Хэ Вэйвэнь стоял прямо, расставив руки, и мягко поймал набежавшего человека — его крепкая голова снова глухо стукнула его в грудь.
Он опустил голову, и на его лице уже расплылась улыбка, пропитанная нескрываемым удовольствием:
— У тебя уже настолько заболела поясница, что на ногах не стоишь? Похоже, всё довольно серьезно.
— Хэ! Вэй! Вэнь! — Цинжо подняла голову, сжав зубы. Заключенная целиком в его объятия, она уже собиралась рвануться вперед и впиться в него зубами.
— Мм, — с мягким нравом отозвался он и теплой, горячей ладонью прямо через одежду погладил ее по пояснице. — Не злись, для девушки иметь слабую поясницу — это не позор. Я сейчас же велю придворному лечаку прийти и осмотреть тебя, скоро все пройдет.
— ... — Цинжо сдалась и прекратила сопротивление. Ее лицо расцвело, как ошпаренная кипятком хризантема, и, уже не пытаясь вырываться, она в отместку легонько укусила его в грудь: — Ладно, уходи давай.
Хэ Вэйвэнь отпустил ее, поднял руку и взъерошил ее растрепанные волосы:
— Умница, не переживай. — С сияющей на лице улыбкой он повернулся.
Цинжо скрипнула зубами, но напоследок не стерпела: сняла с запястья только что надетый брачный браслет и швырнула ему в затылок.
Хэ Вэйвэнь, казалось, имел глаза на спине — даже не оглянувшись, он на ходу точно поймал браслет, завел руку вперед, поиграв им в воздухе:
— Такой уродливый браслет и правда стоило разбить.
— ... —
Цинжо не могла вымолвить ни слова, пока он в сопровождении слуг не вышел из двора.
Проснувшись среди ночи, она больше так и не сомкнула глаз. Цинжо кое-как умылась, чтобы немного доспать, а когда очнулась, уже приближалось время ужина.
Маленькая служанка со странно перекошенным личиком доложила:
— Барышня, все лекари из императорского дворца сейчас у нас в поместье.
Цинжо приподнялась и принялась одеваться, ее сонный мозг еще работал с трудом:
— Мм? Зачем они в поместье?
Служанка поджала губы:
— Генерал Хэ сказал, что у вас слабая поясница, и велел лекарям вылечить вас. Приказал непременно поставить вас на ноги до свадьбы.
— ...Уходи, я хочу побыть одна.
Вспыльчивая барышня Ху вытолкала всех лекарей за дверь.
Генерал Хэ, переживая о здоровье барышни Ху, вечером, закончив все дела, пришел навестить ее.
Цинжо сидела в своей девичьей комнате, двери были плотно закрыты. Слуга Хэ Вэйвэня постучал:
— Барышня Ху.
В ответ раздалось холодное и раздраженное:
— Проваливайте!
Слуга с мрачным лицом оглянулся на Хэ Вэйвэня. Тот лишь махнул рукой, ничуть не рассердившись, и велел ему отойти.
Хэ Вэйвэнь неторопливой походкой подошел к двери и двинул ее ногой.
Бац! В том месте, куда пришелся его удар, створка разлетелась на щепки, которые закружились в воздухе, и в конце концов обе тяжелые дверные панели рухнули на пол.
Цинжо, которая сидела на кровати, поджав ноги и заглядывая в книжонку с легким чтивом, остолбенело уставилась на стоявшего в дверях нефритово-прекрасного Хэ Вэйвэня. Зажатый в ее пальцах кусочек яблока от испуга выпал и со стуком покатился по полу прямо к центру комнаты.
Хэ Вэйвэнь с мягким выражением в глазах и легкой, нежной улыбкой перешагнул через порог. Шаг за шагом он шел прямо по покатившемуся кусочку яблока, и тот под его ногой мгновенно рассыпался в крошево, прилипнув к полу.
Две служанки, что неотступно следовали за ней, уже давно опустили головы и молча, без малейших колебаний быстро скрылись в углу.
Только Цинжо в оцепенении смотрела, как над ней нависает его высокая тень, и с широко раскрытым ртом наконец выдавила из себя:
— Елы-палы!
