Где есть люди — там Цзянху, где есть Цзянху — там и распри.
Скрещивание клинков — это распря, злые слова наотмашь — тоже распря, а поединок, разумеется, еще какая распря.
Среди людей Цзянху нет дураков. Всех дураков уже давно допьяна напоили обманом умники, так что глупцами они быть перестали. Дуэль между Ван Ши и Фэн Цинем — не просто грандиозная битва, вошедшая в века, для многих это еще и ставка в большой игре.
Тот, кто победит, сорвет огромный куш и, пожалуй, сможет взмыть прямо в небеса, возвысившись над остальными смертными.
Тот, кто проиграет... Потеря всего нажитого — сущие пустяки, куда хуже то, что придется расстаться с жизнью.
Умники никогда и не думали, что Ван Ши одержит победу. В конце концов, он всего лишь калека. Пусть его меч и быстр, и что с того? А ведь Фэн Цин — создавший славу минувшего десятилетия человек, к тому же он вел за собой праведный путь, сокрушая путь нечисти. Его репутация добыта реальной силой.
Крюки Жизни и Смерти обрывают чужие жизни, от них не скрыться даже небожителям.
Тем более что по Цзянху как раз разнесся слух, заставивший многих осмеять Ван Ши за непомерную гордыню и слепую самонадеянность.
Накануне самого поединка меч Ван Ши пропал. Мало того что пропал — его выставили напоказ у ворот Городка Заката, воткнув прямо в коровью лепешку. Какое же это унижение для человека, чей меч — его жизнь!
И к тому же, как же мечнику сражаться, если он лишился своего меча?
Поединок еще не начался, а Ван Ши уже проиграл. Ущербный Меч обречен оставаться ущербным до конца своих дней!
Так думал практически каждый.
Глядя на Ван Ши, толпа не скрывала презрения и издевки. В их глазах читалась насмешка, и некоторые даже не удержались от едких реплик:
— Понятия не имею, откуда у этого ничтожества вообще берется смелость бросать вызов Фэн Циню? Разве плохо просто жить?
— Жизнь, конечно, прекрасна, но такому, как он, лучше уж умереть, чем так жить. Наверное, он хочет чужими руками — руками Фэн Цина — покончить с собой и при этом стяжать доброе имя!
— Абсолютно тупоголовая затея. Возможно, он подохнет еще до того, как Фэн Цин успеет поднять руку.
......
Подойдя к воротам Городка Заката, Ван Ши вытащил меч и погрузился в раздумья. Он никак не мог взять в толк, чего ради тот, кто украл его оружие, поступил так? Зачем унес меч, чтобы потом воткнуть его у городских ворот?
Зачем?
Если у мужчины разыгрывается любопытство, он готов сорвать одежды даже с самой закутанной женщины, чтобы обнажить ее догола и разглядеть всё до мельчайших деталей.
Любопытство Ван Ши взыграло не на шутку — ему во что бы то ни стало требовалось узнать ответ.
— Ущербный Меч, нанеси-ка по мне удар, а я взгляну, насколько быстр твой клинок и с каких это пор ты смеешь бросать вызов Фэн Циню!
У городских ворот собралась толпа людей из Цзянху. Недобрым взглядом они зыркали на Ван Ши, сжимая острые клинки, от которых исходило пугающее сияние. Вспыхнул белый свет — казалось, он способен в мгновение ока снести человеку голову.
— А ты еще кто? — с недоумением спросил Ван Ши.
— Кто я? — мужчина усмехнулся с презрением. — Если ты даже меня не знаешь, значит, грош тебе цена как человеку Цзянху.
— Меч Ядовитой Змеи Лю Юнь. Его искусство владения мечом злобно и коварно, словно повадки ядовитой змеи, к тому же клинок смазан ядом. Стоит ему лишь слегка ужалить противника — и даже небожитель не минует верной гибели. В Своде Оружия ты занимаешь пятнадцатое место, имя твое гремит уже давно, и сколько бы ни появлялось юных гениев, никому так и не удалось потеснить тебя в этом списке. Очевидно, твоя сила поистине свирепа, — произнес Янь Хуэй, повидавший на своем веку немало. — Вот только...
— Вот только что? — холодно бросил Лю Юнь.
— Вот только ты повстречал Ван Ши, — вздохнул Янь Хуэй.
— Повстречал его? Ха-ха! Он на десятой строчке Свода Оружия, и правда выше меня, но неужели ты думаешь, что от этого он сильнее? Ни один из тех, кого я решил убить, еще не избежал своей участи.
Взгляд Лю Юня стал ледяным. Одной рукой он сжимал рукоять, а другой уже готовился выхватить клинок.
Словно ядовитая змея: затаивается до срока, но уж если бьет — то наверняка.
