Глава 94

Учитель Апокалипсиса. (LN)

Перед моими глазами стоял плачущий ребёнок.

Я молча кивнул, слушая Джуён, которая дрожала и всхлипывала.

«Тондэмун».

Опять эти подонки. И в прошлой жизни, и сейчас они не приносили ничего, кроме проблем, вызывая у меня всё более сильную неприязнь. Но сейчас было не время злиться на это.

— Понимаю.

Когда ребёнок плачет, в первую очередь нужно его утешить. Это самое важное. Я протянул руку и похлопал Джуён по плечу.

— Спасибо, что рассказала. Тебе пришлось нелегко.

Плечи Джуён тяжело вздымались. Её лицо исказилось от нахлынувших чувств, она сильно прикусила губу и, наконец, сумела кивнуть. Слезы снова покатились по её щекам.

Сколько душевных страданий ей пришлось вынести? Как тяжело ей было всё это время? Должно быть, Джуён так сильно жаждала этих слов поддержки, что даже капля утешения заставила её расплакаться.

«Слишком слезливый ребёнок», — именно такой образ Джуён запечатлелся в моей памяти.

Утешив Джуён, я поднялся на крышу. Господин Пак уже был там.

— Говорят, на следующей неделе, — произнёс он. — Эти ублюдки собираются воевать.

— Так скоро?

— Наверное, не хотят тянуть. Январь почти закончился, а если война затянется до марта, зомби начнут оттаивать, что создаст лишние хлопоты.

— А другие убежища их поддерживают?

— Ни одного. Не знаю, о чём думают в Тондэмуне, но с какой стороны ни глянь, мне это кажется плохой затеей.

Господин Пак хрустнул леденцом и продолжил:

— Они и сами должны понимать. Если вести войну так открыто, разгребать последствия будет трудно. Как только всё закончится, соседние убежища набросятся на них, как стервятники. Интересно, есть ли у них план на этот счёт?

— Сомневаюсь, что они пошли на это, не подумав.

— В любом случае, это лишь моё мнение.

Господин Пак, уже расправившись с конфетой, достал следующую. Он говорил, что бросает курить, но при таком раскладе я боюсь, как бы диабет не добрался до него раньше. Пока я был погружён в эти мысли, господин Пак сказал то, что я не мог проигнорировать:

— Кто-то подстрекает их из тени.

— Что?

— Я говорю, кто-то наверняка подталкивает Тондэмун к войне. Подумай сам — они почти уверены, что у Церкви Вечного Паломничества проблемы. Для такой уверенности им нужно было откуда-то получить информацию, и источник кажется мне подозрительным.

Я нахмурился. Господин Пак взглянул на меня, затем снова перевёл взор на перила.

— Кому выгодно, чтобы Тондэмун и Церковь Вечного Паломничества вцепились друг другу в глотки?

Сталкивать других лбами — должно быть, именно это имел в виду господин Пак. Я напряг мозги, пытаясь уловить ход его мыслей.

«Другие убежища?»

Нет, они не из тех, кто затевает подобные интриги. Текущая ситуация их вполне устраивает, и они знают, что сохранять статус-кво выгоднее, чем ввязываться в территориальные споры, которые только навредят им самим.

«Тогда сама Церковь Вечного Паломничества?»

Может ли это быть постановкой? Неужели даже слухи об ослаблении Церкви — часть схемы Священника? Но и это сомнительно. Церковь Вечного Паломничества предпочитает проповеди, а не войну для расширения своего влияния. Хотя Каннам и Канбук сейчас кажутся разными мирами, будь это Священник, он придумал бы что-нибудь куда более причудливое. Он не стал бы тратить ресурсы на такие пустые конфликты, как открытая война.

Пока мысли крутились в голове, я внезапно пробормотал то, что пришло на ум:

— Чёрный список...

Тот самый список, в котором значусь я, моё прошлое воплощение, Художник и Священник. Люди, которые считают врагами и убежища, и Церковь. Те, кому выгоднее всего, если исчезнут и те, и другие.

Услышав моё бормотание, господин Пак отозвался:

— Ты тоже так думаешь?

Похоже, господин Пак размышлял о том же самом.

— Есть кто-то конкретный на примете?

— Для начала исключим Всадника. Он недостаточно сообразителен для такого.

— А как насчёт Инженера?

— Инженер тоже отпадает. Я видел его буквально на прошлой неделе. Он сейчас по уши в делах, пытается собрать какой-то генератор. Он даже о войне не слышал.

— Тогда...

— Наёмник. Или, если не он, то Художник.

Слова господина Пака звучали убедительно. Разумеется, я отчасти был согласен с его предположениями. Наёмник — маньяк войны. Наёмник, который за астрономические гонорары руководит сражениями между убежищами, заслуживая как проклятия, так и мольбы о помощи. Такой человек действительно мог бы развязать войну ради собственной выгоды.

Но почему-то интуиция подсказывала мне, что это не он. И дело было не в обстоятельствах.

— Художник.

Тот парень, которого я недавно встретил — его глаза выглядели слишком опасными. А его идеология казалась слишком гнилой.

— Это точно он.

Крайний сторонник теории конца света. Настоящий безумец, который создал Чёрный список исключительно для распространения своих идей, ничего не доказывая. Тот, кому выгодно, чтобы мир катился к гибели. Идеальный кандидат на роль закулисного кукловода в этой войне.

Господин Пак согласно кивнул:

— Он ненавидит Священника почти так же сильно, как ты.

