Вэй Ду побелел от ужаса: неужели у противника тоже есть заклинательное искусство, подобное его собственному?
Думать было некогда, сработавший инстинкт заставил его кубарем покатиться в сторону. Хотя смертельной атаки удалось избежать, его всё же задело: кожа и плоть мгновенно лоскутами слетели с руки и спины, обнажив кровавые раны.
Вэй Ду запаниковал — в конце концов, он всего лишь старшеклассник. Перекатившись по земле и ещё не успев толком подняться на ноги, он увидел, как из искажённого пространства кто-то вылетает.
Лысый!
Вэй Ду мысленно взвыл. Он увидел, что Лысый, приземлившись, не сбавил скорость и проскользил довольно далеко — наверное, содрал огромный кусок кожи, — пока наконец не врезался в глиняную стену и не остановился.
Лысый с трудом поднялся, шатаясь, сделал несколько шагов, и его располневшее тело качнуло из стороны в сторону. Больше сил у него не осталось, и он рухнул на землю. Судя по силе только что принятого удара, у него должны быть внутренние повреждения.
Вэй Ду громко закричал ему:
— Лысый, ты в порядке?
— Я... я ошибся! Этот ублюдок находится в другом пространстве!
Вэй Ду был не в силах постичь смысл этих слов, но времени размышлять у него не оставалось. Он прикоснулся к низу живота — там было тепло. Опустив взгляд, он увидел всю руку в крови: воздушный поток распорол ему брюшную стенку. Будь рана чуть глубже, можно было бы разглядеть кишки.
Он горько усмехнулся. Согласно первоначальному плану, они с Лысым никак не могли показаться первыми — им полагалось прятаться где-нибудь в засаде и исподтишка следить за большеротым громилой. Кто же знал, что они столкнутся с Чжан Хуаньин, из-за чего и пришлось ввязаться в бой.
Раз уж дошло до такого, жаловаться ему было не на что: рано или поздно им всё равно предстояло сразиться, вот только он никак не ожидал, что эта битва закончится так быстро.
Самого врага не было видно, но послышался голос:
— Где те трое?
Холодный, лишенный каких-либо эмоциональных оттенков.
Неизвестно, у кого именно он спрашивал, но Вэй Ду громко рассмеялся и бросил:
— Какого именно дедушку ты ищешь?
Кукловод вовсе не рассердился — из того искривленного воздуха вырвалось огромное облако черного дыма.
Вэй Ду не упустил случая язвить, стиснув зубы:
— Хе-хе, что же ты такого сожрал, раз твой пупок изрыгает черный дым?
Этот черный дым, словно живой, с визгом устремился к лежавшему на земле бугаю.
Затем он через рот и нос ввинтился ему в тело.
Тело громилы пару раз дернулось, и по мере того, как черная тень всё глубже проникала внутрь, он мало-помалу поднялся на ноги.
Лысый уже с трудом доковылял до дерева и крикнул Вэй Ду:
— Беги скорее, его не победить! Этот гад находится в другом пространстве!
Услышав это во второй раз и решив, что если уж умирать, то хотя бы зная за что, Вэй Ду спросил:
— Что это значит? Пространственное перемещение?
Лысый потрогал свое пивное пузо — судя по всему, больнее всего было именно там, — скривился и выдавил:
— Нет. Он находится в отдельном пространстве, меня только что затащило прямо туда.
У них не оставалось времени размышлять о том, насколько сильна была печать заклинания этого человека, потому что бугай уже поднялся на ноги. Широко раскрыв налитые свирепым блеском глаза, он вскинул пистолет и навел его на Лысого.
Лицо Лысого мгновенно побелело от страха. Он не издал ни звука, полностью остолбенев.
Вэй Ду истошно заорал:
— Стреляй в меня! Твою мать, посмеешь выстрелить — я с тебя шкуру сдеру!
Кроме того, чтобы умереть хоть с капелькой достоинства, этот поступок не имел никакого смысла.
Бугай остался глух к угрозам и нажал на курок.
Раздался сухой щелчок, и Лысый рухнул на землю.
Пуля попала ему в плечо, насквозь пробив кости и плоть и оставив кровавую дыру. Кровь окрасила его белую рубашку в алый цвет.
Новые раны наложились на старые, и Лысый, издав глухой стон, окончательно потерял сознание и рухнул на землю.
Вэй Ду выкрикивал его имя, снедаемый скорбью и гневом, отчаянно желая, чтобы пуля досталась ему самому. Впрочем, это его желание вскоре должно было исполниться, потому что бугай не стал делать контрольный выстрел в лежащего Лысого, а перевел цель: черный зев ствола уставился прямо на Вэй Ду.
