Глава 110

Учитель Апокалипсиса. (LN)
Прошла еще одна неделя.
За это время я больше не пытался навязать инженеру свое предложение. Мне казалось, что вопросы его совести — это не то, во что мне стоит вмешиваться.
И вот наступила финальная неделя. Я безучастно смотрел на почти достроенный дом, погруженный в свои мысли.
«Почти закончили».
Как только мы внесем последние штрихи, моя совместная работа с инженером подойдет к концу. Возможно, мы больше никогда не увидимся. Странное чувство сожаления шевельнулось внутри, а в груди поселилась необъяснимая тяжесть.
— Мы люди, совершившие столько ужасных вещей, что не заслуживаем права жить с улыбкой на лице.
Не уверен. Пусть я и считаю свои поступки жестокими, я о них не жалею. Мои действия могут не соответствовать нормам морали, но я не верю, что они были неверными. Это лишь разница в восприятии. И разница в характере.
«Не знаю».
Я энергично почесал затылок и направился к пентхаусу.
Даюн с тихим стуком выкладывала камни для го на доску, то и дело поглядывая на Ёнпхё. Тот играл с отсутствующим выражением лица, в котором сквозила какая-то горечь. Даюн была смышленой девочкой и понимала: Ёнпхё может не вернуться.
тук
На доску лег очередной камень. Она выстроила формацию, которая захватила все камни Ёнпхё.
«...Мне это не нравится».
Даюн была недовольна. Она хотела и дальше играть с Ёнпхё. Оставалось еще столько игр, в которые они не успели сыграть, и никто не относился к партиям так искренне и серьезно, как он.
— ...Я победила. — Да, твоя победа, — Ёнпхё слабо улыбнулся.
Не найдя слов, чтобы что-то добавить, Даюн внезапно вскочила и убежала в свою комнату. Ёнпхё растерянно смотрел на пустое место, где она только что сидела, а когда девочка вернулась, его глаза округлились от удивления.
Настольные игры. Целая стопка игр для двоих.
грох
Даюн подошла к Ёнпхё и свалила их все перед ним.
— Мы должны сыграть во все это... — Но их слишком много... — Мы должны. Мы сыграем в каждую.
Это было по-детски упрямо. Впервые в жизни Даюн проявляла такую настойчивость перед взрослым. Она указывала на каждую коробку, объясняя, что это за игра, сколько времени уйдет на изучение правил и сколько партий нужно сыграть, чтобы стать мастером.
Выпалив больше слов, чем Ёнпхё слышал от нее за все время, Даюн наконец перевела дыхание и выпрямилась.
— Мы сыграем во все. — ...
Ёнпхё машинально коснулся пальцами одной из коробок. Он горько усмехнулся.
— ...Упрямство тут не поможет. Моя работа почти закончена. После этого я должен уйти.
Даюн сердито нахмурилась. Она сжала кулаки и в упор уставилась на Ёнпхё. Тому стало не по себе.
«Почему она так...»
Почему она так отчаянно пытается его удержать? Разве он не просто партнер по играм? Неужели она не может найти кого-то другого? Просто принять это как мимолетное знакомство и забыть до конца жизни...
«...Нет, не получится».
Даже он сам не был уверен, что сможет забыть эти несколько недель. Возможно, всю свою долгую оставшуюся жизнь он проведет в тоске по тому теплу, которое почувствовал за этот короткий срок.
Ёнпхё нахмурился, пытаясь подавить внутренний дискомфорт, и поднялся.
— Куда ты... — Просто на крышу. Я спустился во время работы, так что доделаю дела и вернусь. — Ты точно вернешься? — Да.
Даюн мгновение смотрела на него, а затем протянула руку, отставив мизинец.
— ...Обещай.
Мизинец Даюн был едва ли вполовину длиннее пальца Ёнпхё. Он выглядел таким хрупким и беззащитным, что приковывал взгляд. Чувствуя, как внутри все сжимается от этого зрелища, Ёнпхё заставил себя улыбнуться и сцепил свой палец с ее.
— ...Да, обещаю.
Инженер выглядел неважно. Он постоянно вздыхал, проверяя генератор, и ходил мрачнее тучи, сверяя чертежи с конструкцией.
— ...Что-то случилось? — обеспокоенно спросил я.
Инженер вздрогнул от неожиданности, а затем неловко улыбнулся. Он покачал головой.
