Вилла Боргана.
Луна сидела за широким обеденным столом, ломившимся от яств, источавших густой, пряный аромат.
Однако настроение её не изменилось от этого изобилия; пустота внутри не давала ощутить вкус происходящего.
Борган тихо приоткрыл дверь и подошёл к ней; в голосе его звучала беспомощная усталость:
— Луна, поешь хоть немного. Хватит изводить себя из-за отца и старшего брата.
Луна подняла голову и посмотрела на него:
— Но почему...? Отец только умер, а он так спешит? Неужели я настолько отвратительна?
Борган сел напротив. Пальцы его невольно сжались, едва он увидел её зарёванное лицо, и он произнёс:
— Сестрёнка, ты же знаешь: у гномов традиции превыше всего.
— Твоё... твоё появление тогда действительно породило в семье немало пересудов, но благодаря авторитету отца никто не решался сказать лишнего.
— Но теперь... теперь в клане Браун слушаются старшего брата, а он, ты понимаешь... человек очень традиционный.
— Так что... не держи на него зла.
Луна слегка опустила голову, её пальцы безотчётно гладили столовый прибор.
Борган достал из-за пазухи чек и протянул ей:
— Это чек банка Королевского Города Лок, в нём сто тысяч золотых. Считай это компенсацией от семьи – от меня лично.
Услышав это, Луна подняла глаза на сводного брата. Её ресницы дрогнули, а пальцы, принимавшие чек, чуть задрожали. Это был единственный в семье, кто ни разу над ней не насмехался – и даже утешал, когда другие язвили.
Она убрала чек и произнесла:
— Спасибо тебе.
Борган покачал головой:
— Не за что.
— Слушай, если ты не против, можешь съездить в столицу. Там живёт одна пожилая пара аристократов. Их ребёнок погиб при несчастном случае, и они хотят удочерить кого-нибудь.
— Я понимаю, ты уже не ребёнок, но всё равно будет крыша над головой. Старики очень добрые, честные люди.
— Они, как и наш клан Браун, графский род.
— Если согласишься, их люди, приехавшие на похороны, ещё не уехали – могли бы заодно тебя...
Борган осёкся, замолчал на мгновение, потом тихо вздохнул.
— Ладно, Луна, прости. Я вмешиваюсь не в своё дело.
— Если бы я мог, я сделал бы для тебя больше, взял бы на себя те страдания, которых ты не заслуживаешь...
Луна помолчала, затем вынула из-за пазухи сложенный лист бумаги и положила его на стол.
Борган с недоумением посмотрел на лист. Луна развернула его – там был нарисован город, несколько десятков деревьев, и под одним из них поставлен кружок.
Борган замер на мгновение, а затем перевёл взгляд на Луну:
— Что это?
Луна заговорила:
— Это отец передал мне месяц назад. Он знал, что его дни сочтены, и записал весь свой кузнечный опыт и приёмы в книгу, которую отдал мне.
— Он понимал, что после его смерти мне придётся несладко, и оставил эту книгу, чтобы я могла остаться в клане Браун.
— Но... теперь она уже не нужна. Так что пусть лучше достанется тебе.
— Я закопала её в лесу за городом. Войдёшь с южной стороны, отсчитаешь тридцать деревьев – под ним и лежит. На стволе я вырезала знак клана Браун.
Борган долго разглядывал рисунок; дыхание его сбилось, а пальцы, коснувшиеся линий, подрагивали – словно он пытался через простые штрихи вдохнуть отцовское тепло.
— Луна... — его голос осел, сделавшись низким и прерывистым. — Отец... он правда хотел, чтобы ты переняла это мастерство. Вот что стало бы для тебя настоящим богатством.
Луна не поднимала головы; её палец скользил по рисунку, а голос звучал так же тихо:
— Теперь это не важно, брат. Пусть останется у тебя.
Борган аккуратно сложил лист:
— Я заберу её.
Луна кивнула:
— Спасибо, брат.
— Поезжай в столицу, — сказал Борган, обернувшись к ней. — К тем старикам. Возможно, там ты сумеешь начать всё заново. — Он помедлил, взгляд его ещё цеплялся за неё.
— Если решишься, я всё устрою.
Луна смотрела на него, ощущая, как внутри затягиваются в тугой узел десятки противоречивых нитей. Она тихо ответила:
— Я поеду, Борган. Обещаю.
Борган кивнул:
— Сейчас же распоряжусь.
Сказав это, он вышел.
Время текло незаметно; солнце, стоявшее высоко, постепенно клонилось к западу.
Днём Луна уже сидела в карете, направлявшейся в столицу. Глядя на проплывающие за окном пейзажи, она понимала: Медно-плавильный город больше не был её домом.
Когда солнце ушло за горизонт и опустилась ночь, Луна наконец прибыла в столицу.
Карета остановилась перед элегантным особняком. Луна спустилась и медленно вошла внутрь.
Как только слуга открыл дверь, в нос ударил странный запах. В воздухе плавал тяжёлый, спёртый дух – казалось, этот дом отрезан от внешнего мира.
В углу залы сидел роскошно одетый мужчина средних лет. Его тело было чудовищно тучным; жирная туша едва умещалась в кресле, а лоснящееся лицо блестело, будто обмакнутое в масло мясное изделие. Луна отчётливо видела массивный, оплывший подбородок и полуприкрытые веками глаза.
Волосы мужчины, редкие и сальные, торчали в разные стороны, седая борода топорщилась нечёсаными космами. Одной рукой он держал бокал с вином, а другой беспрерывно поглаживал собственную лысую макушку.
— Ого, а Борган-то не промах: только-только старика закопали, а он уже сестрицу сплавил! Ха-ха-ха!

Комментарии

Загрузка...