Хэ Вэйвэнь и впрямь был законченным, неисправимым разбойником.
Его тень стремительно накрыла ее. Хэ Вэйвэнь согнулся, наклонившись вперед, пальцами ухватил ее за подбородок, а другой рукой уже вытянул из ее пальцев книжонку и, даже не взглянув, небрежно швырнул далеко назад. Его зловещий шепот и обжигающее дыхание целиком падали ей на лицо:
— Велела мне проваливать, м?
Хэ Вэйвэнь прижал ее к постели, загнав между своим телом и матрасом. Подбородок зажат, не сдвинуться ни вверх, ни вниз — оставалось лишь смотреть в его до предела мягкие, но налитые кровавой жестокостью глаза.
— Хэ Вэйвэнь!
С каждым произнесенным ею словом он чуть приподнимал ее подбородок. Ее шея натянулась тугой струной — длинная и изящная, и последние слоги давались ей с трудом.
Но глаза по-прежнему горели прежним ярким светом, в них плескался живой, озорной блеск; никакого страха — все та же заносчивая гордыня, ставящая во главу угла лишь собственный пупок.
— Мм~ — Хэ Вэйвэнь издал этот звук откуда-то из глубины горла, голос его звучал тягуче и бархатно. Их дыхание соприкасалось, оставаясь на расстоянии малейшего вдоха, и от долгой близости их дыхания переплелись настолько, что сквозь воздух он отчетливо чувствовал ее запах, примешанный к сладкому аромату яблок.
Его палец медленно скользил по ее подбородку, мозоли на подушечках царапали нежную кожу — раз за разом, и жар нарастал.
Хэ Вэйвэнь подался еще ближе, так близко, что стоило ему раскрыть рот, как малейшее движение губ касалось ее розоватых уст.
— Я прикрою твою спину, хочешь?
Цинжо закатила глаза — очевидно, вспомнив его вчерашние художества.
Она ничего не ответила, и тогда он снова приподнял ее подбородок. Кивай она, мотай головой или пытайся говорить — неизбежно коснулась бы его губ, разделенных лишь миллиметром.
— Мм? — Хэ Вэйвэнь, согнувшись в три погибели, смотрел на нее ленивым взглядом, под которым бушевали нешуточные страсти. С тем же неторопливым выражением он повторил вопрос: — Прикрыть спину, хочешь?
— Хочу! — она коснулась его губ.
Блюдо винограда — и она уже рассчитывает, что я буду прикрывать ей спину?
Дура.
Разве этого хватит?
——【Черный ящик】
Генерал — подлец (6)
Хэ Вэйвэнь провел языком по ее губам, выпрямился и с видом человека, смакующего приятный вкус, причмокнул, а в глазах его плескалась сплошная нежная улыбка. Достав из-за пазухи нефритовый браслет,
он небрежно положил его на прикроватную тумбочку. Раздался звонкий стук, и Хэ Вэйвэнь согнутым пальцем дважды постучал ее по лбу:
— С этой минуты в этом дворе хозяйка ты.
Он бросил косой взгляд на браслет, оставленный на тумбочке:
— Если посмеешь его разбить... — он прищурил глаза, и во взгляде вспыхнула опасная свирепость, — я сошью с тебя шкуру.
Цинжо недовольно фыркнула на него, тыльной стороной ладони смахнула с губ след от его недавнего поцелуя и пинула ногой:
— Раз в этом дворе хозяйка я, то сейчас же проваливай отсюда вон!
Упрямая, дикая и бескомпромиссная вредина.
Хэ Вэйвэнь принял удар новичка сполна, и на его светлых одеждах остался след от ее обуви. Он пристально, с упреком оглядел ее, сжав зубы. Ладно уж, чего еще ждать от такой дурочки.
Стражники, дежурившие прежде за пределами двора, сменились людьми, которых лично расставил Хэ Вэйвэнь. Теперь весь двор охранялся куда строже прежнего, а давящая атмосфера казалась пугающе тяжелой.
Впрочем, слово свое Хэ Вэйвэнь сдержал: во дворе действительно заправляла Цинжо — она могла выходить и входить, когда заблагорассудится, в то время как остальным членам клана Ху требовалось ее разрешение, чтобы ступить сюда.