— И убежища он тоже ненавидит.

Наши взгляды встретились. Господин Пак, разгрызая очередную конфету, спросил:

— Собираешься вмешиваться?

Он спрашивал, планирую ли я ввязаться в эту войну. Я глубоко выдохнул, взвешивая варианты.

«Вообще-то...»

Я не собирался участвовать. Защита детей куда важнее, чем риск в разгар боевых действий. Но кое-что пошатнуло мою решимость.

— В Тондэмуне погибло много детей.

Они издевались над ребёнком. То, что они сделали с Джуён, по любым меркам было насилием. Несмотря на то что Тондэмун — не маленькое убежище, они не смогли позаботиться о детях. Мало того, что они ими пренебрегали, так ещё и заставляли их участвовать в таких опасных вылазках. Я не мог этого простить.

— К тому же они собираются драться с этими сектантами.

Использовать одних, чтобы прикончить других — в какой-то мере я понимал ход мыслей Художника.

«Заодно избавлюсь от лишних помех».

Я принял решение. Заметив перемену в выражении моего лица, господин Пак спросил:

— У тебя есть план? Всё-таки это зимняя война. Повсюду будут летать пули и греметь взрывы. Обычный бомбовый терроризм не сработает.

— Знаю. Я что, первый или второй раз зимой проблемы устраиваю?

Пусть мне это и не нравится, но в Сеуле мне нет равных по дурной славе. Не просто выживание, а грабежи и поджоги — в этой области нет никого искуснее меня.

— Нужно просто столкнуть их лбами. Столкнуть их лбами и добавить ещё один элемент.

— Какой? — с интересом посмотрел на меня господин Пак.

Я усмехнулся и ответил:

— Ловля рыбки в мутной воде.

Война неизбежно истощает военную мощь. А значит, всегда найдутся те, кто захочет поживиться за счёт ослабленных убежищ. Мне нужно лишь немного убедить этих людей. Иными словами, не один Художник умеет пользоваться такой стратегией.

В самом сердце убежища Мапхо, в кабинете лидера. Лидер убежища Со Хакчон думал:

«Что-то я зачастил с ним видеться в последнее время».

Человек, стоящий прямо перед ним, известный всем как Бомбермен — Хакчон чувствовал, что видит этого соседа слишком часто в эти дни.

— ...Что на этот раз? — спросил Хакчон. — Какое дело привело тебя сюда снова?

Мы ведь договорились не мешать друг другу, так почему ты продолжаешь появляться? Вопрос был полон скрытых смыслов. На это Сокхо ответил:

— Кажется, в убежище стало тесновато.

— ...Что?

— Я говорю, места маловато. Наверное, хорошо справляешься? Заметил сегодня, что бродяги стекаются к вам отовсюду.

Сокхо был прав. В убежище Мапхо, которым управлял Хакчон, условия были лучше, чем в других местах, поэтому бродяги, не нашедшие приюта, шли сюда работать чернорабочими.

Эти слова могли сойти за похвалу. Но по какой- причине Хакчон почувствовал необъяснимую тревогу. Причина была очевидна: раз это говорит Сокхо — человек, который каждый раз при визите забирает что-то, словно бандит — по спине пробегал холодок.

— Что ты пытаешься сказать?

Он не хотел тратить время на пустую болтовню. Если есть дело, он хотел решить его быстро и разойтись. Надеясь, что этот визит не обернётся крупными потерями, Хакчон услышал неожиданный вопрос от Сокхо:

— Господин, вам не нужно больше земли?

Лицо Хакчона застыло.

— Что?

— Я спрашиваю, нужна ли вам дополнительная территория.

Сокхо ухмыльнулся. Осмотрев комнату, он быстро заметил висящую на стене карту Сеула и подошел к ней.

тук

Указательным пальцем он ткнул в конкретное место на карте. Район Тондэмун, прямо напротив Канбука.

— Думаю, я мог бы преподнести вам это в качестве подарка.

Взгляд Хакчона переместился туда, куда указывал Сокхо — район Тондэмун на карте. Пока Сокхо изображал щедрость, предлагая землю в «дар», Хакчон не был настолько наивен, чтобы купиться на пустые слова.

— Ты хочешь, чтобы я ввязался в войну?

— Именно.

— И причина этого предложения в том, что тебе нужна военная мощь, я полагаю.

— Вот почему с проницательными людьми удобно иметь дело, — усмехнулся Сокхо. — Ну что, заманчиво?

Хакчон смотрел на Сокхо. В его голове стремительно шел подсчёт затрат и выгод.

«Тондэмун, значит».

Военная сила, которой придётся пожертвовать, и земля, ресурсы, рабочая сила, которые можно приобрести. В уме Хакчона всё это быстро превращалось в цифры. После недолгого молчания в кабинете Хакчон, наконец, сказал:

— Я бы предпочел, чтобы ты не вмешивался во внутренние дела убежища.

Он уже думал о ситуации после захвата. Очевидно, предложение было для Хакчона заманчивым.

«У меня могла бы быть длинная полоса земли от Мапхо до самого Тондэмуна».

И это было ещё не всё. Между ними лежали только Содэмун, занятый Бомберменом, и Чонно, кишащий зомби, так что можно было не беспокоиться о разрыве территорий. Это была сделка, выгодная обеим сторонам.

Приняв решение, Хакчон получил ответ:

— Политика — это вообще не моё.

Весьма обнадёживающий ответ.

Комментарии