Глава 29: Глава 28

Зять элитной семьи хочет развода
— Антонио!
Исаак ворвался в кузницу, двери которой всегда были распахнуты настежь. Антонио, до этого увлеченно работавший молотом, подскочил на месте и рявкнул в ответ:
— Я же велел не орать под руку, когда я с молотом!
— О, тогда мне конец! Твой меч только что разлетелся в щепки, и теперь мне нечем отбиваться от твоего молота!
Исаак помахал обломком клинка, и спесь с Антонио мигом слетела. Но заставить старого кузнеца признать ошибку — задача не из легких.
— Ах ты, паршивец!
— И какое оправдание на этот раз? Я неправильно замахнулся? Выбрал не того противника? Или это «часть процесса обучения»? Нужно было предупреждать! Почему ты каждый раз всучиваешь мне железку со словами «он никогда не сломается», а я из-за этого рискую жизнью?!
— Хм-м, ну... Это вопрос кузнечной гордости.
Антонио схватил обломок рукояти, похлопал себя по животу и проворчал:
— Подумаешь! Ты что, этот взял? Да это же просто бракованный образец для тестов! Настоящий меч вон там лежит.
— О, свежая отговорка.
— Хм-м.
Он сам вручил ему этот меч, а теперь называл его «тестовым образцом» — сущее издевательство. Казалось, Антонио заранее знал, что клинок лопнет, и заготовил оправдание. Тем не менее, передавая новый меч, он выглядел слегка смущенным.
— Вот этот точно не подведет.
— А давай проверим?
Исаак обнажил клинок, предлагая скрестить его с Фальшионом прямо сейчас. Антонио тут же выхватил меч обратно.
— Эй! Не смей бить его об эту зверюгу! Против такой махины ни один меч не выстоит!
— Вот именно. Я буду с ним поосторожнее, а то боюсь, что опять разлетится.
— Хм-м.
Исаак усмехнулся. В конце концов Антонио приобнял его за плечо и вывел из кузницы.
— Куришь?
— ...Бросил.
Когда-то, изнывая от досады во время бесконечных тренировок с деревянным мечом, Исаак пытался забыться в табачном дыму. Но это длилось недолго. Он боялся, что это ударит по выносливости, когда придет время взяться за настоящий меч, и бросил, пока привычка не укоренилась. Хотя, как оказалось, опасения были напрасными.
— Бросил? А ты кремень.
Антонио прижал сигарету к еще горячему молоту. Жар подпалил кончик, и в воздух потянулись струйки дыма.
— Малыш, бросить это дело сложнее, чем кажется.
Впервые в голосе Антонио прозвучали нотки искренности.
— Мне нужно добиться легкости, сохранив при этом хотя бы минимальную прочность. Раньше я таких мечей не ковал.
— Я и не ждал, что получится с первого раза. Но, пожалуйста, избавь меня от пустой похвальбы.
— Представь, как бы я выглядел в глазах подмастерьев, если бы вручил тебе меч и сказал: «Слушай, он скоро сломается».
— ...
Между ними повисло неловкое молчание. Впрочем, они оба понимали друг друга.
— Я впервые делаю меч такого типа, так что мастерства может не хватать. Значит, нужно компенсировать недостатки чем-то другим.
— Что ты предлагаешь?
Антонио бросил окурок и раздавил его сапогом. Он крикнул подмастерью, чтобы тот принес его тяжелое пальто.
— На Севере есть особая руда — морозное серебро. Из этого редкого материала куют копья для семьи Калдиас.
— ...
— Они не выпускают её из рук. Кроме того, что дарится королевской семье, почти все запасы хранятся в сокровищницах Калдиас.
Исаак вспомнил, как Сильверна упоминала свое копье во время боя. Она говорила, что ни за что не может его потерять.
— С этой рудой мы сможем сделать клинок легким, но невероятно прочным. Конечно, это займет время.
— Я понимаю, что это ценный материал, но с какой стати маркграф станет делиться им со мной?
Насколько знал Исаак, даже у Калдиас этой руды было в обрез.
— Скорее всего, не станет. Но нам ведь нужно ее добыть, так или иначе?
