Крюки Жизни и Смерти цепляют чужие жизни и смерти.
Фэн Цин пользовался невероятной славой в Цзянху и слыл самым праведным человеком.
Такие люди в принципе не должны появляться в Цзянху, ведь даже у самого благородного мужа найдутся тайные помыслы.
На свете нет абсолютно идеальных людей.
Как нет и абсолютно идеальных боевых искусств.
Лишь сила улыбки безупречна и чиста. Даже обладатель самого жестокого и злобного сердца при виде улыбки неизменно смягчится — никто не в силах противостоять силе улыбки.
Прежде Ван Ши обожал улыбаться, но с тех пор, как он начал постигать меч, его улыбка исчезла. Улыбка превратилась в жажду, поэтому его меч стал столь острым, способным сразить абсолютно любого.
В этом и заключается сила эмоций.
И сила воли.
Любое боевое искусство способно убивать, и любой человек способен овладеть боевыми искусствами, однако одно и то же боевое искусство в руках разных людей становится совершенно разным. Ни Ван Ши, ни Чжоу Цин не владели сложными приемами.
Они знали лишь доведенную до предельной простоты технику владения мечом.
То же самое касалось и Фэн Циня: хотя Крюки Жизни и Смерти уносили жизни, сам он умел лишь забрасывать их вперед и подтягивать назад.
Он шел по большой улице, бесцельно бродя, словно стремясь прочувствовать саму волю Городка Заката. Столь прославленный человек, как Фэн Цин, куда бы ни явился, должен был везде встречать восторженный прием, но в Городке Заката он шел в полном одиночестве — лишь потому, что с головы до ног был закутан в черный плашь, скрывая свое истинное лицо.
Поединок был назначен через два дня.
Однако Фэн Цин прибыл в Городок Заката на день раньше — лишь затем, чтобы освоиться в этом маленьком городке, изучить окрестную обстановку и обеспечить себе победу в предстоящем через два дня бою.
Он был творцом минувшего десятилетия, он никак не мог проиграть и не имел права на поражение. Пусть сейчас он уже постарел и ему почти пятьдесят, он все равно оставался величайшей фигурой в Цзянху.
Он ни в коем случае не мог проиграть калеке.
На этот раз, вернувшись в Цзянху, он не только собирался убить Ван Ши, чтобы отомстить за друга, но и вынашивал грандиозный заговор, а потому в этой схватке он был обязан победить.
Все знали, что Фэн Цин — воплощение праведности. Десять лет назад он вел за собой Цзянху, сокрушая зло и направляя людей к праведности.
Но никто не знал истинного характера Фэн Циня.
Ван Ши по-прежнему оставался в Эскортном агентстве Куанвэй. Ныне агентство благодаря его славе уже гремело на весь Цзянху; если бы Чэнь Юньцин упустил и такую возможность, ему оставалось бы только отправиться на тот свет.
К счастью, Чэнь Юньцин был жив. И не просто жив — преуспевал. Он долго радовался и был безмерно благодарен себе за то давнее решение не отказывать Ван Ши, иначе участь Эскортного агентства Куанвэй в будущем, пожалуй, оказалась бы точно такой же, как у Банды Круглой Луны.
Меч снова пропал.
Прямо во время еды Ван Ши.
У него была лишь одна рука, и во время трапезы он, естественно, не мог сжимать меч, а лишь зажимал в пальцах паровые булочки. Но стоило ему заняться едой, как меч вновь исчез.
Ван Ши не растерялся и спокойно доел булочку.
Как только трапеза подошла к концу,
меч снова обнаружился у городских ворот. В прошлый раз его вонзили в коровью лепешку, а на этот раз — закопали в землю целиком, оставив торчать наружу лишь рукоять.
Это было форменным оскорблением.
Ван Ши уже во второй раз терял свой меч, бесследно похищенный неизвестно кем. Мало того, злоумышленник выставил меч у городских ворот — это демонстрировало презрение к Ван Ши и полнейшее пренебрежение им.
Сохраняя бесстрастное выражение лица, Ван Ши направился к городским воровам и вытащил меч из земли.
В глазах окружавших его людей из мира Цзянху больше не было страха — лишь презрение и насмешка. Умудриться дважды потерять меч из собственных рук и после этого еще надеяться одолеть Фэн Цин?
Это казалось совершенно невыполнимым.