Свадьба императора изначально планировалась с размахом и пышностью, но в итоге — то ли в госказне обнаружились дыры, то ли сам молодой император остался недоволен этим браком — торжество свели к самому минимуму.
В последнее время в районе буддийского храма на окраине столицы промышляли разбойники. Бандиты были хитроумны, правительственные войска несколько раз окружали их, но поймать так и не смогли, и три дня назад Хэ Вэйвэнь лично во главе отряда отправился туда.
Ни алых шелковых лент на десять ли, ни бесконечной свадебной процессии.
Десяток носилок с приданым выглядели довольно жалко.
Цинжо с самого ранку подняли и усадили перед зеркалом посланные из дворца матушки-распорядительницы. Приготовленное за пару дней свадебное одеяние легло на ее плечи тяжелым грузом; лицо девушки было натянуто струной, но матушки хранили молчание, словно просто выполняли механический ритуал. Никаких пожеланий на удачу, не призывали ее улыбаться и не просили плакать.
Команда за командой, движение за движением — эта залитая красным цветом девичья комната походила не на подготовку к радостному событию, а на конвейер по производству браков.
Император не покидал дворец ради личной встречи невесты, и Ху Цинчэн сам вынес Цинжо на спине из ее комнаты к воротам поместья Ху. Поздравить молодых пришло множество чиновников — все они облачились в праздничные одежды, на лицах сияли улыбки, что лишь резче подчеркивало мрачную атмосферу клана Ху.
Всю дорогу брат и сестра не обмолвились ни словом. Под верхними одеждами Ху Цинчэн носил тяжелые железные доспехи, жесткий металл через тонкую ткань причинял Цинжо боль, и она, прильнув к его спине, тяжело дышала всю дорогу.
Перед тем как усадить ее в паланкин, Ху Цинчэн поджал губы и напутствовал:
— Сегодня ночью, какие бы звуки ни доносились снаружи, ни шагу не ступай из брачных покоев, слышишь?
Цинжо фыркнула и сочла за лучшее промолчать.
Она даже не пыталась скрыть пренебрежение в голосе. В глазах Ху Цинчэна мелькнула мрачная тень; он приоткрыл рот, но в конце концов не сказал больше ни слова и велел ей забираться в паланкин.
Под барабанный бой и звуки гонгов процессия двинулась в путь. В центре двигалась свадебная карета, а вокруг нее — грозные стражники с мечами на поясе.
Зеваки из числа простолюдинов разбежались далеко по сторонам.
Никакого праздничного галдежа вокруг — лишь топот боевых коней охраны, смешанный с мелодиями музыкантов.
Цинжо с раннего утра ничего не ела, измотавшись за целый день. Брачные покои были обставлены сносно, но без соблюдения императорских канонов для четы правителя. Цинжо приподняла фату, окинула комнату взглядом и тут же потеряла всякий интерес.
На столе не было традиционных сладостей вроде арахиса на удачу — сплошная выпечка да тарелка фруктов: виноград, яблоки, мандарины, клубника. Выложено все было изысканно и красиво.
Выпечка тоже поражала тонкостью работы — угощения на этом столе явно потребовали куда больше заботы и выдумки, чем оформление всей остальной комнаты.
Цинжо усмехнулась уголком рта, уселась за стол и принялась неторопливо лакомиться угощениями, размышляя о том, что у маленького императора сегодня вряд ли представится шанс войти в брачные покои.
Головной убор давил тяжестью, а искусно переплетенные украшения утомляли. Служанки и матушки ждали за дверью, и Цинжо, совмещая трапезу с избавлением от лишней тяжести, прямо на ходу снимала с головы заколки и складывала на краю стола.
Наевшись досыта, она стянула верхнюю одежду и прямо так завалилась спать.
Прошло неизвестно сколько времени, прежде чем Цинжо проснулась от громкого шума и криков. Снаружи стоял невообразимый галдеж, смешанный с лязгом холодного оружия и визгами, а сквозь общий гул смутно пробивались лозунги вроде бунтовщики и изменники.
На улице творился переполох, но Цинжо, сонная и разморенная, лишь перевернулась на другой бок, натянула одеяние на самую макушку и продолжила спать.
