Окраина деревни Яэ.
Хигокумару подвергалась самым жестоким пыткам в своей жизни.
Она отчаянно брыкалась, пытаясь разорвать путы, но разве можно было так просто освободиться от тончайших, но невероятно прочных лент, в которые превратилось Копье Пустоты?
— Ну же, не брыкайся, Рин. Мы пришли спасти тебя. Открой ротик и съешь это, — Киана подошла к лисице с тарелкой чёрной жижи, которую гордо именовала венцом кулинарии Касланы.
— Ах вы, гнусные мерзкие людишки! Я ни за что в жизни не притронусь к вашей... кхэ-э-э-э-буэ-э-э-э!!
Хигокумару изо всех сил пыталась заявить о своей непоколебимой гордости, но в форме гигантской лисицы её пасть была столь огромна, что даже крохотной щёлочки хватило Киане, чтобы без труда запихнуть туда ложку стряпни.
В то же мгновение лапы бедной лисички окоченели и вытянулись стрункой.
— Э-э-ы-ы-ы... у-у-у... — Хигокумару издавала звуки, которые никак нельзя было соотнести с человеческой речью.
— Что она говорит? — Поинтересовалась Талула.
— Понятия не имею. Наверное, просит добавки, потому что очень вкусно, — предположила Киана.
Цянь И задумчиво протянул:
— Хм, кажется, я понял её послание.
— Ты понимаешь её лепет? — Изумилась Зеле. — Как можно разобрать эти нечленораздельные звуки?
— «У меня во рту будто толпа жареного тофу справляет поминки», — перевёл Цянь И слова Хигокумару.
— Ложь! Наглая ложь! Кулинария Касланы – лучшая в мире! Она точно имела в виду, что это божественно вкусно и она жаждет ещё! — Киана категорически отвергла перевод Цянь И.
— Дитя моё, хватит бежать от реальности. Признай очевидное: твоя стряпня – это чистый яд, — попытался вернуть её на землю Цянь И.
— Всякий, кто посмеет осквернить честь кулинарии Касланы, поплатится за это! Даже тебя, Цянь И, я не пощажу. Сама лично упеку тебя вместе с этой лисой на дно Токийского залива!
«М-да, она окончательно спятила», – вздохнул про себя Цянь И.
«Как же жалко выглядит человек, отрицающий правду и прячущийся от реальности».
«Пожалуй, мне стоит проявить снисходительность и прибегнуть к тактике лести, чтобы ты сама себя погубила».
«Ведь язык цветов зловещей гардении – это терпение и скрытность».
— Киана, признать свои ошибки – не позорно. А вот упрямиться – это уже глупо, — вовремя вставила свои пять копеек Талула.
— Талула, как ты смеешь использовать моё же заклинание против меня самой! — Вскипела Киана. Ведь это были её же собственные слова из прошлой главы!
— Хех, проигравшим пора на покой. Теперь черёд моего шедевра. Набивай пузо до отвала, Рин! Это же твой любимый жареный тофу, — победоносно объявила Талула.
Хигокумару мысленно выдала длинную тираду на отборном ругательном языке Предыдущей эпохи.
После того как Талула силой запихнула ей в рот порцию своего походного армейского варева, Хигокумару на мгновение затихла. Однако это затишье было лишь предвестником бури.
Затем она истошно взвыла и разрыдалась. Её крик вспорол тишину и эхом разнёсся по пустынной равнине, а из глаз хлынули потоки слёз. Стоило пролиться первой слезе, как её прорвало: лисица отчаянно сучила всеми четырьмя лапами, выгибалась дугой и рыдала так, словно её выворачивало наизнанку.
Хотя погодите, её действительно рвало!
Цянь И впервые в жизни видел, чтобы лиса так горько рыдала.
Под эти вопли исполинское тело Хигокумару начало стремительно сжиматься и вскоре уменьшилось до размеров полутораметровой девочки.
Приняв человеческий облик, она легко выпуталась из ленты Пустоты, но даже не сделала попытки сбежать. Девочка просто застыла на месте, безучастно глядя перед собой, словно кастрированный котёнок, который лишился всякого смысла жизни и смирился со своей участью.
Но стоило Киане и Талуле заикнуться о том, чтобы приготовить ещё по порции и окончательно выяснить, у кого вкуснее, как лицо лисички исказил первобытный ужас.
— А-а-а-а! Нет, не надо! Я не хочу на это смотреть!
— Я не вынесу вида растерзанного жареного тофу! Не показывайте мне это и не заставляйте меня это есть!!
