Свободный от каких-либо дел Чжоу Нин вместе с остальными во второй половине дня прогулялся по территории жилого комплекса. Директор Ся в деловом костюме шествовал впереди, а за ним следовали двое полумаскарадных молодых бездельника — старик Ли, нарядившийся в костюм и матерчатые туфли, тянул разве что на половину, — и со стороны всё это выглядело крайне нелепо.
Если бы не сопровождение директора Ся, то с их совершенно не вписывающимся в облик элитного жилого комплекса прикидом, да с тем, как они, вытянув шеи и выпучив от любопытства глаза, озирались по сторонам, охранники вполне могли бы принять их за воришек, выслеживающих жертву, и попросту выставить вон. Так они и бродили добрую половину дня, пока все трое окончательно не выбились из сил и лишь тогда с неохотой вернулись домой к директору Ся...
Время незаметно перевалило за вечер. Чжоу Нин поднял голову и взглянул на настенные часы — половина одиннадцатого. Хотя для них, молодых, это самое время быть бодрыми, но они находились в гостях у директора Ся, так что ни в карты поиграть, ни выпить, чтобы скоротать время, было нельзя. Вот так просто сидеть и маяться дурью — от этого кого угодно начнет клонить в сон. Старик Ли к этому моменту уже вовсю клевал носом. Чжоу Нин поднялся, потянулся и размял затекшие кости.
Мающийся от безделья У Сун, увидев, что Чжоу Нин встал, мгновенно взбодрился и, потирая руки, загорелся энтузиазмом. В конце концов, это была его первая в жизни возможность по-настоящему соприкоснуться с чем-то потусторонним вроде призраков и демонов, да к тому же предстояло изгнание нечисти — при одной мысли об этом сердце начинало учащенно биться от возбуждения. С легким налетом нервозности он взволнованно спросил:
— Уже начинаем?
Заметив, что Чжоу Нин поднялся, директор Ся тоже в спешке вскочил на ноги и с тревогой во взгляде уставился на него.
Чжоу Нин не стал отвечать У Суну, а повернулся и предельно серьезным тоном наказал директору Ся:
— Директор Ся, пожалуйста, будьте добры, выведите всех домашних на улицу и подождите там. Как только я здесь закончу, то сразу же дам знать, и вы сможете вернуться.
Поскольку мало кто из обычных людей способен до конца постичь тайны искусств, Чжоу Нин не горел желанием выставлять напоказ перед посторонними слишком многое.
— Это... — Директор Ся замялся и с видимым неудовольствием перевел взгляд со старика Ли на Чжоу Нина.
В конце концов, речь шла о его сыне, и отцу было крайне тревожно оставаться в неведении. А уж столь многозначительные наставления Чжоу Нина и вовсе заставили его заподозрить, что происходящее дальше будет таить в себе немалую опасность.
Чжоу Нин понимал его опасения и терпеливо пояснил:
— Призраки и демоны — сущности, преисполненные чистейшего Инь. Какими бы слабыми они ни были, живому человеку сталкиваться с ними не сулит ничего хорошего.
Хотя Чжоу Нин сказал это главным образом для того, чтобы очистить помещение от посторонних, слова его были чистейшей правдой. Предстояла битва с потусторонней тварью, и чем все это обернется, он сам предсказать не брался. Одного У Суна Чжоу Нин еще смог бы защитить, но если народу наберется слишком много, он неизбежно станет распыляться и упустит контроль.
Услышав это, директор Ся кивнул в знак понимания и тут же велел дворецкому распорядиться, чтобы все покинули дом.
— Старик Ли, вы тоже ступайте на улицу и подождите там. Нам с У Суном здесь хватит вдвоем.
Старик Ли, услышав слова Чжоу Нина, закивал без малейших возражений, тут же подхватился и поспешил на выход вслед за директором Ся, не выказав и тени сомнения. Он ведь связался с этим делом ради денег, а мараться в подобной мистической чертовщине ему не хотелось вовсе.
Когда все ушли и в гостиной остались только они двое, У Сун размял руки, приняв вид человека, готового к усердной работе, и с живым интересом спросил Чжоу Нина:
— Что мне делать?
— Разве я только что не говорил? Сначала пусти мне крови, я буду использовать ее для написания талисманов, — с абсолютно невозмутимым видом глядя на него, совершенно серьезно ответил Чжоу Нин и протянул пустую чашку: — В этой чашке около трехсот пятидесяти миллилитров, нацеди столько.