Хэ Вэйвэнь примчался, пропитанный дорожной пылью и чужой кровью, забрызгавшей всю его одежду.
На нем был темно-синий наряд, но пятна крови покрывали верхнее платье целиком — без тщательного осмотра невозможно было даже разобрать истинный цвет ткани.
Стоявшие на страже у брачных покоев охранники, завидев его, тут же рухнули на колени:
— Генерал!
Служанки и матушки испуганно жались друг к другу в сторонке, трясясь от страха — доносившиеся снаружи звуки схватки они слышали куда отчетливее, чем погруженная в сон Цинжо.
И вот теперь явился Хэ Вэйвэнь...
— Встаньте, — бросил он на ходу, минуя толпу коленопреклоненных людей, и подошел к двери брачных покоев.
Протянутая рука замерла у деревянного полотна. Внутри горел теплый свет, а в щели пробивался тонкий аромат благовоний.
Умиротворенная и тихая обстановка казалась совершенно оторванной от кровавого хаоса снаружи, словно два разных мира.
Кончики пальцев Хэ Вэйвэня слегка дрогнули, но в конце концов он толкнул дверь.
В глаза бросился массивный круглый стол: угощение, которое он велел приготовить для нее, явно было тронуто. Ее императорский венец валялся в углу стола, палочки лежали поверх пустой пиалы, на тарелке не осталось ни единой виноградины, а к мандаринам почти не притронулись.
Хэ Вэйвэнь обернулся и тихо прикрыл за собой дверь. Окинув комнату внимательным взглядом, он уже собрался уходить, но, заметив собственное одеяние, остановился, скинул забрызганное кровью пальто и небрежно бросил его на пол.
На его руках тоже хватало крови. Подойдя к столу, он зачерпнул воды из стоявшего там кувшина, кое-как сполоснул ладони и вытер их прямо о скатерть.
Судя по всему, она крепко спала.
Полог кровати не был опущен, и на ярко-красных простынях отчетливо виднелись ее рассыпанные по подушке черные, шелковистые пряди волос.
На сердце у Хэ Вэйвэня теплело. Шаг за шагом он бесшумно и уверенно подошел к постели, наклонился, чтобы взглянуть на нее.
И правда уснула. Макияж с лица так и не смыла, судя по всему, размазав его во время еды и сна — теперь личико казалось заспанным и чумазым.
Хэ Вэйвэнь протянул руку, погладил ее по волосам, наклонился и легко поцеловал в щеку.
Она спала так крепко, что даже не почувствовала его прикосновения.
Хэ Вэйвэнь тихо вздохнул, склонился, крепко обнял ее руками и еще раз коснулся губами ее лба.
Выпрямившись, он задул свечи в комнате, подобрал у двери брошенное пальто и вышел.
Оказавшись снаружи, он отдал приказ телохранителям пониженным голосом:
— Охраняйте как следует.
Затем перевел взгляд на дрожащих служанок и матушек:
— Как следует позаботитесь о государыне-императрице, поняли?
— П-поняли...
У выхода его уже поджидал верный слуга с подносом, на котором лежала чистая верхняя одежда. Сменив платье, Хэ Вэйвэнь в сопровождении слуг направился во Дворец Цяньцин:
— Все лекари прибыли?
— Прибыли, генерал, — слуга поджал губы и нерешительно добавил: — Кажется, Его Величество тяжело перенес потрясение, сейчас он не в себе.
Хэ Вэйвэнь остановился и бросил на него легкий, небрежный взгляд.
По спине слуги пробежал град холодного пота. Он рухнул на колени так, что колени глухо стукнули о каменный пол:
— Помилуйте, генерал!
Хэ Вэйвэнь скривил губы, но ничего не ответил, молча зашагав дальше. Остальные телохранители тут же последовали за ним, однако на этот раз все до единого в мыслях опустили само обращение к императору.
Когда Хэ Вэйвэнь прибыл на место, у дверей на коленях стояли сплошь придворные. Дверь в покои была наглухо закрыта, лекари толпились на коленях у порога, а изнутри доносился грохот разбиваемых вещей и неистовые крики.
