Как только войска у ворот Дэшэнмэнь были построены, Чжу Гаосюй отдал приказ к выступлению. Они пересекли Бэйпин по главному тракту, соединились с основными силами князя Яня и вышли через Южные ворота. Многотысячная армия нескончаемым потоком покинула город, разделившись на три колонны — авангард, основные силы и арьергард.
Как только войска у ворот Дэшэнмэнь были построены, Чжу Гаосюй отдал приказ к выступлению. Они пересекли Бэйпин по главному тракту, соединились с основными силами князя Яня и вышли через Южные ворота. Многотысячная армия нескончаемым потоком покинула город, разделившись на три колонны — авангард, основные силы и арьергард.
Впрочем, за весь день войско одолело едва ли больше двадцати ли, после чего встало на привал и принялось спешно возводить укрепленный лагерь.
Впрочем, за весь день войско одолело едва ли больше двадцати ли, после чего встало на привал и принялось спешно возводить укрепленный лагерь.
Чжу Гаосюй немного передохнул в просторном шатре левого охранного полка. В голове у него всё еще царил легкий сумбур. Всё же первый день в походе прошел сносно: по крайней мере, он изо всех сил старался показать себя с лучшей стороны и не успел повздорить ни с кем из военачальников.
Чжу Гаосюй немного передохнул в просторном шатре левого охранного полка. В голове у него всё еще царил легкий сумбур. Всё же первый день в походе прошел сносно: по крайней мере, он изо всех сил старался показать себя с лучшей стороны и не успел повздорить ни с кем из военачальников.
Оставшись наедине с собой, он принялся воскрешать в памяти военные повадки прежнего удельного князя Гаояна.
Оставшись наедине с собой, он принялся воскрешать в памяти военные повадки прежнего удельного князя Гаояна.
И хотя Чжу Гаосюй отнесся к делу со всей серьезностью и основательно подготовился перед выходом, уверенности ему всё еще недоставало. К счастью, сейчас он выступал лишь в роли верного полководца при князе Яне, так что бремя общего командования на его плечах не лежало.
И хотя Чжу Гаосюй отнесся к делу со всей серьезностью и основательно подготовился перед выходом, уверенности ему всё еще недоставало. К счастью, сейчас он выступал лишь в роли верного полководца при князе Яне, так что бремя общего командования на его плечах не лежало.
В этот момент у входа в шатер показался вестовой.
В этот момент у входа в шатер показался вестовой.
— Указ князя Яня! — громко объявил он. — Удельному князю Гаояну явиться в ставку для военного совета.
— Указ князя Яня! — громко объявил он. — Удельному князю Гаояну явиться в ставку для военного совета.
Выслушав посланца, Чжу Гаосюй поднялся с циновки и вышел наружу. Кликнув Ван Биня и еще нескольких телохранителей, он вскочил в седло и направился к ставке главнокомандующего.
Выслушав посланца, Чжу Гаосюй поднялся с циновки и вышел наружу. Кликнув Ван Биня и еще нескольких телохранителей, он вскочил в седло и направился к ставке главнокомандующего.
Добравшись до места, он оставил у входа в шатер свои сабли — длинную и короткую — и шагнул под навес. Людей внутри оказалось немного: лишь Чжан Юй, Чжу Нэн да еще пара военачальников. Чжу Гаосюй шагнул вперед и почтительно склонился:
Добравшись до места, он оставил у входа в шатер свои сабли — длинную и короткую — и шагнул под навес. Людей внутри оказалось немного: лишь Чжан Юй, Чжу Нэн да еще пара военачальников. Чжу Гаосюй шагнул вперед и почтительно склонился:
— Сын приветствует отца.
— Сын приветствует отца.
Князь Янь, сидевший во главе стола и увлеченно выводивший иероглифы на бумаге, лишь махнул левой рукой в сторону, не отрывая взгляда от письма. Чжу Гаосюй понял знак без слов и молча встал в один ряд с командирами.
Князь Янь, сидевший во главе стола и увлеченно выводивший иероглифы на бумаге, лишь махнул левой рукой в сторону, не отрывая взгляда от письма. Чжу Гаосюй понял знак без слов и молча встал в один ряд с командирами.
