Глава 121

Учитель Апокалипсиса. (LN)
Это были скромные похороны.
Господин Пак долго не выпускал из объятий тело дочери. Лишь когда солнце начало клониться к закату, он наконец поднялся и похоронил её на самом солнечном участке среди контейнеров-могил.
Над холмиком он вогнал в землю деревянную табличку, служившую надгробием.
«Ребёнку, который будет счастлив вечно».
Господин Пак вернулся в отель тяжелой поступью. Целую неделю он не выходил из своей комнаты.
Я не мог позволить детям видеть господина Пака в таком состоянии, поэтому взял на себя всю ответственность за доставку еды. На четырнадцатом этаже, где он заперся, поочередно воцарялись то прерывистые рыдания, то кромешная тишина.
Мы встретились лишь спустя еще три дня.
— Похоже, тебе уже лучше.
Мы стояли на крыше отеля. Я горько усмехнулся, глядя на господина Пака, который заметно осунулся за последние десять дней. Под глазами залегли глубокие тени. Взгляд был пустым, будто душа покинула тело, а в походке совсем не чувствовалось силы.
И всё же была одна причина, по которой я был уверен: господин Пак приходит в себя. Его подбородок был гладко выбрит.
Господин Пак слабо улыбнулся и скрутил самокрутку.
— Еда была вкусной.
— Еще бы. Хелен, может, в чем-то другом и не сильна, но готовит она отменно. Она уже практически кореянка.
— Рис был хорош. И яйца с зеленью тоже.
— Тебе нужно нормально питаться, хотя бы ради приличия. Давай и мясо приготовим. У меня еще много осталось из того, что я притащил из своего хранилища.
— Я почти всё это выбросил. Протухло.
— Черт... Я и не проверял, просто собирал всё подряд, чтобы покормить Суён.
— Видимо, малая была не из привередливых, — хохотнул господин Пак.
— Это точно. При жизни она постоянно капризничала, но после смерти, похоже, эта привычка исправилась.
— Когда ты так отвечаешь, я чувствую себя последним гадом.
— Ты и есть гад, сволочь.
Смех господина Пака перешел в ехидное хихиканье. Я немного помолчал, подбирая слова, а затем спросил:
— Что собираешься делать теперь?
— А что еще? Придется мне какое-то время посидеть у вас на шее.
— Это не проблема, но... у тебя ведь были те сделки и всё прочее.
— Мне это больше не нужно. Вся торговая сеть изначально создавалась только ради Суён. Теперь мне нечего продавать, да и, прежде всего, я не хочу там оставаться. Мне кажется, я буду вспоминать о Суён даже во сне.
— Понимаю.
— Удачно совпало. Раз уж я здесь, стоит увеличить количество учебных дней для детей.
— Даюн это не понравится.
— Она достаточно нагулялась, пока меня не было. Совсем разленилась в последнее время.
— Она в том возрасте, когда и положено играть.
— Терпеть этого не могу.
— Смотри, возненавидит она тебя за это.
— Как-нибудь разберусь.
Наша светская беседа продолжалась еще какое-то время. Даже когда господин Пак хихикал и отпускал шуточки, он не мог скрыть вспышек печали, то и дело мелькавших на его лице.
Я видел это.
«Он еще не отпустил её до конца».
Шутки о дочери, попытки найти себе работу, непрерывное курение — всё это говорило о том, что господин Пак всё еще пытается справиться с утратой.
Люди — существа непостоянные. Сопереживая господину Паку, я невольно поймал себя на другой мысли. Если бы я оказался в его положении, смог бы я вот так отпустить свою дочь?
— Дядя!
Если бы Хесон оказалась на месте Суён, нашел бы я в себе силы поступить так же?
— ...
Честно говоря, уверенности не было. Я до сих пор оставался тем глупцом, который не смог как следует пережить даже потерю собственного наставника, так что вряд ли бы я сумел стряхнуть всё это с себя и двигаться дальше, как господин Пак.
А значит, такому человеку, как я, оставалось только одно.
«Я должен это предотвратить».
Я обязан защитить этих людей, чтобы подобные трагедии больше никогда не повторялись рядом с нами.
чик чи-ик
Господин Пак прикурил очередную сигарету. Я мельком взглянул на него и заговорил. Своим нехитрым способом я пытался помочь господину Паку, сказав какую-нибудь глупость.
— Господин Пак.
— Чего тебе?
— Сделай мне колы.
— Будь честен. Ты притащил меня сюда только ради колы, верно?
— А мне обязательно это озвучивать?
— Сволочь.
Господин Пак громко откашлялся и сплюнул через перила.
— Жди. К вечеру сделаю.
— Спасибо.
Господин Пак показал мне средний палец и отшвырнул окурок. Сигарета улетела по ветру, превратившись в крошечную точку, и приземлилась прямо на голову зомби, бродившего внизу.
Мертвец дернулся.
— Какое счастье, что мир рухнул, — усмехнулся господин Пак.
На мгновение я задумался: а может, он и правда уже со всем справился?