Евнух пронзительным голосом объявил о прибытии генерала Хэ. Стоявшие на коленях лицом к комнате люди синхронно развернулись; каждый изобразил на лице подобающее выражение и отвесил глубокий поклон, хотя в их устах титул генерала звучал так, будто они чествовали самого государя.
Грохот внутри утих. Хэ Вэйвэнь, облаченный в светлые одежды, с мягким и утонченным видом, но источая шлейф застарелого запаха крови, походил на сошедшего с небес Будду, измазанного в преисподней.
— Время позднее, господа министры, ступайте пока отдохнуть. А все детали обсудим завтра на утреннем докладе.
Обсудим — какое на редкость вежливое словечко.
Заполнившие двор сановники удалились. Придворные лекари по-прежнему стояли на коленях у входа, ожидая высочайшего слова Хэ Вэйвэня, но тот лишь махнул рукой, отпуская их.
Он толкнул дверь — та оказалась заперта изнутри и не поддалась.
Хэ Вэйвэнь отступил на два шага, и следовавший за ним слуга привычно вытащил меч. Пара ударов — и дверные створки превратились в хлам.
Облаченный в парадные свадебные одежды император сидел прямо посреди учиненного разгрома. Он разломал множество вещей, а его наряд был порван и изрезан.
Услышав шаги, он поднял голову и увидел неторопливо ступающего Хэ Вэйвэня. На детском лице юноши отразилась буря чувств — смесь боли и радости, сменяющаяся в мгновение ока, пока наконец по щекам не хлынули слезы, а лицо не застыло в полной неподвижности.
— За что? — прохрипел он, глядя на Хэ Вэйвэня.
Прежде третий и пятый принцы пытались устроить переворот и были пожизненно заточены в темницу; на сей раз они воспользовались свадьбой императора, чтобы подослать убийц. Бандиты в храме на окраине столицы были лишь заранее подстроенной ловушкой, чтобы выманить Хэ Вэйвэня из города.
Тогда третий и пятый принцы шли на всё, рассчитывая сыграть ва-банк, а императорская стража оказалась не готова. Хэ Вэйвэнь получил известие и вовремя успел спасти императора, но... хотя жизни монарха ничто не угрожало, в ходе покушения тот лишился двух пальцев.
Ему едва наложили грубую повязку, и теперь рана на руке кровоточила сквозь бинты.
Хэ Вэйвэнь вздохнул. Шдший позади слуга с подносом мазей и бинтов шагнул вперед и опустился перед императором на колени:
— Ваше Величество, позвольте рабу перевязать рану.
— Ваше Величество? — молодой император горько усмехнулся. С каких это пор человек с физическим увечьем имеет право восходить на трон, не говоря уже о столь заметной утрате — двух пальцев?
Слуга перехватил его руку, но тот не сопротивлялся, лишь упрямо запрокинул голову, глядя на Хэ Вэйвэня:
— Всё это ты спланировал, верно? Ты хочешь занять престол, верно?
Хэ Вэйвэнь с легкой усмешкой покачал головой и присел на ближайший стул:
— Когда-то хотел.
Император истерически рассмеялся:
— Вот оно как! Ха-ха! А я-то, дурак, возомнил, будто у меня есть такой способный и преданный подданный, как генерала Хэ... — Его рассудок уже начал помрачаться.
Хэ Вэйвэнь принял из рук слуги чашку чая, приподнял крышечку, легонько отхлебнул и озадаченно поинтересовался:
— Мне вот донельзя любопытно: с чего Ваше Величество решило, будто я обязан преданно служить вам до последнего дыхания?
Молодой правитель ответил порефлекторно:
— Правитель приказывает подданному умереть, и тот обязан подчиниться. Служить мне — твой долг с рождения.
— Тц-тц, — Хэ Вэйвэнь сделал еще пару глотков чая, и в его голосе зазвучала насмешка. — Ваше Величество право.
Слова эти прозвучали с предельным цинизмом. Юный император пережил за день столько ударов, что его психика окончательно рухнула, и на лице уже невозможно было разобрать, где слезы, а где чужие брызги крови.
— Хэ Вэйвэнь! Ты, мятежный ублюдок, сдохнешь страшной смертью!