Спустя некоторое время князь отложил кисть и заговорил:
Спустя некоторое время князь отложил кисть и заговорил:
— Только что пришел доклад. Авангард императорских войск уже разделился и занял Сюнсянь и Маочжоу. Главные силы Гэн Бинвэня пока остаются к югу от реки Хутуо, а часть его людей ушла к Хэцзяню. Бюро по гражданским делам Бэйпина спешно перевели в Чжэндин. Зная осторожный и неповоротливый нрав Гэн Бинвэня в бою, могу ручаться: сам он непременно двинется именно туда, в Чжэндин.
— Только что пришел доклад. Авангард императорских войск уже разделился и занял Сюнсянь и Маочжоу. Главные силы Гэн Бинвэня пока остаются к югу от реки Хутуо, а часть его людей ушла к Хэцзяню. Бюро по гражданским делам Бэйпина спешно перевели в Чжэндин. Зная осторожный и неповоротливый нрав Гэн Бинвэня в бою, могу ручаться: сам он непременно двинется именно туда, в Чжэндин.
Слушая отца, Чжу Гаосюй по крайней мере понимал, о каких землях идет речь. Сюнсянь и Маочжоу находились на самой передовой, Хэцзянь лежал к юго-западу от них. Еще дальше к югу протекала река Хутуо, а на её южном берегу, в глубоком тылу, располагался Чжэндин.
Слушая отца, Чжу Гаосюй по крайней мере понимал, о каких землях идет речь. Сюнсянь и Маочжоу находились на самой передовой, Хэцзянь лежал к юго-западу от них. Еще дальше к югу протекала река Хутуо, а на её южном берегу, в глубоком тылу, располагался Чжэндин.
Чжан Юй тут же сделал шаг вперед:
Чжан Юй тут же сделал шаг вперед:
— Позвольте мне нанести первый удар по Сюнсяню! Если гарнизон Маочжоу двинется им на выручку, мы развернемся и разобьем их на марше.
— Позвольте мне нанести первый удар по Сюнсяню! Если гарнизон Маочжоу двинется им на выручку, мы развернемся и разобьем их на марше.
Чжу Гаосюй молча слушал, не выказывая желания вмешиваться в спор.
Чжу Гаосюй молча слушал, не выказывая желания вмешиваться в спор.
— Чжан Юй говорит дело, — согласился князь Янь. — Гэн Бинвэнь с ходу пытается занять города. Если он успеет укрепиться и перейдет к глухой обороне, нам придется несладко. Когда он вместе с покойным дедом-императором завоевывал Поднебесную, то умудрился с горсткой в несколько тысяч человек выстоять против стотысячной орды! Нам нужно бить сейчас, пока они не закрепились на позициях.
— Чжан Юй говорит дело, — согласился князь Янь. — Гэн Бинвэнь с ходу пытается занять города. Если он успеет укрепиться и перейдет к глухой обороне, нам придется несладко. Когда он вместе с покойным дедом-императором завоевывал Поднебесную, то умудрился с горсткой в несколько тысяч человек выстоять против стотысячной орды! Нам нужно бить сейчас, пока они не закрепились на позициях.
Он грозно сверкнул глазами, а затем, немного поостыв, добавил:
Он грозно сверкнул глазами, а затем, немного поостыв, добавил:
— Завтра Праздник середины осени. Самое время нанести внезапный удар, пока они празднуют. Гаосюй! Чжу Нэн!
— Завтра Праздник середины осени. Самое время нанести внезапный удар, пока они празднуют. Гаосюй! Чжу Нэн!
Чжу Гаосюй торопливо вскинул сжатые руки:
Чжу Гаосюй торопливо вскинул сжатые руки:
— Сын готов исполнить волю отца!
— Сын готов исполнить волю отца!
Чжу Нэн тоже сделал шаг вперед, выказывая покорность.
Чжу Нэн тоже сделал шаг вперед, выказывая покорность.
— Вы оба возьмете пехоту и конницу, — приказал князь. — Выступите завтра с наступлением темноты и внезапно атакуйте императорские войска в Сюнсяне.