— А? Серьезно кровь нужна? Я-то думал, ты шутишь... У меня... у меня вообще-то головокружение от вида крови. Давай сделаем так: я пойду найду старика Ли и попрошу его поделиться кровью. Он ведь тоже деньги получил, верно? Раз ничем больше помочь не может, пусть хоть крови сдает.
С этими словами У Сун забрал чашку и уже собрался идти на поиски старика Ли.
— Да я и впрямь шучу, посмотри на себя. Смотри только, как бы ты сам не завопил дурниной, когда столкнешься с настоящей нечистью.
Глядя на У Суна, Чжоу Нин едва сдерживал улыбку — выпади ему еще шанс увидеть этого парня настолько перепуганным, он просто не мог удержаться от того, чтобы слегка подшутить над ним.
— Трусишь так трусишь. Мы знакомы больше двадцати лет, с каких это пор ты вдруг стал бояться вида крови?
— Нашел время шутки шутить! — У Сун тут же развернулся, намереваясь отвесить Чжоу Нину пинка.
Тот с улыбкой увернулся, а затем уже серьезно произвел:
— Ладно, шутки в сторону, поговорим о деле. Я не заставил тебя уйти вместе со всеми не потому, что мне кровь из носу хотелось тащить тебя с собой, а потому, что уважаю твое мнение и позволяю решитьсамому. И сейчас я спрашиваю тебя: ты действительно хорошенько подумал, хочешь ли ввязаться в это? То, с чем мы столкнемся сегодня, совсем не похоже на Ван Чи из здания Жуйкунь. Ван Чи все-таки человек, у него есть хоть какие-то рамки дозволенного. А вот сегодняшняя тварюга — далеко не факт. Сумею ли я прикрыть тебя в случае чего — большой вопрос. Если ты передумал или тебе страшно, еще не поздно выйти наружу, я над тобой смеяться не стану. А за меня не переживай, я со всем справлюсь сам.
При мысли о том, что ему предстоит встретиться лицом к лицу с самой настоящей нечистью, на сердце у У Суна было тревожно и страшно, но куда сильнее было предвкушение. В конце концов, он стал еще на шаг ближе к миру мастеров искусств, о котором так страстно мечтал. Стоило об этом вспомнить, как всякая опасность мгновенно отошла на второй план, оставив место лишь жгучему трепету. У Сун тяжело кивнул:
— Я остаюсь с тобой. И если дело примет крутой оборот, тебе не нужно будет отвлекаться на мою защиту. Это мое собственное решение, и что бы ни случилось, отвечать за него буду я сам, винить тебя не стану.
— Хорошо, раз уж решился, тогда приступаем, — услышав это, Чжоу Нин больше не стал тратить слова впустую и перешел прямо к делу. — Час Крысы — время, когда энергия Инь в сутках достигает пика, а энергия Ян слабеет сильнее всего. Большинство призраков и демонов предпочитают активничать именно в это время, впрочем, об этом я тебе и так говорил.
С этими словами Чжоу Нин указал на заготовленные директором Ся ивовые прутья, протянул один У Суну и продолжил наставлять:
— Ивовым прутом бьют призраков, от каждого удара те становятся на дюйм ниже. Возьми его на всякий случай, пусть будет под рукой.
У Сун с благоговейнием принял ивовый прут, словно в его руке оказалась не обычная ветка, а грозное оружие для уничтожения нечисти.
Чжоу Нин едва заметно усмехнулся, глядя на этот его вид человека, готового к последней битве, прекрасно понимая, что всё нынешнее хладнокровие приятеля держится исключительно на слепом энтузиазме. Поразмыслив немного, он сунул руку в карман брюк, вытащил Черный Нефрит и протянул У Суну.
У Сун взял нефрит и на секунду растерялся, не понимая, что к чему.
Видя, что У Сун сейчас послушен точь-в-точь как младшеклассник — что ни скажи, всему внемлет, что ни дай, все берет, даже не соображая, что именно ему вручили, только лупает большими глазами в ожидании наставлений, — Чжоу Нин слегка вздохнул и пояснил с видом заболивого старшего:
— Этот Черный Нефрит передается в моей семье из поколения в поколение, он отводит беды и приносит удачу, возьми пока для защиты.