Слуга закончил перевязку, поднялся и почтительно замер в ожидании дальнейших приказов генерала.
Хэ Вэйвэнь неспешно допил чай, сохраняя расслабленную позу:
— Мятежный ублюдок? Не явись я вовремя, от Вашего Величества остались бы одни обглоданные кости.
— Ты решил узурпировать власть! — в отчаянии завопил император, подхватив с пола горсть осколков и швырнув в сторону Хэ Вэйвэня. Боль в изуродованной руке уже не имела значения — он почти потерял чувствительность от боли.
Хэ Вэйвэнь легко отклонился в сторону. Во взгляде его заледенел холод, но голос остался прежним — мягким и ровным:
— Тц, неужто ты всерьез хочешь прервать весь род Цинь?
Тело императора оцепенело. Взгляд Хэ Вэйвэня невзначай скользнул ниже его пояса.
Потерявшего рассудок правителя обдало смертельным холодом. Прежде он никогда не сомневался в Хэ Вэйвэне, но теперь... Ему исполнилось двенадцать, когда он впервые познал плотские утехи, и вот уже два года во дворце полно женщин, но ни одна из них так и не забеременела. Раньше он списывал это на собственный юный возраст, но если подумать сейчас... Хэ Вэйвэнь!
Император оскалился, впившись ногтями в крупный осколок стекла — он жаждал броситься на Хэ Вэйвэня и сгинуть вместе с ним. Но в конце концов он так ничего и не предпринял: пальцы разжались, осколок выпал, а голова бессильно опустилась. Он не мог умереть. Ему нужно продолжить род семьи Цинь.
Хэ Вэйвэнь скривил губы в легкой усмешке и тихо цыкнул.
Эту трусливую натуру воспитал явно не он. Обладай император хоть капелькой мужества, тот хотя бы вызвал у него капельку уважения.
И понятия не имел, как покойный император растил наследника — с самой первой их встречи этот государь производил впечатление человека, плывущего по течению и мастера утешать самого себя.
Правитель приказывает подданному умереть, и тот обязан подчиниться?
Ха.
Сперва еще надо, чтобы этот правитель сумел заставить меня повиноваться по собственной воле.
——【Черный ящик】
Генерал — подлец (7)
Церемония восшествия на престол нового императора была назначена на третий день.
Сроки поджимали невыносимо — для нормальной подготовки к передаче власти времени, конечно, не хватало, но все прекрасно понимали, что Хэ Вэйвэнь вынашивал планы годами, и все было готово задолго до того. Три дня — скорее с избытком, чем мало.
Цинь Бэй лично зачитал отречение. С того момента, как он ступил в Зал Цзиньлуань, его лицо окаменело, превратившись в камень. Придворные чиновники молчаливо всё понимали и держались исключительно тихо и чинно. Слитным строем рухнув на колени, они грянули пожелания долголетия новому правителю — пожалуй, в последний раз именуя так Цинь Бэя. Если бы не желание Хэ Вэйвэня заполучить трон законным путем, Цинь Бэй не сохранил бы даже собственной головы.
Цинь Бэй не удосужился отдать приказ подняться с колен. Тупо уставившись в свиток отречения, он монотонным, лишенным всяких эмоций голосом зачитывал длинные фразы.
Чиновники внизу испытывали некоторую горечь. Время безжалостно, но Хэ Вэйвэнь был куда безжалостнее. Его методы не шли ни в какое сравнение с возможностями юного императора. Впрочем... пожалуй, такой исход к лучшему. Во всяком случае, за те годы, что властью завладел Хэ Вэйвэнь, простому народу Цинь жилось и впрямь неплохо.
В самом конце Цинь Бэй огласил имя преемника трона — императрица: Ху Цинжо.
По воцарившейся в тронном зале тишине казалось, что все присутствующие разом перестали дышать.
Императрица!
И правда — вчерашняя свадебная императрица. У Цинь Бэя не было наследников мужского пола, и в случае отречения она действительно имела право занять трон на правах императрицы. Об этом упущении забыли почти все. Громыхнувший среди ясного неба удар молнии потряс всех сановников до такой степени, что они никак не могли прийти в себя.

Комментарии

Загрузка...