— Вы оба возьмете пехоту и конницу, — приказал князь. — Выступите завтра с наступлением темноты и внезапно атакуйте императорские войска в Сюнсяне.
— Будет исполнено! — в один голос отозвались Чжу Гаосюй и Чжу Нэн.
— Будет исполнено! — в один голос отозвались Чжу Гаосюй и Чжу Нэн.
Затем князь Янь вызвал Чжан Юя и Цю Фу, приказав им устроить засаду на дороге между Маочжоу и Сюнсянем, чтобы перехватить подкрепление.
Затем князь Янь вызвал Чжан Юя и Цю Фу, приказав им устроить засаду на дороге между Маочжоу и Сюнсянем, чтобы перехватить подкрепление.
— Мост Юэян — единственная дорога для них, — напутствовал он военачальников. — Там и ждите.
— Мост Юэян — единственная дорога для них, — напутствовал он военачальников. — Там и ждите.
Слушая эти распоряжения, Чжу Гаосюй невольно восхитился отцом. Князь Янь безупречно знал здешние края, а его тактические замыслы были просты и смертоносны.
Слушая эти распоряжения, Чжу Гаосюй невольно восхитился отцом. Князь Янь безупречно знал здешние края, а его тактические замыслы были просты и смертоносны.
"Этот человек действительно рожден для войны, — подумал Гаосюй. — С таким командиром не пропадешь"
"Этот человек действительно рожден для войны, — подумал Гаосюй. — С таким командиром не пропадешь"
Отдав все распоряжения, князь Янь отпустил их отдыхать. Чжу Гаосюй откланялся и вернулся в свое расположение. Первым делом он вызвал двух тысяцких и приказал составить график ночных караулов.
Отдав все распоряжения, князь Янь отпустил их отдыхать. Чжу Гаосюй откланялся и вернулся в свое расположение. Первым делом он вызвал двух тысяцких и приказал составить график ночных караулов.
Немного поразмыслив, он позвал к себе Ван Биня:
Немного поразмыслив, он позвал к себе Ван Биня:
— Отбери несколько самых смышленых парней из личной охраны. Пусть переоденутся в простые крестьянские лохмотья и под покровом ночи разузнают, что творится в Сюнсяне.
— Отбери несколько самых смышленых парней из личной охраны. Пусть переоденутся в простые крестьянские лохмотья и под покровом ночи разузнают, что творится в Сюнсяне.
— Слушаюсь, командир. Сейчас же займусь этим, — ответил Ван Бинь, прижав кулак к ладони.
— Слушаюсь, командир. Сейчас же займусь этим, — ответил Ван Бинь, прижав кулак к ладони.
— Отправь троих, — добавил Чжу Гаосюй. — И пусть возвращаются порознь, чтобы подтвердить сведения.
— Отправь троих, — добавил Чжу Гаосюй. — И пусть возвращаются порознь, чтобы подтвердить сведения.
К полудню пятнадцатого дня восьмого лунного месяца лазутчики вернулись с донесением. Ознакомившись с бумагами, Чжу Гаосюй сразу отправился к Чжу Нэну.
К полудню пятнадцатого дня восьмого лунного месяца лазутчики вернулись с донесением. Ознакомившись с бумагами, Чжу Гаосюй сразу отправился к Чжу Нэну.
— Сюнсянь совсем небольшой, — поделился он наблюдениями. — Основные силы южан расположились лагерем за городскими стенами, их там не меньше семи-восьми тысяч. Лагерь обнесен бревенчатым частоколом и глубоким рвом.
— Сюнсянь совсем небольшой, — поделился он наблюдениями. — Основные силы южан расположились лагерем за городскими стенами, их там не меньше семи-восьми тысяч. Лагерь обнесен бревенчатым частоколом и глубоким рвом.
Чжу Нэн удивленно взглянул на него, и этот одобрительный взор прибавил Чжу Гаосюю уверенности. Чжу Нэн, отличавшийся широким ртом и пухлыми губами, широко улыбнулся:
Чжу Нэн удивленно взглянул на него, и этот одобрительный взор прибавил Чжу Гаосюю уверенности. Чжу Нэн, отличавшийся широким ртом и пухлыми губами, широко улыбнулся:
— А ты не промах! Мои люди тоже только что вернулись с разведки. Ночью, как подойдем, первым делом ударим по загородному лагерю. Если сомнем их там, то в самом городе защитников почти не останется — они сдадутся без боя.