— Нет. Просто много мыслей в голове. — Каких именно? Расскажи. Если я могу чем-то помочь, я помогу. — ...Это из-за Даюн. Если я просто так уйду, она ведь сильно расстроится?
А, так вот в чем проблема. Будучи по натуре человеком чувствительным, он переживал из-за момента расставания. Я коротко цокнул языком, прежде чем ответить.
— Ну, не скажу, что она не расстроится.
Лицо Ёнпхё стало еще более понурым. Я негромко рассмеялся и сказал:
— Не переживай так сильно. Дети быстро оправляются, к тому же мы будем рядом, чтобы присмотреть за ней.
Эх, чувствую себя так, будто успокаиваю родителя. Вообще-то родителем тут должен быть я, но, видя, как они сблизились, я невольно начал понимать их отношения.
«Они стали невероятно близки».
Настолько, что я диву давался, как им это удалось. Именно поэтому он и мучается. Осознав это, я почувствовал внезапное раздражение.
«Раз так волнуешься, мог бы и дальше видеться с ней».
Инженер просто изводил себя. Хотя чувство вины — важный элемент сохранения человечности, если позволить ему сожрать тебя целиком, это приведет лишь к страданиям. Сколько бы он ни мучился, это не выльется ни во что созидательное.
«...А, не могу больше на это смотреть».
Пока я размышлял, во мне проснулась тяга к нравоучениям. Нет, она уже активировалась. Я мог бы просто проигнорировать ситуацию и пройти мимо, но мне не хотелось видеть, как человек рядом со мной живет в такой боли.
— Ёнпхё. — Да? — Можно мне вмешаться один-единственный раз?
Я присел перед домом и посмотрел на инженера. Тот непонимающе моргал.
— ...О чем ты? — О том, что ты говорил раньше. Я тут подумал и пришел к выводу, что ты сам слишком усложняешь себе жизнь.
Кажется, инженер по одной этой фразе понял, к чему я клоню. Его взгляд стал удивленным и немного сердитым.
— ...Это довольно самонадеянно с твоей стороны. — Самонадеянно. Поэтому я и назвал это вмешательством.
Я почесал затылок с неловким видом.
— Я считаю тебя замечательным человеком, но смотреть на тебя тошно. — Я не прошу твоего понимания. — Знаю. Ты не из тех, кто его требует. И все же. — Что именно тебя так раздражает? — То, что ничего не изменится, сколько бы ты себя ни истязал.
вздрох
Тело инженера мелко задрожало. Он стиснул зубы от досады и в упор уставился на меня. Я продолжил:
— Ты сказал, что не можешь себя простить. Но так ли это необходимо? — ...И что же мне делать? — А зачем вообще пытаться себя прощать? Просто живи.
Пытаясь выразить сложные мысли, я с трудом подбирал нужные слова. В какой-то момент я даже пожалел, что мало читал книг на эту тему.
— Цель чувства вины ведь в чем? Когда ты делаешь что-то плохое, оно дает тебе об этом знать и мешает повторить содеянное. — ... — Если оно существует для этого, то, по-моему, ты уже используешь эту эмоцию по назначению. Так зачем истязать себя дальше? Это уже похоже на передозировку лекарством.
Опасаясь, что перегибаю палку, я сменил подход.
— Вот я, например, убил много людей. Я осознаю, что совершал дурные поступки. Но я не жалею об этом. Может, звучит бесстыдно, но я верю, что поступил правильно. Разве не лучше думать в таком ключе? Это успокаивает разум и позволяет сосредоточиться на насущных делах, не забивая голову лишним. — На насущных делах... — Именно. Я считаю, что жить вот так «бесстыдно» гораздо полезнее для здоровья.
Конечно, скажи я такое в нормальном мире, меня бы заклеймили психопатом. Но не сейчас. Это был разрушенный мир, и мир, в котором нам предстояло жить дальше, тоже был разрушен. Нам нужны были ценности, соответствующие этой новой реальности.
— Кажется, ты все еще пытаешься жить так, будто мир остался прежним.
С этими словами я замолчал, глядя на инженера. Тот погрузился в свои мысли, не зная, что ответить. Его кончики пальцев слегка дрожали. Взгляд затуманился и устремился куда-то мне за спину, а затем упал в пол.
— ...Дай мне минуту.
Инженер провел ладонью по лицу и отвернулся.
— Всего минуту, мне нужно привести мысли в порядок.
После чего он покинул крышу.

Комментарии

Загрузка...