Потом, спохватившись и немного пожадничав, добавил:
— Только смотри не потеряй, после все вернешь.
— Понял! Слушаюсь и повинуюсь! — услышав, что это фамильная реликвия клана Чжоу, У Сун снова воспрянул духом. Он принялся вертеть Черный Нефрит в руках, разглядывая его со всех сторон, прямо как ребенок, дождавшийся долгожданной игрушки.
Разобравшись с этим, Чжоу Нин снова подошел к столу, взял чашку, бросил в воду ивовый лист, сложил пальцы в заклинательном жесте дао и мысленно прочел про себя заклятие:
— Заклинание Умиротворения Сердца!Небесный Закон чистейший, Земной Закон духовнейший,
Инь и Ян рождают сущность, водный дух являет форму.
Духовный свет воды вбирает, небо с землей соединяет.
Законы неуклонно исполняются, зеркало законов Инь и Ян.
Затем он с силой ударил по чашке с водой и одновременно рявкнул:
— Раскройся!
Вокруг плавающих на поверхности воды ивовых листьев забурлили рябь и волны.
Чжоу Нин зажал между пальцами ивовый прут, подошел к У Суну и протер ему глаза.
У Сун тут же почувствовал в голове прохладу, словно его органы чувств вмиг обострились. Впрочем, кроме этого, он не ощутил никакой разницы с тем, что было до этого, поэтому в некотором недоумении посмотрел на Чжоу Нин:
— И зачем это нужно?
— Техника Взгляда, позволяет распознавать призраков и нечисть, — бесстрастно ответил Чжоу Нин.
У Сун, услышав это, тут же испуганно огляделся по сторонам, выискивая следы призраков.
Видя такую реакцию, Чжоу Нин безмолвно покачал головой и произвел:
— Хватит пялиться. Когда я только вошел в этот дом, я уже все осмотрел. Кроме той твари наверху, здесь абсолютно чисто.
— Скоро я войду в комнату и разберусь с ним, а ты стой у дверей и не дай ему сбежать, — подготовительная работа подходила к концу, и Чжоу Нин начал распределять дальнейшие роли. Раз уж У Сун увязался за ним, пусть принесет хоть какую-то пользу. Как ни крути, вдвоем всегда надежнее, чем в одиночку.
Наконец наступил час крысы. Чжоу Нин и У Сун на цыпочках поднялись наверх и замерли у дверей комнаты молодого господина, прислушиваясь к звукам внутри.
В четверть первого ночи из комнаты донеслось тяжелое дыхание молодого господина.
Чжоу Нин бросил взгляд на У Сун, давая понять, что эта тварь объявилась. Активировав Технику Взгляда, он толкнул дверь и ворвался внутрь. У Сун последовал за ним по пятам — и в следующее мгновение со всего маху врезался в спину Чжоу Нин.
У Сун уже собирался спросить, почему тот вдруг остановился, как вдруг остолбенел от открывшейся перед ним пикантной картины. На молодом господине верхом сидела легко одетая женщина, а сам молодой господин лежал на кровати с крайне блаженным выражением лица. Увиденное заставило У Сун замереть на месте. В голове пронеслось: почему же мне никогда не выпадало такого счастья?
услышав шум, женщина прервала свои движения. На мгновение на ее лице отразилось замешательство. Но всего лишь на миг — она тут же пришла в себя, легко улыбнулась, соскользнула с кровати и плавно опустилась на стоящий рядом диван. Поправив одежду, она с лучезарной улыбкой посмотрела на Чжоу Нин и У Сун. И в тот же миг оба отчетливо почувствовали доносящийся откуда-то извне тонкий, едва уловимый аромат.
Они даже не успели опомниться, как окружающий мир внезапно утратил всякую реальность. Им вдруг показалось, будто они оказались посреди бескрайнего цветочного моря, а их тела мягко окутали чьи-то теплые руки.
Лицо будто овеяло паутиной, а глубокий вдох напоен легким ароматом цветов. Неподалеку спиной к ним стоял кто-то — девушка в легких розовых одеждах, с длинными прядями волос, что развевались на ветру, и точеным, вызывающим трепет силуэтом.