— А ты не промах! Мои люди тоже только что вернулись с разведки. Ночью, как подойдем, первым делом ударим по загородному лагерю. Если сомнем их там, то в самом городе защитников почти не останется — они сдадутся без боя.
— Положусь на твой опыт, генерал Чжу, — скромно ответил Чжу Гаосюй.
— Положусь на твой опыт, генерал Чжу, — скромно ответил Чжу Гаосюй.
— В прошлый раз, когда мы вместе ходили в степь за Великую стену, ты знатно управлялся с конницей, — продолжил Чжу Нэн. — Вот и сегодня веди кавалерию на прорыв. А мои ребята спешатся и расчистят вам проход, растащив частокол.
— В прошлый раз, когда мы вместе ходили в степь за Великую стену, ты знатно управлялся с конницей, — продолжил Чжу Нэн. — Вот и сегодня веди кавалерию на прорыв. А мои ребята спешатся и расчистят вам проход, растащив частокол.
— Договорились, — кивнул Чжу Гаосюй.
— Договорились, — кивнул Чжу Гаосюй.
Когда солнце скрылось за горизонтом, взошла полная круглая луна, залив окрестности мягким серебристым светом. Видимость была отличной. Объединив свои отряды, Чжу Гаосюй и Чжу Нэн приказали воинам обмотать копыта лошадей тряпицами, чтобы скрыть шум, и бесшумно вывели войско из лагеря.
Когда солнце скрылось за горизонтом, взошла полная круглая луна, залив окрестности мягким серебристым светом. Видимость была отличной. Объединив свои отряды, Чжу Гаосюй и Чжу Нэн приказали воинам обмотать копыта лошадей тряпицами, чтобы скрыть шум, и бесшумно вывели войско из лагеря.
Они шли полночи, пока издалека не донеслись приглушенные звуки барабанов и гонгов. Впереди, окрашивая ночное небо багровым заревом, полыхали костры. Южане шумно праздновали середину осени — веселье в их лагере шло вовсю, и спать никто явно не собирался.
Они шли полночи, пока издалека не донеслись приглушенные звуки барабанов и гонгов. Впереди, окрашивая ночное небо багровым заревом, полыхали костры. Южане шумно праздновали середину осени — веселье в их лагере шло вовсю, и спать никто явно не собирался.
Пользуясь беспечностью врага, отряд бесшумно прокрался почти к самому частоколу. Сквозь щели в бревнах уже можно было разглядеть пляшущие языки пламени костров, а дозоры противника до сих пор не подали голоса. Казалось, часовые южан либо спали, либо пили вместе со всеми.
Пользуясь беспечностью врага, отряд бесшумно прокрался почти к самому частоколу. Сквозь щели в бревнах уже можно было разглядеть пляшущие языки пламени костров, а дозоры противника до сих пор не подали голоса. Казалось, часовые южан либо спали, либо пили вместе со всеми.
Но внезапно из глубин вражеского лагеря раздался тревожный крик, и тотчас же глухо загремели тревожные барабаны.
Но внезапно из глубин вражеского лагеря раздался тревожный крик, и тотчас же глухо загремели тревожные барабаны.
Поняв, что их обнаружили, Чжу Гаосюй во весь голос скомандовал:
Поняв, что их обнаружили, Чжу Гаосюй во весь голос скомандовал:
— В атаку!
— В атаку!
Конница левого фланга с грозным ревом ринулась к частоколу. Однако стоило передовым всадникам приблизиться к земляному рву, как из-за бревенчатой ограды раздался оглушительный треск залпа. В темноте рассыпались тысячи искр. Лошади испуганно заржали, и десятки воинов Чжу Гаосюя, сраженные пулями, с криками повалились на землю.
Конница левого фланга с грозным ревом ринулась к частоколу. Однако стоило передовым всадникам приблизиться к земляному рву, как из-за бревенчатой ограды раздался оглушительный треск залпа. В темноте рассыпались тысячи искр. Лошади испуганно заржали, и десятки воинов Чжу Гаосюя, сраженные пулями, с криками повалились на землю.