Вэй Ду расхохотался. Широко раскрыв рот, он испустил раздирающий душу вопль:
— Расколись!
Закрученный потоком воздуха ветер оказался острее, мощнее и решительнее любого из предыдущих. С пронзительным свистом он полетел в сторону бугапа!
Бугай, словно ничего не замечая, снова нажал на курок.
Пуля пронзила воздушный поток, изменила траекторию и вонзилась в придорожную грязь.
А та волна, что была полна ярости Вэй Ду, вновь врезалась в искаженное пространство и взорвалась, породив слабую ударную волну, которая мгновенно растаяла без единого звука.
Вэй Ду наконец ощутил полное отчаяние. Обернувшись и бросив взгляд на Чжан Хуаньин, он криво и беспомощно улыбнулся:
— Не думал, что я здесь просто для массовки.
У Чжан Хуаньин уже почти не осталось сил. От чудовищной потери крови было чудом, что он вообще не потерял сознание. Морщась, он выдавил всего два слова:
— Беги.
Бугай холодно усмехнулся, глядя на валявшихся во все стороны жалкиих букашек, и подумал, что на этот раз он точно не промахнется. Почему же секунду назад, когда он целился в эту лысую макушку, пуля угодила в плечо? Видимо, расстояние всё еще было слишком велико. С этими мыслями он шагнул ближе, вскинул пистолет, целясь Вэй Ду прямо в голову. Не успел он нажать на курок, как раздался оглушительный грохот — дверца черного коммерческого фургона вылетела наружу. Из салона высунулась окровавленная рука, вцепилась в дверной проем, оставив на нем зловещий, леденящий душу кровавый отпечаток.
Затем в фургоне взревел двигатель.
Бугай отчаянно изумился и бросил в сторону искаженного пространства:
— Невозможно! Печать заклинания всё еще цела, находящиеся внутри люди никак не могли выбраться!
Из искаженного пространства донеслись два леденящих душу слова:
— Стреляй.
Только тогда бугай опомнился. Ощутив укол вины за собственную заторможенность, он оскалил желтые зубы и приготовился выстрелить в Чжан Хуаньин.
— Смерти ищешь!
Раздался женский голос, полный жгучей ненависти. Из выбитой дверцы заднего сиденья вылетела фигура — словно пушечное ядро. Её скорость была столь невероятна, что не успело затихнуть последнее слово, как ожесточенный, подобный железу кулак обрушился на лицо бугапа.
Чудовищная сила отбросила бугапа назад. Он пролетел по воздуху и рухнул на кирпичную стену одного из жилых домов — раздался громкий треск, взметнулись клубы пыли, и обломки кирпичей завалили бугапа почти по самую грудь. От такого удара обычный человек испустил бы дух на месте, но бугай каким-то чудом умудрился приподнять голову, словно пытаясь разглядеть, кто же его так отделал.
Однако стоило ему задрать подбородок, как он тут же вырубился.
Цзян Лоюнь была с ног до головы покрыта кровью, к ней лисли ошметки чужой плоти. В руке она сжимала армейский нож, на острие которого красовался нанизанный кусок языка длиной с полметра. Цзян Лоюнь резко взмахнула запястьем, сбросила язык на землю, где он шлепнулся с мерзким звуком, и направилась к бугаю.
Словно вернувшаяся из самого ада убийца. Чжан Хуаньин тупо смотрел на нее, а из глаз водопадом лились слезы. Захлебываясь рыданиями, он невнятно завопил:
— Ко... командир!
Цзян Лоюнь обернулась, посмотрела на него и ничего не сказала. Одного её взгляда было достаточно, чтобы на душе стало спокойно — в этом вся Цзян Лоюнь, рядом с ней всегда чувствовалась надежность, потому что она была невероятно сильна.
Искаженное пространство начало медленно распрямляться и в конце концов исчезло. Оставалось лишь гадать, сбежал ли тот, кто прятался внутри, или же копил силы для решающего удара.
Черный фургон тронулся с места и подкатился к раненым. Из водительского кресла выбрался Сяо Сюньцзун. Его состояние было еще относительно сносным — на одежду попало лишь немного крови, а лицо оставалось белым и красивым.
Сяо Сюньцзун помог подняться Чжан Хуаньин, усадив его на заднее сиденье, затем уложил Вэй Ду и подбежал к Лысому. Он слегка толкнул того в плечо.
Лысый не отреагировал.