— Пусть я не знаю, кто украл мой меч, но подобный поступок — личное оскорбление в мой адрес. Что ж, я разгневан. Если у тебя хватит на это духу, попробуй выкрасть мой меч еще раз.
Ван Ши обвел взглядом собравшихся и холодно произнес:
— Украдешь в третий раз — умрешь!
— Смешно!
Какая же глупость! Если человек смог утащить меч у тебя из рук дважды, неужели он спасует перед третьим разом? Ван Ши, ты умеешь лишь грозить другим, но толку от этого ноль. Раз он украл твой меч, значит, ни капли тебя не боится.
Один из бродяг презрительно усмехнулся, и остальные тут же дружно зашумели в ответ:
— Верно! Раз уж смог стащить дважды, то почему не в третий? Ван Ши, будь я на твоем месте, я бы бросил вызывать Фэн Цин и покончил с собой прямо здесь! Одним ударом покончил бы со своими страданиями и завершил эту жалкую жизнь.
Ван Ши перевел взгляд на говорившего крупного мужчину. Тот обладал мощной мускулатурой и избытком внутренней энергии; судя по всему, он практиковал жесткий цигун. Люди подобного склада редко живут долго: такова цена внешних техник, истощающих жизненные силы ради прироста потенциала и обретения сокрушающей мощи.
Именно поэтому у громилы хватало уверенности держаться в разговоре с Ван Ши в таком тоне.
— Ты боишься смерти? — спросил Ван Ши.
— Ни капли! — без малейшего колебания отрезал тот. — Раз уж я ступил на тропу Цзянху, я и не думал доживать до глубокой старости. Здесь либо ты убиваешь врагов, либо они тебя, чего тут бояться?
Ван Ши умолк. Он был волен распоряжаться жизнью этого здоровяка, но изменить его убеждения не мог.
Вера — вот самая фундаментальная вещь на свете.
Поэтому он молча зашагал прочь. Не было нужды растолковывать что-либо мертвецу: даже если этот человек не умрет сегодня, в будущем его гибель неизбежна.
У людей, не боящихся смерти, как правило, есть одна бросающаяся в глаза общая черта:
они рано умирают.
Провожая взглядом удаляющегося Ван Ши, многие обитатели Цзянху презрительно ухмылялись. Им нравилось наблюдать за чужими неудачами, а уж насмехаться над никчемным лузером доставляло особое удовольствие. В их глазах калека Ван Ши стоял даже ниже любого ничтожества.
Поэтому посмеяться над этим дураком было вдвойне приятно!
Что за Ущербный Меч! Даже собственное оружие удержать не может! Я понял замысел того малого: меч потерян, осталась лишь ущербность. Да он не просто калека, он еще и трус по жизни!
Ха-ха-ха! Таким уродам не место в Цзянху, они лишь бедствие для всех. Впрочем, неважно — всего через пару дней он непременно сдохнет, Крюки Жизни и Смерти точно прикончат его!
В толпе затерялся ничем не примечательный человек. Стоявший там так тихо, будто его и вовсе не было, он вдруг подал голос:
— Это я украл его меч. И могу ручаться: не пройдет и двух часов, как его клинок снова пропадет и опять окажется у городских ворот.
Наступила тишина.
Все до единого захлопнули рты. Они уставились на заурядного человека, испытывая странное недоумение, и кто-то недоверчиво протянул:
— Так это ты стащил его меч? Но с какой стати ты заявляешь об этом открыто? Не боишься, что он явится за местью? У Ущербного Меча есть клинок, и его ущербность — еще не все.
— Какой же ты тупица! Раз этот малый осмелился украсть его меч, значит, он ни во что не ставит Ван Ши и открыто издевается над ним!
— Именно так я и делаю. Выступив вперед, я хотел публично унизить Ван Ши и во все услышание заявить: я снова украду его меч. И не просто украду, а сделаю это незаметно для всех, так что он даже ничего не заподозрит!
Ничем не примечательный человек бесшумно растворился в толпе.
Ван Ши был не в курсе разыгравшейся сцены. Вернувшись в Эскортное агентство Куанвэй, он принял твердое решение: если этот негодяй снова осмелится покуситься на его меч, он нанесет ответный удар, и на сей раз Ван Ши вложит в этот укол всю свою душу и предельное сосредоточение!

Комментарии

Загрузка...