Она медленно повернулась, прекрасная и безмятежная, словно распустившийся весенний цветок. Ее изящное лицо поражало воображение, белоснежная кожа казалась безупречной, просвечивающей насквозь. Она мягко улыбнулась им, изогнув брови, и эта озаряющая все вокруг улыбка заставила их сердца затрепетать. Кто она? Эта мысль внезапно всплыла в голове.
Ах, Сяо Дзе, несчастная девушка с горькой судьбой. Я должен защитить ее, непременно должен защитить! Быть с ней рядом всю жизнь, до самого конца, и никогда не расставаться...
Чжоу Нин и У Сун переживали одно и то же видение.
Вдруг У Сун почувствовал, что что-то у него на теле стало невероятно горячим. Все горячее и горячее, обжигающе жарко — казалось, оно вот-вот прожжет дыру в его штанах. Ощутив исходящий от кармана дикий жар, У Сун не выдержал и истошно заорал.
Стоило ему закричать, как окружающий пейзаж разом исчез, и они снова оказались в комнате.
У Сун торопливо вытащил из кармана черный нефрит, что дал ему Чжоу Нин: сейчас на камне проступил слабый золотистый Символ Свастики. Ничего другого в кармане у него не лежало, так что он точно знал — раскалилась именно эта вещица. Однако теперь камень спокойно лежал на ладони, излучая приятное тепло, словно это вовсе не он только что пыхал жаром.
У Сун машинально поднял глаза на женщину — и обомлел. Ее неземной красоты лицо превратилось в нечто ужасное: сплошные морщины, бугры на лбу, ямки и бугры на коже. Волосы поседели, превратились в редкие клочья, она была полулысой.
Контраст между этим чудовищем и только что виденной красавицей оказался слишком резким. У Сун почувствовал, как в желудке все переворачивается.
Но стоило ему моргнуть, как женщина на диване вновь предстала в своем прежнем обличье. Кожа на лице систо чистая, прямой нос, озорные губы — ни малейшего следа недавнего уродства.
Даже для такого простого смертного, как У Сун, происходящее выглядело слишком жутко и выходило за рамки любого понимания. Будучи абсолютно уверенным, что ему не мерещится, он почувствовал, как у него на голове шевелятся волосы, а по спине катятся крупные капли пота.
Даже при всей его моральной подготовке У Сун сейчас был близок к полному нервному срыву. Охваченный паникой, он уже хотел спросить Чжоу Нин, что за чертовщина здесь творится, но, обернувшись, увидел, что тот так и стоит столбом на месте. Мать твою! И где обещанный мастер? Где обещанный мастер искусств (шуши)? С чего это вдруг он сам угодил в ловушку куда глубже, чем сам У Сун!
Одолеваемый ужасом и отчаянием, У Сун бросился к Чжоу Нин, схватил его за грудки и принялся яростно трясти, не жалея сил.
— Очнись же! — впервые столкнувшись с подобной мистикой, У Сун чувствовал, как от происходящего стынет кровь. Он не знал, что делать, и лишь отчаянно цеплялся за остатки самообладания, изо всех сил призывая Чжоу Нин. Он понимал: сейчас Чжоу Нин — их единственная надежда.
Между тем Чжоу Нин, погруженный в иллюзию, ничего не замечал вокруг. Ему даже казалось, что его тело кто-то ласково покачивает — вполне приятно, надо сказать.
Женщина же не собиралась давать У Сун ни минуты на передышку. Медленно поднявшись на ноги, она вновь обернулась безобразным чудовищем. Видя, как тварь неумолимо приближается, У Сун в панике вспомнил о раскалявшемся черном нефрите. Не раздумывая, он схватил его и что есть силы влепил Чжоу Нин прямо в лоб.
Стоило черному нефриту коснуться кожи, как Чжоу Нин мгновенно пришел в себя. Окинув взглядом обстановку и бледное, как полотно, лицо У Сун, он понял, что они попались. Мысленно сотворив Заклинание Умиротворения Сердца и собравшись с духом, он уставился на женщину. В тот же миг, стоило Чжоу Нин посмотреть на нее, как она снова приняла облик изящной девушки.
Женщина издала странный, зловещий смех:
— Вы так долго пялились на меня... Никогда прежде не видели красивых женщин?
Её голос звучал нежно и звонко.
Её голос звучал хрипло и надтреснуто.

Комментарии

Загрузка...