В этот миг Киана и Талула предстали в её глазах настоящими дьяволами, которые ласково шептали ей на ушко: «Миледи, если не будешь паинькой, нам придётся снова взяться за кулинарию».
В следующую секунду Хигокумару резко вскинула голову. В её полных слёз глазах блеснула отчаянная решимость. Она рванулась к посуде, выхватила ингредиенты из рук Талулы и Кианы и принялась за дело.
Лиса, отведав их стряпни, прямо на месте приняла человеческий облик и приготовила им полноценный обед из трёх блюд и супа.
Вскоре кулинарные изыски были поданы на стол.
— То, что вы сотворили, вы называете едой?! Это помои для свиней! Нет, даже свини побрезговали бы такими отбросами из мусорного бака! — В ярости кричала Хигокумару на Киану и Талулу. За всю свою жизнь она не пробовала ничего более омерзительного.
С этими словами она принялась жадно уплетать собственную стряпню, горько рыдая навзрыд.
Слёзы капали в тарелку, отчего еда казалась невыносимо солёной.
Она хотела дать сдачи, но силы были неравны. Вдобавок её в любой момент могли насильно накормить этой жуткой отравой. Ей оставалось лишь терпеть унижение и так малодушно прятаться от суровой реальности.
Чем больше она думала об этом, тем обиднее ей становилось.
При воспоминании о «кулинарии», которая разрушила все её идеалы, заставила вкусить дыхание смерти, прожгла желудок и едва не отправила на тот свет, аура Хигокумару начала стремительно таять, угасать и сжиматься.
Она сжималась всё сильнее и сильнее! В мгновение ока грозный и ужасающий демон превратился в крошечного чиби-зверька с лисьими ушками.
В реальном мире стоящая на столе чёрная шкатулка внезапно вспыхнула, словно в ней запустилась некая таинственная программа. Её поверхность начала деформироваться, края озарились резким свечением, вытягиваясь в острые, как бритва, линии. Металлическая текстура заиграла в бликах света, грани потянулись вверх, изгибаясь и меняя очертания. В игре света и тени шкатулка наконец преобразилась в величественную, изящную и в то же время зловещую катану.
Двенадцатый Божественный ключ, Дзидзо Митама.
♪♪♪
«Я – это ты, а ты – это я».
Отныне меж нами заключён новый союз.
Союз сей – крылья бунтарства, что сокрушат оковы темницы.
Я, первородное воплощение Эона, овеянное благословенными ветрами, стану твоей опорой на пути к свободе.
【XX Эон】 Рин (Фейюмару).
♪♪♪
С рождением Дзидзо Митама Цянь И и остальные перенеслись обратно в реальный мир. На столе, уподобляясь самому заурядному, лишённому души оружию, мирно покоился так называемый Ключ Коррозии.
— Впервые вижу, чтобы Судья едва не склеил ласты от невкусной еды, — покачал головой Цянь И. Он даже вообразить не мог, какую пучину отчаяния пришлось пережить Фейюмару при дегустации шедевров Кианы и Талулы.
— Так вот ты какой, Дзидзо Митама. С этой штукой мы сможем отпинать Отто, как плешивого пса под забором? — Киана в предвкушении потянулась к мечу, но едва её рука приблизилась, как Дзидзо Митама, точно дикий испуганный котёнок, ощетинился и выбросил облако чёрно-красного тумана, атакуя её.
— Тише, тише, — успокоил Цянь И разбушевавшуюся Рин и велел Киане отойти подальше, пока они не разнесли комнату.
Изначально он подумывал передать Дзидзо Митама Киане. Слияние самого многофункционального Божественного ключа Предыдущей эпохи и сильнейшего на данный момент Судьи текущей эры должно было породить невероятную синергию.
Киана могла бы без устали открывать пространственные врата прямо в штаб-квартиру Шикзаля и при помощи Ключа Коррозии устраивать диверсии, пока Отто окончательно не испустит дух.
Но кто же знал, что Киана и Рин абсолютно не сойдутся характерами.
«Ну да ладно, насильно мил не будешь».
В этот момент перед ними предстала Броня, про которую все благополучно позабыли, стоило ей выполнить свою задачу.
При виде её у всех в голове промелькнула лишь одна мысль: «Ой, а ты ещё здесь?»
Однако её следующие слова заставили всех вздрогнуть.
— Валькирия ранга S Шикзаля Дюрандаль и Рита Россвайссе при полной экипировке уже на подходе.
[Изображение: Талула]

Комментарии

Загрузка...