Чонмин старался не сидеть без дела. Он хватался за любую работу, лишь бы в памяти не всплывал момент, когда ему пришлось своими руками оборвать жизнь дочери.
Он постоянно листал книги, готовил колу по просьбе Сокхо или составлял учебные материалы для Даюн и остальных детей. За этими занятиями Чонмин постепенно отпускал образ дочери, всё еще живший в его сердце.
— Эй, у меня тут остались леденцы после варки колы.
Чонмин бросил конфету Ли Сокхо. Тот внимательно осмотрел её и тут же вскинул руку.
— Моё!
Он заранее пресек попытку внезапно появившейся Хесон стащить сладость.
— Нет. Получишь только после еды.
— Моё-о!
— Потерпи немного.
— Ну-у...
Чонмин расхохотался, глядя на эту комичную сцену между Сокхо и Хесон.
— Да вы двое на одном уровне развития.
— В смысле на одном? Я тут вообще-то за взрослого.
— Взрослого? Какой взрослый втихаря ест вяленое мясо в одиночку?
Чонмин знал: несмотря на всю строгость к Хесон, Сокхо при каждом удобном случае тайком доставал припрятанное мясо.
— ...Ты ешь втихаря? — Хесон посмотрела на Сокхо так, будто он её предал.
Сокхо отвел взгляд, обливаясь потом.
— ...Нет, не ем.
— Дядя — предатель?..
— Да неправда это.
Хесон рухнула на колени.
— У меня нет союзников!..
Сокхо обиженно уставился на Чонмина. Тот лишь показал ему средний палец.
— У меня нет союзников!.. — причитала Хесон, колотя руками по полу и при этом не сводя глаз с конфеты в руке Сокхо.
Сокхо нехотя протянул ей леденец.
— ...Только никому не говори, ладно?
— Ладно! Теперь мы сообщники!
Чонмин хмыкнул, глядя на сияющее лицо Хесон. Но вдруг он нахмурился.
«Ах, чёрт».
Причина была проста: улыбка Хесон напомнила ему о Суён.
«Это затянется надолго».
Похоже, пройдет еще немало времени, прежде чем он сможет стать безразличным к потере.
Наступил день, когда весна окончательно вступила в свои права. Я заглянул в теплицу — это уже стало частью моего распорядка дня.
— Ого, Хесон, твои бобы проросли!
— Ага! — Хесон лучезарно улыбнулась.
Я вытер землю с её щек и осмотрел ростки. Несмотря на опасения, что они могут не прижиться, бобы чувствовали себя отлично. Свежие зеленые побеги тянулись вверх, демонстрируя ту же очаровательную жажду жизни, что и сама Хесон.
Я перевел взгляд в центр, где были посажены Малыш Бин и Папа Бин.
— Малыш Бин уже больше, чем Папа Бин.
Судя по расположению, тот, что покрупнее, определенно был Малышом Бином, хотя по размеру он уже тянул на Папу.
— Ага! Малыш Бин — главный боб!
— Правда? У людей всё иначе.
— У людей тоже! Малыш — самый главный!
— То есть главная у нас Хесон?
— Хесон — президент Вселенной!
Боже, какие амбициозные мечты у этого ребенка.
«Хотя нет, постой. Это звучит даже реалистично».
В мире, где Земля полностью превратилась в руины, чтобы стать президентом, действительно придется лететь в космос.
«Надо же, если подумать об этом с такой стороны, всё кажется вполне возможным».
Когда рушится не просто страна, а весь мир, даже самые абсурдные заявления начинают казаться логичными. Я издал сухой смешок, отогнал лишние мысли и продолжил возиться в саду вместе с Хесон.
— Кстати, Хесон.
— М-м?
— Когда бобы совсем вырастут, в этот раз мы сможем их съесть?
— Съесть?
— Ну да, кроме тех, что мы оставим на семена.
Лицо Хесон застыло, будто она испытала шок. Однако я не мог назвать её реакцию однозначно негативной, так как она заметно сглотнула слюну.
— Но... но мы не должны их есть...
Её взгляд медленно пополз в сторону бобов. Я прыснул со смеху.
— Давай тогда решим это позже?
— По... позже... Да! Позже!..
Хесон схватила свой розовый совок и принялась яростно копать землю.
— Позже! Сегодня у нас по плану картошка!
Похоже, она пыталась заглушить искушение, сосредоточившись на чем-то другом. Ну как можно быть настолько предсказуемой? Наверное, поэтому люди и находят детей такими забавными.
Пока я продолжал работать в саду один на один с Хесон, дверь теплицы распахнулась.
— Дядя! — ворвался Джину.
— А? Что случилось?
— Иди скорее сюда! Там внизу люди!
Джину выглядел крайне взволнованным. Я невольно задался вопросом: «Что стряслось?».
Миноходы не были такой уж редкостью, так к чему вся эта суета? Я отложил семена и последовал за Джину из теплицы. Выйдя к перилам, я понял, что возбуждение Джину было вовсе не преувеличенным.
Группа людей, убегавших от зомби в отдалении, выглядела весьма необычно.
— Это что, иностранцы?
Троица мужчин и женщин с белокурыми, рыжими и каштановыми волосами определенно были иностранцами — зрелище, ставшее в этой стране большой редкостью.

Комментарии

Загрузка...