В одиночку Сяо Сюньцзун поднять его не мог. Оглядевшись, он увидел, что все присутствующие ранены. Цзян Лоюнь окинула взглядом окрестности, тоже подбежала и помогла ему взвалить Лысого на спину.
Когда они разглядели обстановку внутри машины, все, кроме потерявшего сознание Лысого, дружно втянули воздух ртом, не веря собственным глазам.
Весь салон был усыпан печатями заклинаний самых разных видов и форм: на сиденьях, оконных стеклах, крыше — не осталось ни единого свободного места. Рисунки печатей различались, но из центра каждого из них торчали всевозможные уродливые отростки: языки, щупальца, шипы, головы, острые когти. Эти руки и ноги, вторгшиеся из иного мира, были порублены острыми лезвиями и падали на пол, едва не забив весь салон до отказа, так что сесть было попросту негде.
Сяо Сюньцзун протянул руку и мощным движением вышвырнул наружу обрубки конечностей и останки. С трудом расчистив место, они наконец затащили всех в коммерческий фургон. Трое раненых на заднем сиденье замерли без движения, словно мертвецы. Сяо Сюньцзун занял водительское кресло и, надавив на газ, сорвался с места.
— Куда делся тот человек? — не отрывая глаз от грунтовой дороги впереди, спросил Сяо Сюньцзун.
Цзян Лоюнь подперла подбородок рукой и ответила:
— Не знаю. Но можно утверждать наверняка: он ушел.
— Ты чувствуешь это?
— Угу, странное ощущение. Не могу объяснить почему.
Сяо Сюньцзун бросил быстрый взгляд на троицу в зеркало заднего вида и произнес:
— Что теперь делать? Куда мы поедем после больницы?
— Я распоряжусь, чтобы о них позаботились. А мы с тобой продолжим расследование.
— Может, позвать Байвэй?
— Нам двоим хватит.
Сяо Сюньцзун кивнул:
— Тот бугай... ты убила его одним ударом?
— Не обратила внимания. Наверное.
Сяо Сюньцзун вдруг со злостью ударил кулаком по рулю:
— Черт! Надо было просто переехать его на машине.
— Убивать его толку мало. Кукловод всё это время прячется в тени: исчезни один громила, на его месте появятся другие марионетки.
— Хочешь сказать, что этот громила и тот иностранец, о котором говорили раньше, были всего лишь марионетками под чьим-то контролем?
— Трудно сказать. Раз уж противник не хочет раскрывать свою личность, завести себе пару марионеток вполне естественно.
— Может, развернуться, забрать бугая с собой? Живого можно было бы как следует допросить, а если он умер — пробить его личность, адрес, связи. Наверняка удалось бы зацепиться за какую-нибудь ниточку.
Цзян Лоюнь покачала головой:
— Человек, твердо решивший скрываться, не станет оставлять о себе никаких сведений — ни близким, тем более друзьям. К тому же подобные отношения строятся лишь на использовании. Марионетка не знает ничего о своем хозяине, даже того, мужчина он или женщина.
— Верно. Можно использовать устройство для изменения голоса или что-то в этом роде. Тот кукловод говорил слишком быстро, если подумать, его голос вполне мог быть фальшивым.
Цзян Лоюнь тяжело вздохнула:
— Другое пространство... Что это вообще такое?
Сяo Сюньцзун покачал головой:
— Откуда мне знать? Может, какая-то разновидность мгновенного перемещения.
— Как же велик этот мир... Всего за несколько дней он показал нам, что такое настоящее потрясение.
Сяо Сюньцзун промолчал. Лишь спустя долгое время он произнес:
— По-моему, мы всё-таки добились кое-каких успехов. По крайней мере, теперь мы знаем, с чем имеем дело. Житель другого пространства... Хех, я бы с удовольствием поймал его и хорошенько допросил.
Однако Цзян Лоюнь нахмурилась еще сильнее:
— Ты заметил? Он, похоже, знал, кто мы.
— Угу. Это лишь подтверждает прежнюю догадку: у нас завёлся предатель, который слил информацию о ком-то из наших ключевых людей.
— Эх... И еще. Ту печать заклинания на куске картона... Я видела её. Она была нарисована от руки. Разрыв между нами и тем человеком просто колоссален. Нарушить правила, рисовать заклинания без использования крови... Трудно даже вообразить, до чего дошло их понимание заклинательного искусства.
Сяо Сюньцзун умолк. Его глаза, холодные, как у мертвеца, были прикованы к дороге впереди.

Комментарии

Загрузка...