— Бежим! Скорее отходим назад, Лю Юнь сейчас прикончит Ван Ши, давайте не попадаться под горячую руку, чтобы нас не зацепило.
— Пустяки, Меч Ядовитой Змеи лют без разбору, он и зевак не щадит — сколько невинных душ уже сгубил.
— Какая жалость! Надо же было Ван Ши встретить кого угодно, но только не его — теперь точно сгинет здесь!
......
Люди Цзянху прекрасно знали дурную славу Лю Юня. Объятые ужасом, они поспешно отступили, убираясь как можно дальше.
— Хоть мне и не доводилось видеть, как дерется Ван Ши, но раз Чжоу Цин отзывается о нем с таким восхищением, его меч определенно необычаен. Техника Чжоу Цина уже переросла человеческие пределы, а меч Ван Ши, должно быть, родом прямо с небес.
Янь Хуэй сочувственно глянул на Лю Юня:
— Небесный Белый Нефрит, двенадцать башен, пять городов, небожитель касается моей макушки, сплетаем волосы — обретаем вечную жизнь... Тебе стоит радоваться: мастерство Ван Ши подобно небесной благодати, он дарует тебе смерть без малейшей боли.
— Янь Хуэй, больно много у тебя болтовни. Я знаю, что ты приятель Чжоу Цина. Пусть ты не владеешь ни единым приемом боевых искусств, никто не смеет поднять на тебя руку. Но неужели ты думаешь, что меня это остановит? Разозлишь меня — и я прирежу тебя тоже.
Лю Юнь холодно воззрился на Янь Хуэя.
— Тебе его не убить, — молвил Ван Ши.
— Что? Еще и заступиться вздумал? — презрительно бросил Лю Юнь.
— Один удар, — сказал Ван Ши. — Я нанесу всего один удар. Если сможешь отразить — считай, я проиграл. Если нет — извиняться бесполезно, потому что ты покойник.
— Слишком много слов! Принимай смерть!
Лю Юнь уже перешел в атаку.
Его техника меча напоминала облака на краю небес, обратившиеся в гигантскую ядовитую змею, готовую поглотить весь небосвод. Клинок с резким звоном вылетел из ножен, рассыпая вокруг ледяные искры — от одного этого холода температура вокруг словно упала на несколько градусов. Так змея высовывала раздвоенный язык — хладнокровно и безжалостно.
Ван Ши покачал головой.
Этот меч...
Слишком медленный.
Если человек чего-то жаждет до исступления, он способен добиться чего угодно, преуспеть в любом деле.
Так было и с Ван Ши. Он жаждал выжить, жаждал победы, жаждал славы еще сильнее, и это стремление, вложенное им в меч, заставляло клинок двигаться быстрее.
Быстрее любой другой техники меча — хотя бы на мгновение.
Янь Хуэй не сводил глаз с Ван Ши. Сам он не владел боевыми искусствами, но обладал тончайшим проницательным взором — даже Чжоу Цин то и дело обращался к нему за советом. Янь Хуэй умел разглядеть изъян в любом боевом приеме, но сейчас, увидев выпад Ван Ши, он замер в оцепенении.
Такое искусство меча...
Не принадлежало миру людей.
Ибо это была вовсе не техника боя — всего лишь обнажение клинка. Легкое, непринужденное, предельно простое.
Но именно этот простейший удар скользнул по горлу Лю Юня, взметнув фонтанчик ярко вспыхнувшей крови, и меч вернулся в ножны.
— Неудивительно, что тебе удалось одолеть Чжоу Цина, — горько усмехнулся Янь Хуэй.
— Неудивительно, что я одолел Чжоу Цина? — Ван Ши перевел взгляд на Янь Хуэя. — Чжоу Цин точно так же мог победить меня. Просто я хотел победить сильнее, чем он.
— Жажда человека порой оказывается куда полезнее любого меча, — вздохнул Янь Хуэй. — Я предупреждал Лю Юня, да только он не послушал. Ну вот и всё: по крайней мере, тридцать лет его жизни теперь зарыты в землю.
— Кто еще недоволен? — Ван Ши обвел взглядом остальных людей из Цзянху. Ему не нравилась возня, хотелось покончить со всем разом.
Кто теперь посмеет быть недовольным?
Лю Юнь не смог отразить и единого удара Ван Ши — кто после этого осмелится бросить вызов?
Они даже толком не успели разглядеть тот удар и совершенно не понимали, почему столь простая атака оборвала жизнь Лю Юня. Однако никто из присутствующих не горел желанием испытать это на себе: они понимали, что перед лицом столь незатейливого удара их собственная смерть будет быстрой и неотвратимой.

Комментарии

Загрузка...