Исаак чуть было не спросил, зачем Антонио так старается ради его меча. В итоге он решил, что вопрос лишний, но кузнец, заметив его взгляд, ответил сам:
— Я видел твои тренировки.
— ...
— Ты выглядел так, будто уже сжимаешь в руках меч, который еще даже не откован.
— Хм-м.
— Ты ведь собираешься выступить против Хельмутов?
Глаза Исаака на мгновение расширились. Он медленно повернул голову к Антонио, а тот ухмыльнулся, как сорванец, которого поймали за шалостью.
— Разве это не захватывающе? Легендарный меч Хельмутов, который с самого рождения превозносят как нечто великое. Они буквально рождены для того, чтобы рубить.
— Верно.
— А ты... твой длинный меч против их двуручников, их могучее телосложение против обычного простолюдина.
Исаак не мог этого отрицать. Реальность всегда была к нему сурова.
— И все же, видеть, как ты искренне пытаешься победить...
Антонио похлопал Исаака по спине, давая понять, что ему по душе такой настрой. Этот жест был молчаливым знаком поддержки, и Исаак ответил едва заметным кивком.
****
В последнее время Исаак всё свободное время посвящал спаррингам с Шарен.
*Лязг!*
Двуручный меч Шарен с сокрушительной силой обрушился на Фальшион Исаака. Исаак кожей чувствовал чудовищную разницу в силе. И главная проблема была в том, что среди прямых потомков Хельмутов Шарен считалась одной из самых слабых. Не считая младшей, Эдель, Шарен была, по сути, слабейшим звеном в семье.
— Красная река!
Вокруг двуручного меча Шарен вспыхнула аура с красно-розовым оттенком. Исаак встревоженно расширил глаза. Он попытался заблокировать удар Фальшионом, но его отбросило назад. Он на мгновение взлетел в воздух и рухнул на землю.
— Гх!
Благодаря быстрой перегруппировке он не сильно пострадал, но все же поморщился. И дело было не в боли. А в суровой реальности: что бы он ни делал, ему не удавалось преодолеть эту пропасть в силе.
— Исаак, ты в порядке?!
Шарен в панике подбежала к нему и с обеспокоенным видом помогла подняться на ноги.
— Вот видишь, я же говорила — давай без «Красной реки»! Так ты ничему не научишься! Я тебе не какой-нибудь Джонатан!
— Да, ты определенно другая.
И в самом деле, разница была огромной. В бою против Джонатана Исааку удалось одержать верх, используя свои знания о технике Хельмутов, чтобы просчитывать шаги наперед. Но когда клинок держит истинный потомок рода, игра идет по совсем другим правилам.
— Я правда за тебя волнуюсь. Я даже специально выкрикиваю названия приемов, чтобы ты успел подготовиться, понимаешь?
Шарен пожала плечами. Конечно, предупреждения помогали Исааку среагировать.
«Похоже, ей просто нравится выкрикивать названия навыков», — невольно заподозрил Исаак.
— И все же, я должен продолжать.
Отряхнув пыль с одежды, Исаак настоял на продолжении.
— ...Ты ведь не спаррингуешь так с моими старшими братьями?
— То, что было с ними, я бы не назвал «спаррингом».
— Кхм-кхм!
Неловко кашлянув, Шарен вернулась на свою позицию. Исаак приготовился продолжить, но внезапно...
— А! Погоди! Секундочку! Мне нужно срочно коекуда отойти!
— А?
С этими словами Шарен поспешно скрылась из виду.
***
— Онни!
Позади жилого дома Рианна, услышав восторженный крик Шарен, велела ей быть потише. Она протянула сестре полотенце и флягу. Полотенце было теплым, а от фляги исходил тонкий аромат свежезаваренного чая.
— Ого, спасибо! Но я не так уж сильно выложилась, чтобы вспотеть. Здесь так холодно, что пот почти не прошибает.
Шарен благодарно улыбнулась, но Рианна нахмурилась и осадила её:
— Это для Исаака. Не для тебя.
— ...
Шарен, уже собиравшаяся отхлебнуть из фляги, молча закрыла её.
— Но я же твоя младшая сестра...
— Важнее другое: я видела ваш спарринг.
— О! И как? Моя «Красная река» выглядела довольно...