У Чжу Гаосюя сжалось сердце, но он заставил себя сохранить хладнокровие. Вглядываясь в пороховой дым, он быстро сообразил: дальность стрельбы вражеских пищалей не превышала десяти шагов — пули разили лишь тех, кто подскакивал вплотную ко рву.
У Чжу Гаосюя сжалось сердце, но он заставил себя сохранить хладнокровие. Вглядываясь в пороховой дым, он быстро сообразил: дальность стрельбы вражеских пищалей не превышала десяти шагов — пули разили лишь тех, кто подскакивал вплотную ко рву.
Видя всадников, бездумно бросающихся на убой, он прокричал вестовому:
Видя всадников, бездумно бросающихся на убой, он прокричал вестовому:
— Приказ авангарду — отойти назад! Пусть легкая конница держится в десяти шагах от частокола и засыпает врага стрелами!
— Приказ авангарду — отойти назад! Пусть легкая конница держится в десяти шагах от частокола и засыпает врага стрелами!
Ординарцы со всех ног помчались вперед, разрывая воздух командами.
Ординарцы со всех ног помчались вперед, разрывая воздух командами.
Услышав приказ, конники осадили коней и плавно перестроились. Теперь всадники лавиной проносились вдоль частокола, осыпая лагерь градом стрел. Оборонявшиеся южане пытались отстреливаться из пищалей, но их пули бессильно отскакивали от доспехов на таком расстоянии. К тому же яркие вспышки выстрелов выдавали позиции стрелков. Для конников Чжу Гаосюя, страдавших от темноты, эти вспышки стали отличными мишенями — стрелы летели точно в места огненных сполохов, и вскоре за частоколом зазвучали ответные крики боли и стоны раненых.
Услышав приказ, конники осадили коней и плавно перестроились. Теперь всадники лавиной проносились вдоль частокола, осыпая лагерь градом стрел. Оборонявшиеся южане пытались отстреливаться из пищалей, но их пули бессильно отскакивали от доспехов на таком расстоянии. К тому же яркие вспышки выстрелов выдавали позиции стрелков. Для конников Чжу Гаосюя, страдавших от темноты, эти вспышки стали отличными мишенями — стрелы летели точно в места огненных сполохов, и вскоре за частоколом зазвучали ответные крики боли и стоны раненых.
С глухим рокотом заговорили лагерные пушки. Земля содрогнулась от громоподобных раскатов, тьму разорвали ослепительные вспышки. Чжу Гаосюй, сколько ни вглядывался в ночную темень, так и не смог разобрать, какими снарядами палят орудия.
С глухим рокотом заговорили лагерные пушки. Земля содрогнулась от громоподобных раскатов, тьму разорвали ослепительные вспышки. Чжу Гаосюй, сколько ни вглядывался в ночную темень, так и не смог разобрать, какими снарядами палят орудия.
Впрочем, после нескольких залпов стало ясно, что толку от артиллерии мало — даже кони не пугались грохота. И те, и другие были воинами Великой Мин: пусть у армии Яня пушек имелось меньше, порохового дыма и огня здесь повидали все.
Впрочем, после нескольких залпов стало ясно, что толку от артиллерии мало — даже кони не пугались грохота. И те, и другие были воинами Великой Мин: пусть у армии Яня пушек имелось меньше, порохового дыма и огня здесь повидали все.
В этот момент сквозь суматоху боя к нему пробился всадник.
В этот момент сквозь суматоху боя к нему пробился всадник.
— Ваше Высочество! — тяжело дыша, прокричал он. — Люди генерала Чжу прорвались с востока! Они смогли повалить частокол!
— Ваше Высочество! — тяжело дыша, прокричал он. — Люди генерала Чжу прорвались с востока! Они смогли повалить частокол!
Чжу Гаосюй резко развернул коня и пришпорил его:
Чжу Гаосюй резко развернул коня и пришпорил его:
— Всем резервам — за мной! На штурм!
— Всем резервам — за мной! На штурм!

Комментарии

Загрузка...