Одна за другой прожектора устремили свой свет на меня. Ошеломлённый, я обвёл взглядом всё вокруг и заметил, что, как только голос Ван Юэлиня умолк, окружавшие меня ступенчатые ряды кресел начали заполняться людьми. Точнее говоря, не людьми, а человекоподобными чудовищами, от которых веяло жуткой, неприятной энергетикой.
В этот момент бесчисленные пары глаз уставились прямо на меня. Глубоко вздохнув и выдохнув, я поднял голову и посмотрел на Ван Юэлиня, сидевшего на месте судьи. В тусклом свете я разглядел, что рядом с ним появились ещё две фигуры: одна — тот самый мужчина, которого я видел ранее на платформе, сын Ван Юэлиня, а вторая незнакомка, судя по всему, девушка в платье в западном стиле рококо.
Когда мой взгляд упал на неё, наши глаза встретились. В её взгляде промелькнула тень беспокойства. Меня удивил этот сложный, исполненный тревоги вид, словно она хотела что-то сказать.
Нелюди на ступенчатых трибунах, заметив моё испуганное выражение лица, затянули какие-то странные звуки, похожие на перешёптывания и обсуждения — должно быть, это был их собственный язык.
В этот момент прожектор осветил место прямо под судейским креслом. Фигура с длинными ушами и заострённым носом поднялась на ноги, левой рукой удерживая толстую на вид книгу, и принялась её листать. Вскоре он громко выкрикнул что-то на непонятном мне языке, обращаясь к зрителям на трибунах. Закончив чтение, он вдруг вперил в меня свой пронзительный взгляд.
— Господин Сюй Юньфань, по мнению зрителей, ваши грехи тяжки и неисчислимы, и вы должны понести наказание Обжорством, — объявил он мне на человеческом языке.
Услышав это, я слегка дёргнул уголком рта. Что за бред тут происходит? Находясь в полном ступоре, я перевёл гневный взгляд на судью.
— Господин Ван Юэлинь, какова вообще цель этого так называемого суда? Разве это не смешно? Какие за мной водятся грехи, чтобы вы меня судили?
Не успел Ван Юэлинь ответить, как сидевшие вокруг нелюди разом поднялись со своих мест и принялись наперебой клеймить меня позором. Видя это, я почувствовал, как внутри меня закипает беспричинная ярость.
— Ну так скажите мне, в чём же мой грех?
Тогда Ван Юэлинь поднялся, и прожектора сошлись на судейском месте. Исчез его прежний хихикающий тон, лицо сделалось предельно суровым. Свысока глядя на меня презрительным взглядом, он произнёс:
— Твой грех заключается вовсе не в том, какое значение ты имеешь для человеческого мира, а в том, что ты значишь для нас...
— Что это значит? Ничего не понимаю! — озадаченно воскликнул я. Какое вообще значение я могу иметь для этих монстров?
Услышав это, Ван Юэлинь громко расхохотался:
— Ха-ха-ха, ты до сих пор не понимаешь? Почему моя питомица преследовала тебя? Почему у группы психически больных людей возникали точно такие же галлюцинации и видения? Неужели ты до сих пор не заметил, что отличаешься от остальных? Даже офицер Лу, будучи человеком, догадался обо всём, но наш главный герой, господин Сюй Юньфань, до сих пор пребывает в неведении. Впрочем, я уверен, что наше чутье нас не обманывает.
Пока я мысленно перебирал события последних дней, облачённый в мантию судьи Ван Юэлинь внезапно оказался прямо у меня за спиной и промолвил, глядя в противоположную сторону:
— Если память мне не изменяет, симптомы так называемого раздвоения личности, о котором говорят ваши человеческие врачи, у тебя уже достигли предела...
Я остолбенел, услышав это. В памяти всплыло то, что произошло незадолго до моего визита к лечащему врачу. Темнота ночи, я сижу перед сном и мучительно ломаю голову над сюжетом и написанием романа. Одолеваемый сильнейшей тревожностью, я лёг в постель и заснул, но проспал совсем недолго. Проснувшись посреди ночи и увидев светящийся монитор компьютера, я машинально хотел встать, чтобы выключить его и лечь спать дальше, однако внезапно обнаружил, что совершенно не могу пошевелить телом. Не прошло и мгновения, как в собственном разуме я различил чужие голоса: один гневно жаловался на нехватку вдохновения для творчества, другой звучал так, будто собирался сдаться и бросить всё...