— Я не совсем понимаю, к чему стремится Исаак. То, как он использует Фальшион, наводит меня на мысли...
В течение десяти минут Рианна делилась своими наблюдениями, которые, по сути, были советами по технике Исаака. Лицо Шарен становилось всё более и более недовольным.
— Было бы хорошо, если бы ты запомнила всё это и передала ему, ладно? Поняла?
— Онни, почему бы тебе самой ему не сказать?
— Я не могу, поэтому и говорю тебе.
— ...
Шарен чувствовала, что здесь явно что-то не так. Пытаясь сменить тему, она перевела разговор в другое русло.
— Но знаешь, онни, в Исааке есть какое-то странное... очарование?
— ...Какое еще очарование?
Рианна тут же проявила интерес, и Шарен, сияя, принялась объяснять свои чувства:
— Он кажется одновременно и жалким, и отчаянным. Я имею в виду, у него же нет ни шанса против «Красной реки», верно? Но он продолжает сражаться до конца, и это так захватывает!
— ...
— Даже не знаю, как сказать... Хочется как-то позаботиться о нем. Видеть, как он изо всех сил старается всё преодолеть... это даже притягательно!
— ...
— Онни, может, поэтому ты...
*Бам!*
****
— Эй, что у тебя с головой?
— Хнык... Сама не знаю!
Исаак указал на шишку на лбу Шарен, но та лишь сердито проворчала что-то в ответ. Она сказала, что ей нужно отойти на минутку, а вернулась уже с этим «украшением».
— Давай продолжим с того места, где остановились.
В любом случае, пока Шарен не было, Исаак ломал голову над тем, как противостоять «Красной реке». Надеясь, что новая теория сработает, он приготовился к бою, но Шарен внезапно перебила его:
— Ты делаешь вид, что тебе все равно, но на самом деле ты зациклен на двуручных мечах Хельмутов!
— Что?
Это обвинение прозвучало совершенно внезапно.
— Ты же используешь Фальшион, так? У тебя даже сил не хватит, чтобы махать двуручником Хельмутов, так зачем же на нем зацикливаться?
— ...
— Суть меча Хельмутов в том, чтобы подавлять противника грубой силой. Без этой силы нет никакой техники Хельмутов.
— ...
— Пытаясь впихнуть стиль Хельмутов в свою собственную манеру боя, ты только портишь свои движения.
— ...
— Забудь о Хельмутах. Просто маши своим собственным мечом. У тебя достаточно таланта, чтобы справиться и без них!
Шарен выпалила всё это без запинки, словно по писаному, заставив Исаака озадаченно нахмуриться.
— С чего ты это взяла?
— ...А?
— Ты сказала, что я пытаюсь подражать Хельмутам. Должно быть, ты заметила что-то конкретное.
Исаак был искренне удивлен проницательностью Шарен и ответил честно:
— Да, это правда. Я могу ненавидеть Хельмутов, но это не значит, что я ненавидел их мастерство. Напротив — мое восхищение их мечом, вероятно, и заставляло меня так усердно тренироваться.
Он хотел показать им, на что способен, именно потому, что так высоко ценил их искусство.
— Я действительно равняюсь на них. И пытаюсь сделать это частью своего стиля... Мне просто любопытно, как ты это заметила.
Исаак был уверен, что скрыл свои чувства. Как Шарен догадалась? Он пристально посмотрел на неё, и Шарен занервничала. Пытаясь не отводить взгляда, она выпалила:
— Это... это и так видно, когда ты сражаешься! Дело не в голове, а в сердце!
Затем она сунула ему теплое полотенце и флягу.
— Не простудись!
— Не простудиться?
— Н-нет! Я имею в виду... будь осторожен!
— ...
Шарен развернулась и буквально сбежала. Исаак посмотрел ей вслед, а затем перевел взгляд в ту сторону, откуда она пришла, и тихо вздохнул.
— У меня были подозрения, но всё же...
Он вспомнил первое появление Шарен на заставе Малидан. Тогда он не придал этому значения, решив, что такого быть не может. Но он всё еще отчетливо помнил ту служанку с плотно укутанным лицом.

Комментарии

Загрузка...