится, Блай.
Блайни по-хозяйски обнял ее за плечи.
— Каждое утро, когда ты просыпаешься, я целую тебя точно так же. И каждый раз ты при этом улыбаешься.
Щеки Лияны мгновенно вспыхнули.
— Что? Правда?
— Нет, — Блайни хитро прищурился. — Я тебя разыграл.
Лияна на секунду опешила, а затем легонько ткнула его кулаком в грудь.
— Хм, вот кто у нас на самом деле упрямец. Думаешь, я ничего не чувствую?
— Ого, — удивился Блайни. — И как же ты это чувствуешь?
Лияна опустила голову, краснея еще гуще.
— Теперь, когда ты сказал... Я припоминаю, что ночью во сне было какое-то теплое чувство. Словно что-то мягко коснулось меня.
— Это был поцелуй твоего ангельского братика, — рассмеялся Блайни.
Лияна лишь поморщилась, издав неопределенный звук, но в ее глазах, несмотря на напускное недовольство, светилась неприкрытая нежность.
Они вдвоем спустились в столовую и принялись за завтрак.
Шло время. Солнце сменяло луну, листья на деревьях в саду начали желтеть, а ветер в поместье принес с собой первое осеннее дыхание. Пролетело две недели.
Для Блайни они не принесли ничего из ряда вон выходящего – разве что несколько наглых глупцов, сыпавших угрозами, попытались навязать свои правила. Теперь все они кормили червей. Его успехи в магии огня и грома впечатляли: теперь он владел ими виртуозно. Свой излюбленный лазерный луч он научился выпускать мгновенно.
Мощь отдельных заклинаний огня или молнии тоже заметно возросла. Более того, он открыл для себя новый способ использования электричества. Покрывая всё тело магией грома, Блайни мог совершать рывки, подобные вспышке молнии – своего рода мгновенное перемещение. Однако эта техника предъявляла запредельные требования к физическому состоянию; даже его подготовленному телу такие нагрузки давались с трудом. После пары таких рывков мышцы ныли нестерпимо. Но был и плюс: восстанавливая силы с помощью магической силы природы после таких тренировок, он заметил, что его физические характеристики растут быстрее. Магия грома оказалась отличным способом закалки всего организма.
Что касается духовной силы, то благодаря магическому шару радиус его восприятия увеличился вдвое. По его прикидкам, если перевести это в цифровой эквивалент, выходило не меньше 200 единиц Духа. Запас маны тоже внушал уважение: по ощущениям Блайни, он обладал резервом в два раза большим, чем у Лияны. Судя по принятой иерархии, теперь он соответствовал как минимум рангу Лорда Города.
Фия тоже не стояла на месте. Под руководством Блайни она научилась объединять стихии, выпуская сине-красный лазерный луч. Правда, на подготовку у нее уходило около пяти секунд. Блайни это лишь забавляло: Лияна считала, что освоить комбинированную магию меньше чем за месяц – это выдающийся талант, ведь обычно магам требуются годы слаженной работы в паре, чтобы добиться такого эффекта. Но по сравнению с ним самим Фия всё же немного не дотягивала.
Успехи Луны поражали не меньше. Несмотря на малый рост, она уже ковала оружие, способное соревноваться с изделиями городских кузнецов. И пусть формы ее клинков пока выглядели грубовато, в практичности и прочности им не было равных.
Лияна тоже даром времени не теряла. Обретя духовную силу, она научилась управлять растениями с ювелирной точностью. Теперь она могла заставлять свои деревья цвести по желанию, а пыльца этих цветов обладала парализующим эффектом. Казалось, события принимали весьма благоприятный оборот.

Комментарии

Загрузка...