Я списывал всё на слишком быстрый ход собственных мыслей, но когда моя рациональная половина попыталась разобраться в причинах, я понял, что параллельно со мной своей собственной логикой следовали еще несколько потоков мыслей. Это состояние в последнее время стало повторяться всё чаще, и решив, что у меня начались слуховые галлюцинации и психическое расстройство, я записался на приём к профильному специалисту.
— Ну и что с того, что это раздвоение личности? Какое отношение это имеет к нынешнему суду? — я всё ещё не понимал, к чему клонит Ван Юэлинь.
Стоило мне моргнуть, как Ван Юэлинь снова оказался на возвышении судьи. Сжав в руке тёмно-красный драгоценный камень, напоминавший жезл, он вынес мне приговор:
— О священный и благой Владыка, его душа достойна наших хвалебных песней, его осквернённая душа заслуживает того, чтобы мы омыли её, освободив её и покарав его нечистоту...
С этими словами Ван Юэлинь высоко поднял тёмно-красный камень, похожий на скипетр. Все окружающие нелюди впились в него взглядами, словно в самое ценное сокровище на свете, и принялись отплясывать странные, вычурные танцы, совершая какой-то ритуал с молитвами и бормоча под нос бессвязные слова.
Наконец, прямо над Судным Трибуналом сгустился красный и зелёный водоворот, из которого медленно стал опускаться огромный кроваво-красный меч с высеченной на нём багровой луной. Ван Юэлинь провозгласил:
— Так воспользуемся же этим мечом суда, чтобы омыть его душу!
Увидев это оружие, толпа неюдей внизу попадала ниц и принялась исступленно бить поклоны.
Я поднял голову, глядя на так называемый меч суда, и чувствовал, как у меня дёргается веко. Мне безумно хотелось броситься прочь, но я с ужасом осознал, что моё тело совершенно не слушается — ощущение было точь-в-точь таким же, как при прежней потере контроля над собой.
Меч суда, излучая зловещее тёмно-красное сияние, медленно опускался всё ниже. Окутанный этим призрачным светом, я почувствовал, как мой разум начинает погружаться в туман, и по мере приближения клинка это ощущение лишь усиливалось.
Спустя мгновение меч суда опустился прямо на мою макушку. Когда я задержал дыхание, клинок просто пронзил моё тело насквозь и растворился в воздухе.
А? Почему ничего не произошло? Опустив взгляд на собственные руки и ощупав себя, я убедился, что абсолютно не изменился. Лишь сделав несколько шагов назад, я с удивлением заметил, что прежнее моё тело так и осталось стоять на скамье подсудимых.
Как такое возможно? Если там остался я, то кто же я теперь? В панике осмотрев себя, я с изумлением понял, что стал полупрозрачным и источаю слабое голубоватое свечение. И пока я пребывал в шоке, из моего прежнего тела внезапно выделилась ещё одна копия меня, окутанная едва заметным розоватым свечением.
Сразу после этого вокруг меня и той розовой версии возникли две тюремные клетки. Я отчаянно колотил по прутьям, но понял, что эта жуткая темница намертво заперта и не поддаётся моим усилиям, в то время как моя розовая копия просто сидела на полу, обхватив колени руками и не шевелясь.
В этот момент я, стоявший на скамье подсудимых, обернулся и посмотрел на меня самого, одарив презрительной и зловещей улыбкой. На его лице то и дело мелькал оскал полных острых зубов, на голове пробились два демонических рога, спина сгорбилась, а живот истощал.
Стоило этому зрелищу предстать перед глазами, как окружающие нелюди разразились ликующими криками, будто приветствуя рождение того существа.
— О! Благодарю Всевышнего за то, что позволил мне собрать последнюю деталь мозаики! Обжорство, теперь ты можешь насладиться своим истинным ужином...
Ван Юэлинь появился рядом с тем монстром, после чего они оба исчезли.
И в тот самый момент, когда я совершенно потерялся от растерянности, тот самый тихий шёпот раздался снова:
— ...Твоя рациональная сторона... Если пожелаешь, ты можешь одолеть твою Злую Душу. Я помогу твоей рациональной стороне — то есть той части тебя, с которой я сейчас общаюсь на уровне душ. Ты согласен?
— !
— Правда? Я... я согласен! Но кто ты такой? Почему ты помогаешь мне снова и снова?
— ...Хм... Когда всё закончится, исполни одну мою просьбу...
— Какую... какую просьбу?
— ...Съешь меня...

Комментарии

Загрузка...